Дверь комнаты в одиннадцатом корпусе распахнулась и со стуком захлопнулась. В три часа пополудни солнце светило вовсю, отчетливо высвечивая каждую кружащуюся в воздухе пылинку. Чэнь Е со всего маха сбросил кроссовки — те с грохотом отлетели в угол, — по-хозяйски размашисто прошагал к письменному столу, отодвинул геймерское кресло и плюхнулся в него. Достав из кармана телефон, он запустил игру, и оглушительный треск выстрелов в то же мгновение заполнил комнату.
Линь Лу осторожно опустил на стол крафтовый пакет. Целый день ему пришлось провести в строгом костюме, а духота ранней осени в Наньчэне заставила спину взмокнуть: белая рубашка липла к телу, вызывая неприятное чувство липкости. Обычно, собираясь переодеться, он брал чистую футболку и уходил в тесную ванную, где и повернуться-то было негде, но сегодня остался на месте.
Линь Лу замер в проходе между двумя кроватями спиной к Чэнь Е, поднял руку и коснулся подушечками пальцев верхней пуговицы рубашки.
Тихий щелчок расстегнувшейся петли потонул в звуках экранной перестрелки, прозвучав почти призрачно, но пальцы Чэнь Е, сжимавшие смартфон, отчего-то одеревенели. Из-за этой полусекундной заминки его персонажа тут же сразило хедшотом, и поверх серого экрана выскочила надпись «GAME OVER». Однако жать кнопку возрождения Чэнь Е не стал: взгляд его оторвался от экрана и, словно притянутый магнитом, намертво прикипел к спине перед ним.
Расстегнулась вторая пуговица. Ворот белой рубашки разошелся шире, обнажая холодную белизну затылка и плавную линию шеи, сбегавшую к лопаткам и прятавшуюся под тканью. Когда Линь Лу приподнял руки, строгие брюки плотно обтянули поясницу, очерчивая поразительно гибкий изгиб талии.
«Да кто вообще такое выдержит?» — Чэнь Е невольно затаил дыхание. Его кадык тяжело дернулся вверх-вниз, и в тишине сухо и отчетливо прозвучал сдавленный глоток.
Пальцы Линь Лу замерли на третьей пуговице. Под костюм он повязал узкий черный галстук. Утром спешил, а чуть раньше на заседании машинально дернул его пару раз, из-за чего узел затянулся намертво, превратившись в глухую петлю. Линь Лу попробовал потянуть его левой рукой, но стоило напрячь запястье, как вчерашняя травма отозвалась резкой колющей болью. Слегка нахмурившись, он опустил руку.
— Чэнь Е, — негромко позвал он, но чистый, прохладный голос безошибочно пробился сквозь звуки игры.
Чэнь Е едва не выронил телефон. Словно пойманный с поличным воришка, он испуганно опустил глаза и принялся беспорядочно тыкать пальцем в экран, выдавив из пересохшего горла хриплое:
— Ч-чего тебе?
Линь Лу обернулся. Первые три пуговицы рубашки были расстегнуты, приоткрывая бледную грудь, а неподдающийся галстук небрежно висел на шее — затянутый узел пришелся ровно на ямочку между ключицами. Не делая ни шага вперед, Линь Лу спокойно смотрел на одеревеневшего в геймерском кресле соседа. Затем он неторопливо поднял левую руку, показав намазанное мазью запястье, и слегка им качнул:
— Запястье ноет, не могу толком нажать, — произнес он тем же ровным, будничным тоном, каким обычно говорят о погоде. — Узел заклинило. Помоги развязать.
Зрачки Чэнь Е резко сузились. Взгляд его прикипел к распахнутому вороту рубашки, метнулся к белесой полоске кожи на запястье, и шея вместе с ушами моментально вспыхнула густым алым румянцем.
— Ты, блядь… — процедил Чэнь Е сквозь сжатые зубы, проглотив готовое сорваться ругательство: «Я тебе в няньки нанялся, что ли?»
С глухим стуком шлепнув телефон экраном на стол, он вскочил на ноги и, переполненный с трудом сдерживаемым бешенством, в два широких шага сократил расстояние между ними до нуля. Рост в метр восемьдесят восемь делал его похожим на глухую стену, напрочь заслонившую солнце, и Линь Лу целиком оказался в его тени.
— Руки из одного места растут… умудриться завязать галстук намертво, — грубо проворчал Чэнь Е, хотя руки его вопреки ворчанию послушно потянулись вперед.
Жар чужого тела, пропитанный терпким запахом табака и перечной мяты, властно заполнил все пространство вокруг Линь Лу. Широкими ладонями с загрубевшими от баскетбола мозолями на подушечках пальцев Чэнь Е ухватился за черный узел и склонился ниже, чтобы разглядеть сплетение ткани. Его теплое, мерное дыхание волна за волной обдавало обнаженные ключицы и грудь Линь Лу.
Линь Лу не отстранился. Напротив, он едва заметно подался вперед — самую малость, на полдюйма, — но именно из-за этого тыльная сторона ладони Чэнь Е вскользь задела кожу прямо под его ключицей.
Мышцы Чэнь Е мгновенно одеревенели. От этого прикосновения словно прошило током: кончики пальцев обожгло так, что он дернулся, и без того тугой узел затянулся еще крепче.
— Сс-с… — удавка сдавила горло, и Линь Лу тихонько втянул воздух сквозь зубы, чуть приподняв подбородок.
— Блядь, не дергайся! — хрипло бросил Чэнь Е, не замечая, как в голосе сквозит паническая растерянность.
Сначала он старался смотреть только на злосчастный узел, но стоило Линь Лу запрокинуть голову, как боковое зрение предательски выхватило беззащитную белизну шеи, плавно скользнувший кадык и… губы — влажно блеснувшие, оказавшиеся совсем рядом. Стоило наклониться всего на вершок, на один жалкий дюйм, и эти губы коснулись бы кончика его носа. Дыхание Чэнь Е окончательно сбилось; одеревеневшие пальцы так стиснули шелк, словно жар подушечек мог испепелить ткань.
— Чэнь Е, — не меняя позы, Линь Лу впился в него пристальным взглядом. Его вкрадчивый, неспешный шепот таил в себе невидимый крючок: — Это всего лишь галстук. Чего у тебя руки дрожат?
Чэнь Е замер, перестав дышать.
— Или… — голос Линь Лу стал еще тише, словно мягкое перо коснулось линии чужой челюсти, — сердце колотится так сильно, что ты уже и вздохнуть ровно не можешь?
Тук-тук, тук-тук…
Бешеный стук сердец в гробовой тишине комнаты отдавался в ушах колокольным набатом, и разобрать, чье именно сердце колотится с такой силой, было уже невозможно. Чэнь Е смотрел в глаза Линь Лу; налитые кровью белки глаз жгло, а на тыльной стороне ладоней вздулись толстые синеватые вены.
В эту секунду к чертям полетело все: и мужская дружба, и гребаная логика — прошитый насквозь гетеросексуальный процессор Чэнь Е просто перегорел от этого гибельного шепота. Внутри поднялась темная, яростная волна желания: впиться зубами прямо в эту холеную, манящую белизну шеи.
— Ничего я не дрожу, — процедил Чэнь Е, судорожно сглотнув.
Резко вывернув запястья, он бросил попытки распутать узел. Огрубевшие пальцы грубо вцепились в концы ткани, мышцы на предплечьях буграми вздулись под кожей — и с оглушительным, сухим треском разрываемой ткани добротный черный галстук разошелся надвое, разорванный голой силой.
В миг, когда шелк лопнул, рука Чэнь Е неизбежно и жестко мазнула по груди Линь Лу. От неожиданного толчка тот покачнулся, но не успел он восстановить равновесие, как обрывки галстука с сухим хлопком полетели на стол.
— Снял, — выдавил Чэнь Е; голос его звучал глухо, будто в горло насыпали песка.
Широким шагом отшатнувшись назад, он разорвал это удушающее расстояние, отводя бегающий взгляд — лишь бы не смотреть на Линь Лу. Подняв левую руку, он с силой сжал пылающий затылок, едва не сдирая ногтями кожу.
— Пойду… умоюсь, блядь, жарко пиздец, — бросил он путаную, шитую белыми нитками фразу и, едва ли не путаясь в собственных ногах, рванул в ванную так, словно за ним гнались черти.
Стеклянная дверь с грохотом захлопнулась, и уже через секунду оттуда донесся шум выкрученного до упора крана: ледяная вода с яростным плеском ударила в раковину.
Линь Лу остался стоять на месте. Посмотрев на разорванный надвое галстук на столе, он перевел взгляд на запертую дверь ванной, затем медленно поднял пальцы и коснулся ключицы там, где мгновение назад обожгла тыльная сторона чужой ладони — кожа все еще хранила ошеломляющий жар.
Под аккомпанемент ревущей за дверью воды на губах Линь Лу расцвела едва заметная улыбка.
Добыча в капкане уже начала терять рассудок.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/37341/4697933
Готово:
