Эти руки предназначались не для кисти и туши. Они отнимали жизни.
Не изысканная каллиграфия и не живописные свитки снискали им славу, а пролитая кровь. И всё же именно благодаря им Цзюнь Чжаньжань обрел непререкаемый авторитет в цзянху, а Туманный терем вознёсся над самой вершиной горы Свернувшегося Феникса.
Беспомощный калека, прикованный к креслу-коляске, единолично правит горной обителью и укрывает в своих покоях первейших красавиц Поднебесной... Какими бы гениальными ни были его стихи и картины, без сокрушительной силы за плечами такой человек не продержался бы и пары дней. Дерево, возвышающееся над лесом, всегда принимает на себя удар ветра. Того, кого нарекают первым в каком-либо искусстве, неизбежно ждут чужие вызовы.
В те годы Цзюнь Чжаньжань вспыхнул на небосклоне боевых искусств подобно слепящей комете. Ошеломив мир своим художественным талантом, он затем явил цзянху Несравненную Призрачную Руку, утопив в крови каждого, кто дерзнул взойти на гору с дурными намерениями. С той поры за Туманным теремом закрепилась незыблемая и устрашающая репутация.
В искусстве ядов Цзюнь Чжаньжаню не было равных. Даже не касаясь полы его одежд, жертва не могла спастись: пожелай он — и смертоносная отрава настигнет человека за тридцать ли, на другом берегу бурлящей реки.
А тот, кто искусен в ядах, неизбежно владеет и тайным оружием. Цзюнь Чжаньжань не стал исключением. Вот только никто не знал, какими именно смертоносными снарядами он разит, да и желающих выяснить не находилось: шептались, будто все, кто хоть раз узрел его тайные техники, давно покоятся в земле.
Призрачная рука не оставляет теней, собирает души и забирает жизни.
И сейчас эта самая пара рук — способная выводить тончайшие иероглифы и разить без промаха — покоилась на коленях Цзюнь Чжаньжаня. На коже вспыхнул и угас мягкий, слегка неестественный золотистый отблеск. Эти кисти отличались от рук обычных людей и не походили на пальцы типичных мастеров тайного оружия. Наньгун Цанао, обладавший колоссальным жизненным и боевым опытом, прищурился. В его глазах блеснул огонек озарения, и он не удержался от искреннего восхищения:
— Не думал, что сегодня мне посчастливится увидеть Технику Опрокидывания Облаков. Что бы ни произошло дальше, я пришёл сюда не зря!
Наньгун Цанао вскинул саблю к небу, и его боевой клич громовым эхом раскатился по горному пику. Услышав, что противник безошибочно узнал легендарную Руку, переворачивающую облака и проливающую дожди, Цзюнь Чжаньжань едва заметно удивился, однако на его губах заиграла ледяная усмешка:
— У Ястребиного маршала отменный глаз. Неужели намерены брать человека силой?
— Если Хозяин терема Цзюнь согласится выдать беглянку, мы договоримся миром, — отозвался Наньгун Цанао, щелкнув пальцем по лезвию. Звон стали отозвался вибрирующей болью в ушах, отчего кровь в жилах закипела.
Лицо Цзюнь Чжаньжаня на мгновение побледнело, но он тут же вернул себе невозмутимый вид. В глазах Наньгун Цанао мелькнуло невольное уважение.
— Рассекает золото и нефрит... Рука, переворачивающая облака и проливающая дожди! Кто бы мог подумать, что давно утерянное искусство снова явится миру? А вы мастер прятать тайны, Хозяин терема Цзюнь!
Взволнованный предвкушением достойного боя, Наньгун Цанао взмыл в воздух и раскатисто расхохотался:
— Но стоит ли рисковать жизнью ради какой-то девицы? Смотрите, как бы вам не пришлось пожалеть!
Линь Цюянь, упавшая за пределами беседки, вцепилась в резные перила. Её лицо оставалось смертельно бледным. Лишь теперь, когда давящая аура Наньгун Цанао полностью переключилась на Цзюнь Чжаньжаня, девушка смогла перевести дух. Она и помыслить не могла, что Хозяин терема станет защищать её! Дерзнет вступить в смертельный бой с самим Ястребиным маршалом ради неё?! В её душе вспыхнуло странное, ни на что не похожее чувство.
Подняв взгляд к Беседке Туманных Волн, она увидела, как мужчина в кресле-коляске слегка повел широким рукавом. Он даже не поглядел в её сторону, лишь бросил с ледяным спокойствием:
— В моей жизни слову «сожаление» места нет.
Сяо Ху рывком поднял Линь Цюянь с земли и буркнул:
— Не строй иллюзий. Наш Хозяин терема ко всем относится одинаково. Будь ты хоть первой красавицей, хоть рябой старухой — раз уж переступила порог Туманного терема, он обеспечит твою безопасность. Таков устав Туманного терема.
Линь Цюянь закусила губу и с досадой полоснула его взглядом, но Сяо Ху даже не обратил внимания. Его мысли занимало совсем другое. В беседке вот-вот должна была закипеть схватка — позвать подмогу или не сметь?
Учитывая крутой нрав Хозяина терема, заявись сейчас слуги, они лишь навлекут на себя его гнев. Но если не позвать... Что, если случится беда? Ведь противник не кто иной, как сам Наньгун Цанао!
«Чёрт бы побрал всё это! Какая незубыточная дрянь! — мысленно ругался Сяо Ху. — Кабы не эта девка Линь, разве нагрянул бы сюда этот ястреб?! Хозяин, только бы с вами ничего не случилось...»
Не сводя глаз с Беседки Туманных Волн, Сяо Ху сжимал и разжимал кулаки. Он понимал: если эти двое сцепятся во всём могуществе своего гунфу, исход окажется непредсказуемым. А последствия аукнутся далеко за пределами этой горы. Цзюнь Чжаньжань славился холодным рассудком, да и Наньгун Цанао, возглавлявший Союз Воющего Ястреба и распутывавший государственные дела, не был горячей головой, действующей на эмоциях.
— Один удар! — Наньгун Цанао внезапно опустил длинную саблю, и свинцовая, давящая душнота в беседке мгновенно рассеялась. — Если сможешь выдержать хотя бы один мой удар, я, Наньгун Цанао, немедленно покину Туманный терем. И Союз Воющего Ястреба впредь не ступит на твои земли с охотой.
Его слова, налитые тяжелой веской силой, зависли в воздухе. Генерал хлопнул ладонью по рукояти, и лезвие откликнулось алой кровавой вспышкой.
Цзюнь Чжаньжань не ожидал подобного предложения. Наньгун Цанао вскинул брови, его взгляд метался молниями — он отважился на такое условие лишь потому, что был неколебимо уверен в собственных силах.
Говоря «на твои земли», генерал имел в виду не только вершину, но и всю гору Свернувшегося Феникса вместе с городком у её подножия. Более того, он давал обещание не просто от своего имени, а от лица всего Союза Воющего Ястреба!
— Хозяин терема! — взволнованно выдохнул Сяо Ху.
Однако Цзюнь Чжаньжань остался абсолютно равнодушен. Он даже неторопливо проговорил:
— Сабля, затмевающая солнце... По преданию, этот бесценный раритет император государства Ся пожаловал Великому клану Наньгун. Оружие передавалось из поколения в поколение, и в руках Ястребиного маршала оно, кажется, уже у третьего владельца.
Пальцы на коленях Цзюнь Чжаньжаня снова полыхнули скрытым золотом. Он перевёл взгляд на тёмный клинок, излучавший зловещий свет:
— Побывав в сотнях битв и напившись крови десятков тысяч врагов, эта сабля обрела собственный дух. Она пропитана такой лютой свирепостью, что обычный человек не сумеет с ней совладать.
— Всё верно, — Наньгун Цанао наставил острие прямо в грудь собеседника. — Ну так как, Хозяин терема Цзюнь? Испробуешь на себе её нрав?
Пусть его противник был прикован к инвалидному креслу, Наньгун Цанао не испытывал ни капли высокомерия. Настоящие мастера чувствуют уровень друг друга ещё до первого движения. Предыдущая короткая проверка показала: слухи не врут, одна лишь Техника Опрокидывания Облаков делает Цзюнь Чжаньжаня смертельно опасным соперником.
Даже сейчас, за мгновение до катастрофы, дыхание этого человека оставалось глубоким и ровным, а сгустившаяся аура клинка не смогла заставить его хотя бы пошатнуться в кресле.
Цзюнь Чжаньжань оказался куда сложнее и опаснее всех, с кем маршалу приходилось сталкиваться прежде.
Но Наньгун Цанао, покинувший семейное поместье, не любил ходить проторенными дорогами. Чем загадочнее казался противник, тем сильнее распалялось желание испытать его в деле.
— Раз Хозяин терема молчит, я считаю это согласием!
Не успело эхо его голоса угаснуть, как Сабля, затмевающая солнце, обрушилась сверху вниз. Словно небесная твердь раскололась пополам. Никаких изысканных финтов, никаких замысловатых фигур — лишь чистая, концентрированная мощь. Но именно такой простой, лишенный украшательств удар разил вернее всего. На вершине мастерства простота одолевает любой изыск. В этой атаке не было ни единой бреши, и уклониться от неё требовало невозможности: оставалось лишь принять бой лицом к лицу.
Заставить Цзюнь Чжаньжаня увернуться и без того было трудно, а этот удар совершенен и по скорости, и по силе. В отсутствие ног ему оставалось полагаться только на руки.
Лезвие рассекало воздух со скоростью молнии. Линь Цюянь не успела и глазом моргнуть — лишь ахнула, когда от сабли метнулся сполох алого света, смешавшийся с туманом беседки. На миг показалось, будто кровавый занавес затмил собой день.
— Ах!
В тот момент, когда острие находилось в считанных цунях от лба Цзюнь Чжаньжаня, пара кистей сжала стальное лезвие.
Брызг крови не последовало. Когда алое сияние рассеялось, в воздухе остался лишь мягкий золотистый отблеск. Цзюнь Чжаньжань выкрутил внутреннюю энергию ци до предела: его руки казались отлитыми из чистой бронзы и золота. Слегка отклонившись назад, он мёртвой хваткой зажал сталь пальцами. Сабля в его ладонях содрогалась и гулела, изрыгая частые вспышки багрового света.
До межбровья оставались считанные миллиметры. Ледяная лютость клинка проникала сквозь кожу до самых костей. Глаза Цзюнь Чжаньжаня сузились, зрачки сжались в точки, но в них не было ни тени страха. Стоявший перед ним Наньгун Цанао смотрел с той же непреклонной жесткостью. Он не втягивал оружие обратно. Сабля между ними становилась всё темнее, а багровые сполохи пульсировали всё чаще и яростнее.
Два потока колоссальной внутренней силы столкнулись на узком стальном лезвии. Сначала золотом полыхнули лишь кисти Цзюнь Чжаньжаня, но постепенно мягкий бронзовый оттенок разлился и по его бледным щекам. Наньгун Цанао действительно оправдывал свою славу — Цзюнь Чжаньжаню пришлось задействовать все десять десятых своей ци.
При ярком свете глаза Хозяина терема казались вылитыми из чистого золота. Его разноцветные зрачки выглядели таинственно и жутко. Голова с точёными чертами лица была чуть приподнята, но на нём по-прежнему не отражалось ни сомнения, ни страха. Он не боялся проиграть. Похоже, он не боялся и самой смерти...
Проницательности Наньгун Цанао было не занимать. Он видел: Цзюнь Чжаньжань бился на пределе сил, вынудив и его самого выложиться сполна. Будь они заклятыми врагами, такой поединок выглядел бы естественным. Но ведь они встретились впервые! И ради женщины, которую толком даже не знали, Цзюнь Чжаньжань зашёл так далеко!
«Вот уж поистине Хозяин Туманного терема...» — промелькнуло в голове у Наньгун Цанао с оттенком искренней жалости. Будь этот человек свободен от своего недуга, расклад сил в цзянху был бы совершенно иным.
Их взгляды скрестились, превратившись в еще одно состязание. Ни один не отвёл глаз. Оба ощущали смертоносный потенциал противника: малейшая оплошность — и один из них расстанется с жизнью.
— Дело дрянь! — вскрикнул Сяо Ху.
Хозяин вступил с генералом в прямое противостояние внутренней силой?! В таком состязании нет легкого выхода: либо оба одновременно разорвут контакт, либо один падет жертвой жесточайшего удара отдачей ци. Это война на истощение, пока оба не рухнут без чувств!
«Вот он, мой шанс!» — Линь Цюянь мгновенно оценила обстановку. Схватившись в мертвой петле ци, мужчины не могли отвлечься на неё. Сейчас или никогда!
— Стоять! — рявкнул Сяо Ху. — Вся эта каша заварилась из-за тебя, а ты, дрянь такая, драпать собралась?! Не выйдет!
Его лицо исказилось от гнева, но Линь Цюянь лишь презрительно хохотнула и, перемахнув через перила, рванула прочь. Сяо Ху выхватил из-за пазухи раковину и прижал к губам. По горному пику раскатился оглушительный, похожий на рев океана гул — это запела белая раковина.
Едва отзвучали первые ноты, как Сяо Ху прошиб холодный пот.
Если этот звук сбьет концентрацию Хозяина...
При состязании ци нельзя отвлекаться! Звук раковины способен призвать стражу терема, но он же мог разрушить хрупкий баланс! Пальцы Цзюнь Чжаньжаня, сжимавшие лезвие, на мгновение дрогнули. Всего на долю секунды — но в бою такого уровня эта секунда решала всё. Сердце Цзюнь Чжаньжаня ухнуло вниз, но было поздно. В глазах Наньгун Цанао, смотревшего на него в упор, мелькнуло понимание.
Он проиграл.
Эта мысль ясными буквами отпечаталась в сознании Цзюнь Чжаньжаня. Но в то же мгновение Наньгун Цанао рывком втянул саблю обратно вместе со всей своей сокрушительной ци. Он не стал пользоваться брешью для нанесения смертельного удара. Более того, он сделал это настолько синхронно с Цзюнь Чжаньжанем, с такой филигранной точностью, что отдача внутренней силы не навредила ни одному из них.
Из-за внезапной отмены гигантского давления Цзюнь Чжаньжань качнулся вперёд, теряя равновесие, но чьи-то сильные руки подхватили его, не дав упасть.
— А у вас действительно великолепное гунфу, Хозяин терема Цзюнь.
В голосе Наньгун Цанао не было и тени насмешки. Он бережно вернул Цзюнь Чжаньжаня в вертикальное положение. Сквозь ткань одежд ощущались крепкие мышцы и мощный каркас — пусть этот человек и был прикован к креслу, его боевые навыки ничуть не угасли.
— Вы первый, кто заставил меня драться в полную силу. За одно это стоит осушить по кубку, — тихо проговорил Наньгун Цанао. Его бархатистый, низкий голос звучал не так, как у недавнего соперника, а скорее как у старого друга.
Заводить друзей по всему свету было в характере Ястребиного маршала. Не откладывая дело в долгий ящик, он протянул руку к кубку с вином, стоявшему на столике возле Цзюнь Чжаньжаня.
Однако хозяин кресла вскинул кисть:
— Погоди.
— Что-то ещё? — Наньгун Цанао усмехнулся. — Я, Наньгун Цанао, всегда держу слово. Ты выдержал мой удар, и Союз Воющего Ястреба более не станет искать уловок на твоей земле. Сказано — сделано. Или Хозяин терема мне не верит? Если так, давай скрепим договор этим вином.
— А у Ястребиного маршала хватит духу испить вина из рук Цзюнь Чжаньжаня? — Цзюнь Чжаньжань улыбнулся, но в этой улыбке таился темный, опасный подтекст. — Раз уж я принял твой удар, отвечу любезностью на любезность: если осушишь этот кубок и останешься в живых, я сам отдам тебе эту девицу.
Любезность за любезность, никто никому ничего не должен. Вот только... Несравненная Призрачная Рука славилась ядами. Дерзнет ли кто-нибудь прикоснуться к чаше, из которой он наливал?
http://bllate.org/book/37339/4710231
Готово:
