Готовый перевод Proudly Following Your Heart / Гордый дух, подвластный твоему сердцу: Глава 48

Цзюнь Чжаньжань не приписывал себе лика святых и не был небожителем, а потому умел и улыбаться, и поддаваться гневу.

В Туманном тереме каждый от мала до велика знал: их хозяин предпочитает уединение. Слуги ему без надобности, а уж когда он закрывается у себя, мешать ему не смел никто. Поэтому его отсутствие поначалу не вызвало лишних толков. Однако внимательный глаз не мог не заметить: в последние дни атмосфера в тереме стала тягучей и тревожной.

— Сколько дней Хозяин терема не выходит? — спросил Ло Цянь, только что вернувшийся с патрулирования окрестных склонов. Заметив в руках Сяо Ху поднос с едой, он понял, что тот снова направляется к кабинету.

— Ровно три дня, — отсчитал Сяо Ху.

Считая от того самого дня, когда Туманный терем покинул Ястребиный маршал, сегодня пошел третий.

Сяо Ху так и не решился обмолвиться ни душой, ни словом о том, что застал в кабинете в тот роковой день. Даже перед Ло Цянем он сберег эту тайну, запрятав смутные догадки глубоко в сердце.

Забыть то зрелище оказалось не так-то просто. Пусть самого Цзюнь Чжаньжаня он не увидел, но дикий, непреклонный вид Наньгун Цанао и витавший в комнате недвусмысленный, дурманящий флер любовной страсти ещё долго лишали юношу покоя.

В конце концов он решил счесть себя слепым и глухим. Да и холодность самого Цзюнь Чжаньжаня не оставляла иного выбора.

Все три дня хозяин кабинета не ступал за порог. Слуги не смели даже приблизиться для уборки. Сяо Ху, подходивший к самой двери, слышал лишь сухой треск и звон швыряемых в стены вещей, после чего в страхе отступал, так и не решившись подать голос.

Цзюнь Чжаньжань никогда не отличался кротким нравом, но и до подобного яростного безумия не опускался ни разу. Ему не было свойственно крушить все вокруг.

Когда пришло время трапезы, Сяо Ху боязливо переступил порог. Пол устилали разорванные свитки, книги и счетные книги. У письменного стола, спиной к двери, неподвижно сидел человек. И словно зная, кто вошел и зачем, Цзюнь Чжаньжань молча указал тонким пальцем на пустой поднос, не обронив ни единого слова.

Былая чувственная душнота сменилась тяжелым, давящим молчанием. Стараясь не издать ни звука, Сяо Ху поставил поднос и украдкой бросил взгляд на хозяина. Прежде безучастный профиль Цзюнь Чжаньжаня искажала неописуемая эмоция. Он неподвижно смотрел на глухую стену; выражение его лица то и дело менялось, пока на мгновение не застыло в ледяном спокойствии. Словно решение было принято.

С той минуты в кабинете воцарилась глухая тишина. Заглядывая в окно, Сяо Ху видел лишь тень: Цзюнь Чжаньжань все так же сидел за столом, застыв изваянием.

О чем он думал? Сяо Ху не ведал. Не знал и Ло Цянь. И Наньгун Цанао, находящийся далеко в Столице Шунь, не имел ни малейшего представления.

Единственным, кому открылась истина, был сам Цзюнь Чжаньжань.

В этой комнате он провел бесчисленное множество дней и ночей, ведя дела терема. Он знал расположение любого предмета, каждой книги и рукописи. Закрой он глаза — и с легкостью пройдет вдоль стеллажей, не задев ни единой безделушки.

Но стоит Наньгун Цанао переступить этот порог, как весь мир вокруг менялся. Даже воздух становился иным, словно пропитываясь призрачным ароматом грушевого вина.

От этого мужчины вечно веяло хмелем. Если вспомнить, при каждой их встрече тот дерзко пригублял вино. Смеющийся взгляд скрывал хищную свирепость, а звонкий голос и небрежная улыбка создавали иллюзию, будто для него не существует непреодолимых преград.

И этот самый человек умудрился прийти в такое бешенство от пары холодных слов, что совершил немыслимую, безрассудную глупость...

Цзюнь Чжаньжань прикрыл веки, и рука его невольно коснулась запястья. Под широким рукавом шелкового одеяния все еще отчетливо проступали багрово-синие следы чужих пальцев.

Он не отводил взгляда от стены. Она была пуста, но перед взором со всей отчетливостью вставал образ мужчины, заходящегося в гордом, властном хохоте.

Ло Цянь, не смея войти, докладывал из-за закрытой двери: люди из клана Наньгун подобрались к самым воротам Союза Воющего Ястреба, а император Пинкан усиливал давление. Если Наньгун Цанао сегодня же не предпримет решительных шагов, дни его свободы будут сочтены.

Цзюнь Чжаньжань перевел взгляд в угол. Там, среди кучи отвергнутых свитков, покоилось рукописание прежнего императора — вещь, за которой так охотились венценосные особы. Если Наньгун Цанао вознамерится заполучить его, ему придется снова ступить на гору Свернувшегося Феникса...

— Хозяин терема у себя? — раздался за дверью чистый женский голос.

— Дева Лю... — Сяо Ху, дежуривший у входа, метнул обеспокоенный взгляд на закрытую дверь, после чего повернулся к Лю Шуаншуан. — Господин-то у себя, да только...

— Главное, что у себя, — перебила она, не давая ему договорить.

В руках она держала пиалу с целебным отваром. Лицо скрывала белая вуаль, колыхавшаяся при каждом шаге, а белоснежное платье и темные шелковые волосы придавали ей поистине неземной, эфемерный вид.

Сяо Ху поспешно преградил ей путь и сложил руки в почтительном приветствии:

— Дева Лю! У Господина важные дела, он никого не принимает. Прошу вас, возвращайтесь к себе.

Когда-то Сяо Ху искренне надеялся на союз между Цзюнь Чжаньжанем и Лю Шуаншуан. Их пара казалась воплощением гармонии. Но теперь он даже помыслить об этом не смел и изо всех сил пытался мягко отклонить ее заботу.

— Столько времени я провела здесь, а вы все еще считаете меня лишь гостьей, — с горькой усмешкой произнесла Лю Шуаншуан. — В ваших глазах я ничем не отличаюсь от прочих девиц, обитающих в тереме в надежде попасть в Реестр красавиц, верно?

После того дерзкого поцелуя Лю Шуаншуан не появлялась перед хозяином. Но сегодня она сама пришла к кабинету.

Сяо Ху не знал, что ответить, но дороги не уступал:

— Дева, вы и сами знаете нрав Хозяина. Сейчас он не желает никого видеть. Скажу прямо: даже если вы войдете, Господин не станет проявлять к вам благосклонность.

— А то ты думаешь, он прежде баловал меня улыбками? — с ледяной самоиронией прошелестела она. Прозрачная ткань на ее лице легнула от вздоха. — Я слышала, он три дня не покидает кабинета. Попросила приготовить укрепляющий отвар из редких снадобий — он восстанавливает силы.

Она тихо добавила, точно сама себе:

— Я варила его собственными руками... Не знаю только, придется ли ему по вкусу.

Едва ли кто-то мог похвастаться тем, что первая красавица, гордая и неприступная, варила для него снадобья. Пока Сяо Ху колебался, белая тень скользнула мимо него — Лю Шуаншуан легким прикосновением оттолкнула дверь и вошла.

— Дева Лю, вы... — попытался вскрикнуть Сяо Ху, но было поздно.

В кабинете царил прежний беспорядок: свитки и книги толстым слоем устилали пол. Цзюнь Чжаньжань сидел за столом, держа в пальцах кисть «Серый волк». Густая тушь напитала ворс, готовая опуститься на бумагу.

На листе уже отчетливо вырисовывался силуэт: развевающиеся по ветру полы одеяний, ниспадающие на плечи темные пряди и длинная сабля у пояса. Такую статную, исполненную неукротимого духа фигуру ни с кем нельзя было спутать. Любой, кто хотя бы раз видел Наньгун Цанао, мгновенно узнал бы его.

Лю Шуаншуан замерла на пороге, едва бросив взгляд на рисунок.

Цзюнь Чжаньжань поднял голову. Увидев ее, он мягко, почти неуловимо улыбнулся:

— У тебя ко мне дело?

Обычные слова, но звучали они совсем иначе, чем прежде. Он никогда не дарил ей подобных улыбок — чистых и светлых, словно солнце, пробившееся сквозь тучи.

Лю Шуаншуан обомлела, завороженно глядя на его лицо. В руках она все так же сжимала пиалу с целебным отваром, совсем забыв, зачем пришла.

Стоявший за дверью Сяо Ху мысленно ахнул. Какое счастье, что эту улыбку не увидели прочие обитательницы терема! Иначе порог кабинета был бы сбит до основания, а стол Господина завалили бы подношениями и сладостями.

— Дева Лю? — Цзюнь Чжаньжань сегодня отступил от своей обычной суровости. Отложив кисть, он устремил на нее внимательный взгляд. Его глаза, глубокие и сияющие, словно зимние звезды, заставили ее смущенно опустить взор.

Гордая красавица редко проявляла подобную робость. Сяо Ху, переведя взгляд с одного на другого, не смог разгадать замысла хозяина, но понял одно: его присутствие здесь больше не требуется. Бесшумно притворив дверь, он удалился.

В пространстве кабинета витал едва уловимый, изысканный аромат румян.

— Относись ты ко мне так с самого начала... — с тихим вздохом проговорила она, подступая к столу и ставя пиалу. — Неужели тебе нужно было узнать о моем отъезде, чтобы стать капельку добрее?

Она сбросила белую вуаль, явив миру лицо поразительной, почти избыточной красоты. Цзюнь Чжаньжань на мгновение замер.

— Ты уезжаешь?

— Именно так, — чуточку горько улыбнулась она, гордо вскинув подбородок. — Наверное, ты бесконечно рад, что избавился от лишней головной боли? Я не стану подобно прочим глупым девицам связывать тебя слепыми чувствами. В тот день я дерзнула проявить слабость и поцеловала тебя. Ты не оттолкнул меня, но по твоей реакции я поняла главное: твое сердце не со мной. Какой смысл и дальше тешить себя иллюзиями?

Лю Шуаншуан посмотрела ему прямо в глаза:

— Я никогда не верила, что найдется мужчина, способный остаться равнодушным к моей красоте. Но, встретив тебя, я была вынуждена смириться с истиной.

— Я возвращаюсь в Бэйцзян, — твердо закончила она, стараясь подражать его невозмутимому тону.

Бэйцзян, вассальное владение государства Ся, славился своими красавицами. Лю Шуаншуан была родом оттуда, и ее горделивый нрав лишь подтверждал: даже на своей родине она не знала равных. Вернись она обратно, ее ждала бы завидная судьба. Ей незачем было оставаться в Туманном тереме, и все же она упорствовала — ради него одного.

Цзюнь Чжаньжань долгим взором изучал ее. В его глазах мелькнула странная искра.

— Ты твердо решила?

— Твердо, — кивнула она и, глубоко вздохнув, пододвинула пиалу ближе к нему. — Прими это как прощальный дар. Не суди строго — пусть скромное, но сделанное с душой.

Прежде она порой дерзила и звала его по имени, теперь же вернулась к формальному «Хозяин терема», давая понять, что не держит зла.

Вдруг выражение лица Цзюнь Чжаньжаня изменилось. На ней остановился странный, пронзительный взгляд.

— А если я скажу, что не отпущу тебя?

— Что? — изумленно вскинулась она.

Его глаза потемнели, став глубокими и опасными. Сидя за столом, Цзюнь Чжаньжань негромко, размеренно произнес:

— Лю Шуаншуан... А действительно ли тебя зовут Лю Шуаншуан?

Тихие слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. Лицо девы мгновенно изменилось.

Цзюнь Чжаньжань убедился в своей догадке. Он взмахнул рукой, намереваясь направить поток внутренней силы через кончики пальцев, но мир перед его глазами внезапно поплыл. Едва уловимый аромат румян, витавший в воздухе, соединился с горячим паром отвара, породив дурманящее, ядовитое снадобье.

— Украсть что-либо у Несравненной Призрачной Руки — задача почти невыполнимая. Но, к счастью для меня, Ястребиный маршал сам нашел нужную вещь, — ее голос доносился словно из глубокого колодца.

Услышав имя Наньгун Цанао, Цзюнь Чжаньжань изо всех сил сжал кулаки.

— Не пытайся сопротивляться. Это не обычный яд. По отдельности оба вещества совершенно безвредны, — грациозно подступив, Лю Шуаншуан подхватила его ослабевшее, падающее тело. Ее ладонь нежно скользнула по его щеке. — Наверняка Наньгун Цанао и в страшном сне не могло присниться, что у этой вещи есть другой охотник. И уж тем более он не догадывался, что ваша ссора сыграет мне на руку...

Она наклонилась к нему, издав чарующий, но леденящий душу смешок:

— Как думаешь, он лопнет от ярости, когда узнает правду?

Оставаясь все той же ослепительной красавицей, Лю Шуаншуан преобразилась до неузнаваемости. Насмешливо и горько она прижала ладони к его груди:

— Впрочем, я поражена... Никогда бы не подумала, что между вами существуют такие отношения. Неужели ты остался равнодушен к моей красоте лишь потому, что твой взор мил мужчинам?

Она скользнула взглядом под распахнувшийся ворот его одеяний. Заметив оставшиеся на коже темные следы, дева Лю на мгновение похолодела, но тут же усмехнулась:

— Когда я заберу тебя вместе со свитком, даже великому Маршалу останется лишь бессильно кусать локти.

Она забрала из угла рукопись прежнего императора. Ее движения были точны и выверены. Нажав скрытый рычаг под столешницей, она заставила часть стены бесшумно отодвинуться, открывая темный зев тайного хода. На лице красавицы просияла торжествующая улыбка.

Усадив беспомощного Цзюнь Чжаньжаня в кресло-коляску, она скрылась вместе с ним в глубине подземного лаза.

Тайный ход закрылся. В кабинете снова воцарилась звенящая тишина — будто ничего не произошло, будто никто и никогда не сидел здесь за столом с кистью в руках.

Лишь единственный лист бумаги, подхваченный сквозняком, тихо слетел со стола. На нем был изображен мужчина, который в эти самые минуты на предельной скорости мчался к горе Свернувшегося Феникса.

Наньгун Цанао и подумать не мог, что, снова поднявшись в Туманный терем, он застанет там полное безумие.

Весь Туманный терем погрузился в хаос.

http://bllate.org/book/37339/5154488