Готовый перевод My Master Nine Thousand Years / Мой господин Девять Тысяч лет: Глава 6. Восточное ведомство

Глава 6. Восточное ведомство

Из пасти золотого зверя неторопливо струился дым: в курильнице тлело «Дыхание дракона», благовоние, какое жгут только во внутреннем дворце. Аромат у него был тяжёлый, и дым туманом медленно оседал и расползался, извиваясь, словно драконы и змеи.

Однако даже столь густое благоухание не могло заглушить горького запаха лекарств в опочивальне.

Отвар вытекал у Фэн Мина из уголков губ и весь стекал на ворот. С трудом удалось влить одну ложку, и не успел Янь Шэнчи перевести дух, как больной выплюнул лекарство обратно.

Ван Юэ держал белую фарфоровую чашу с золотой росписью, по щекам у него текли слёзы, и он дрожащим голосом уговаривал: «Генерал, генерал, нельзя же не пить лекарство, откройте рот».

Все почтительно величали Фэн Мина «главой Восточного ведомства» или «Девятью Тысячами Лет», и только Ван Юэ по привычке звал его генералом.

Услышав знакомое обращение, Фэн Мин слегка нахмурился и что-то невнятно пробормотал сквозь сон. Янь Шэнчи наклонился поближе и разобрал: «Не буду, горько».

— Чудесный лекарь давно сказал: внутреннюю силу в ход не пускать. Несколько десятков человек за ним ходили по пятам, и всё равно не уследили: захотел сбежать и сбежал.

Заложив руки за спину, Янь Шэнчи вертелся по комнате, словно уж на сковороде.

— Взрослый человек, а такой своевольный.

Ван Юэ с чашей в руках уже рыдал вовсю.

Плач порядком раздосадовал Янь Шэнчи.

— Плачешь и плачешь, только и умеешь, что реветь. Не мог за ним присмотреть?

Ван Юэ не удостоил его ответом, вытер слёзы и, всхлипывая, продолжал поить Фэн Мина отваром.

— Хватит выть, я ещё не умер. — Фэн Мин открыл глаза.

Ван Юэ тотчас перестал плакать и радостно протянул ему чашу.

Фэн Мин покосился на густой чёрный отвар, взял чашу и, запрокинув голову, выпил до дна.

Ван Юэ склонился к самому уху Фэн Мина и зашептал, ябедничая: «Господин Янь назвал вас своевольным, а ещё обвинил меня, будто я за вами не уследил».

Янь Шэнчи: «…»

Он вообще-то всё ещё здесь.

Фэн Мин посмотрел на Ван Юэ и холодно бросил: «Ты совсем забыл о приличиях».

Миндалевидные глаза Ван Юэ снова наполнились слезами, губы искривились, казалось, он вот-вот расплачется. Фэн Мин тут же отвёл взгляд и неловко перевёл его на Янь Шэнчи.

— Янь Шэнчи.

От злости Янь Шэнчи едва не задохнулся. Впрочем, такое представление разыгрывалось не впервые, и он давно привык. Досадно было только, что сам он плакать не умеет: изображать обиду не получалось, приходилось молча сносить чужие капризы.

Фэн Мин сел на постели, оглядел пропитанный отваром ворот и слегка свёл длинные брови.

— …Ван Юэ, не умеешь прислуживать, так и не берись.

Ван Юэ надулся.

— Ладно. — Фэн Мин легонько потёр виски ледяными пальцами. — Ступай отдохни, пускай придёт Шуанси.

Ван Юэ со стуком поставил чашу у изголовья и ушёл, хлопнув дверью.

Ну и дерзость!

Янь Шэнчи горько усмехнулся.

— Вы его совсем избаловали.

Когда плакали другие, Фэн Мин только раздражался и рад был бы выколоть плаксе глаза. А вот с ревущим Ван Юэ он ничего не мог поделать.

Взяв платок из шуской парчи, Фэн Мин небрежно вытер грудь.

— На всякого найдётся управа. Своим плачем он кого хочешь доведёт до головной боли.

— Голова болит от остатков яда, — серьёзно возразил Янь Шэнчи. — Вы истощили истинную ци и внутреннюю силу, и теперь вам трудно сдерживать яд.

Фэн Мину не было до этого дела.

— Кто подослал убийцу?

Янь Шэнчи ответил: «Выяснили. Это люди гражданских чиновников».

Поднебесную Великой Ци своими руками завоевал её основатель.

Прежняя династия называлась Цянь.

Цянь долгое время ставила гражданских выше военных, отчего держава Центральной равнины обеднела и ослабла. Потеряв шестнадцать округов Яньюнь, она раз за разом терпела набеги чужеземцев, в конце концов Центральная равнина погрузилась в смуту, и династия пала.

Урок оказался слишком горьким. Великая Ци, памятуя о нём, всегда опиралась на военачальников, укрепляя оборону.

Своего пика это достигло при Гаоцзу. Величайшей мечтой его жизни было вернуть шестнадцать округов Яньюнь, утраченные сотни лет назад. Он так возвышал военных в ущерб гражданским, что власть сановников сильно урезали, и положение их стало шатким и незавидным.

Однако всё, дойдя до предела, оборачивается вспять. Ради самосохранения учёные чиновники прекратили грызню между собой, сплотились против военных и, не страшась смерти, увещевали государя ценой собственной жизни, не раз добиваясь отмены государевых указов.

Чтобы обуздать их, Гаоцзу возвысил Фэн Мина и других евнухов и учредил Восточное ведомство, даровав ему право надзирать за всеми сановниками и казнить без доклада государю. Всё это ради того, чтобы расколоть партию гражданских чиновников.

Прежде надзор лежал на Цзиньивэй. Однако эти гвардейцы происходили из знатных родов, Гаоцзу им не доверял и потому передал многие полномочия Восточному ведомству.

Новое ведомство, едва снискав государеву милость, разумеется, стремилось себя показать, и одно время при дворе и за его стенами каждый шарахался от любого шороха и боялся за свою жизнь.

Соглядатаи рыскали повсюду, и Поднебесная пришла в смятение.

Фэн Мин много лет возглавлял Восточное ведомство и следил за словами и делами всех сановников. Гражданские чиновники ненавидели и боялись его, при дворе и вне двора постоянно ему противились и всё ждали, когда он впадёт в немилость, дабы распустить ведомство.

Так продолжалось до тех пор, пока пять лет назад не скончался император Ци Шэнцзун, Цзин Хэн. Фэн Мин возвёл на престол нового государя, достиг вершины власти и стал всесилен. Гражданским чиновникам пришлось склонить свои головы. На время позабыв о своей несгибаемой, словно сосна на ветру, гордости, они пали к ногам Фэн Мина и покорились.

Почему же они больше не решались увещевать ценой жизни?

Такие увещевания действовали только потому, что государи дорожили своим добрым именем и не смели истреблять учёных чиновников, дабы не остаться в летописях тиранами. Фэн Мину до этого не было никакого дела: кто вздумает грозить ему своей смертью, того он сам и проводит на тот свет.

Восточное ведомство и гражданские чиновники враждовали давно, и когда Фэн Мин в одночасье встал над всеми, чиновники и вовсе начали шарахаться от каждого куста. Тогда первый министр Кабинета Чжэнь Ци сам вызвался стать главным сторонником евнухов, чтобы примирить Фэн Мина с гражданской партией.

Чиновники покорились на словах, а не в душе. Они затаились, словно ядовитые скорпионы во тьме, выжидая удобного случая, и всегда рады были подкинуть Фэн Мину хлопот.

Приезд Цзин Хэна в столицу давал отличную возможность рассорить Фэн Мина с Хуайанем.

— Флюгеры. — Фэн Мин отбросил платок и холодно усмехнулся. — Мало им было все эти годы скакать и суетиться, теперь ещё додумались убивать чужими руками. Бедняги, сколько сил потратили.

Янь Шэнчи опустил голову.

— Справиться с вами они не могут, вот и хотят сделать Хуайань-хоу своим козырем.

Хуайань и впрямь был сильной картой.

В Цзяннане много учёных людей, а в Янчжоу и Тайчжоу живут Семь мужей Наньлиня, которые называют себя вольными толкователями государственных дел. Евнухов они всегда терпеть не могли и водили дружбу с Хуайань-хоу.

Если Цзин Хэн погибнет в столице, хоу возненавидит Фэн Мина ещё сильнее.

— Присматривайте за Цзин Хэном и верните его Хуайань-хоу целым и невредимым, — велел Фэн Мин. — Не дайте его убить, иначе вину свалят на нас.

Янь Шэнчи ответил: «За ним приглядывает Се Тин».

Се Тин приходился Янь Шэнчи двоюродным братом и носил второе имя Синчи. Несмотря на молодость, он превосходно владел боевыми искусствами.

Фэн Мин смотрел на курильницу из пурпурного золота.

— Зачем зажгли «Дыхание дракона»?

— Последние дни у вас обострилось отравление, я боялся, что вы будете плохо спать, а «Дыхание дракона» успокаивает…

— Замени. — Фэн Мин отвёл взгляд. — Слишком тяжёлый запах, от него только тоскливо.

Фэн Мин пролежал во дворце бо́льшую часть дня, а лучше ему так и не стало. Тем временем прислуга маленького императора то и дело просила о встрече: государь, мол, не может найти главу Восточного ведомства, плачет и не хочет учиться. Великий наставник Чжан сделал ему замечание, маленький император надерзил наставнику, разорвал книгу, а теперь заперся в комнате и не выходит.

Фэн Мин: «…»

Ни дня покоя.

Шуанси помогал Фэн Мину подняться и, поддерживая его под руку, хотел что-то сказать, однако не решался. Глава Восточного ведомства был слишком худ, одна кожа да кости. Прежде казалось, что халат с драконами сидит на нём лучше, чем на других, ничуть не мешковато, и придаёт невероятное величие.

Кто же знал, что многослойные одежды сидят так ладно только потому, что их хозяин до крайности исхудал.

Шуанси велел подать паланкин, и они отправились в Восточный дворец.

Император до сих пор жил в Восточном дворце. Мальчик рос там с детства, привык и даже после восшествия на престол не захотел переезжать во дворец Тайхэ. Когда его переносили туда силой, он плакал и капризничал, ночами не спал и совсем побледнел, так что Фэн Мину пришлось вернуть Цзин Юйбая обратно. Там он и прожил ещё пять лет.

Ещё издали, сидя в паланкине, Фэн Мин услышал, какой шум стоит в Восточном дворце.

Великий наставник Чжан стоял во дворе на коленях и громко излагал высокие истины о Небе, Земле, человеке и государе.

— Государю надлежит быть великодушным, милосердным и добрым, любить всех и следовать человеколюбию и справедливости, ибо Мэн-цзы сказал…

Старшая служанка Цюъюэ была девушкой бойкой.

Наставника она не боялась и даже упрекнула его в том, что он рассердил маленького императора: «Отдохнули бы вы. Государь всего полдня поленился, а вы такой шум подняли, даже Мэн-цзы приплели. Вот когда и Конфуция притащите, тогда я вами восхищусь!»

Другие служанки торопили: «Где же глава Восточного ведомства?»

Им наперебой отвечали: «Уже послали», «Передали, что идёт сюда», «Вот-вот будет».

Цюъюэ подошла и постучала в дверь.

— Государь…

Не успела она договорить, как раздался грохот: что-то ударилось о дверь и с шумом упало на пол, а служанки и евнухи испуганно закричали.

Фэн Мин: «…»

Голова разболелась ещё сильнее.

Паланкин уже стоял у самых ворот Восточного дворца, когда Фэн Мин поднял руку, и носилки тихо свернули в переулок.

Фэн Мин распорядился: «Сходите в кладовую, возьмите две пары ваз прежней династии из нефрита цвета сизой дымки и пожалуйте великому наставнику Чжану. Сперва уведите его отсюда».

Один из слуг отправился выполнять приказ. Фэн Мин немного передохнул и продолжил: «Шуанси, вели всем во дворе разойтись».

Шуанси увидел холодный пот на лбу господина, помедлил и всё же протянул ему парчовый платок.

*

— Господин Девять Тысяч Лет прибыл!

Возглас ещё не стих, а Цзин Юйбай уже вихрем вылетел из дворца и врезался прямо в Фэн Мина.

— Дядюшка!

Цзин Юйбаю было десять, и он уже доставал Фэн Мину до груди. Фэн Мин не любил обниматься, отстранил мальчика и опустился на колени для приветствия, однако Цзин Юйбаю это совсем не понравилось, и он не давал ему встать на колени.

Фэн Мин снял у него с волос клочки бумаги.

— Ваш подданный ещё не поклонился.

Цзин Юйбай возразил: «Тебе не нужно мне кланяться».

— «Мы». Вашему величеству следует говорить о себе «Мы».

Цзин Юйбай надул губы ещё сильнее.

— А ты, когда видел отца, никогда не кланялся, и отец с тобой не говорил о себе «Мы».

«…»

Ребёнок хитрющий и всё помнит с самого малолетства. Вот морока.

Фэн Мин и бровью не повёл.

— Как же так, это правило предков. Ваше величество, должно быть, перепутали.

Цзин Юйбаю всё-таки было всего десять, обмануть его ничего не стоило, и он тут же пошёл по ложному следу.

— Каких предков?

Спроси Фэн Мина, он и сам бы не ответил, каких именно, поэтому отделался: «Ваших».

Цзин Юйбай: «…»

Мальчик рано осиротел и очень привязался к Фэн Мину. Крепко обняв его, он пожаловался тоненьким голоском, словно котёнок: «Наставник на меня ругается».

Фэн Мин помрачнел.

— Ты не приходишь ко мне, потому что сановники не пускают? — простодушно спросил Цзин Юйбай. — Я не то чтобы не хочу учиться, просто в книгах они всё время говорят про тебя гадости. Не хочу я такие книги читать.

Фэн Мин промолчал. Он знал, что сановники всегда умеют подыскать какую-нибудь историю и рассказать Цзин Юйбаю, как евнухи захватывают власть, губят порядок при дворе, забирают дела государства в свои руки и, держа Сына Неба при себе, повелевают удельными правителями.

— Разве в учении выбирают, что нравится? Что наставник велит читать, то и читай. Будешь послушным, сварю тебе сладкий отвар.

Рядом с Цзин Юйбаем Фэн Мину трудно было держаться как подданному, а бедный евнух и понятия не имел, как воспитывать детей. Сладкий отвар он тоже варить не умел, знал только, что его томят на пару с мёдом, жасмином, гарденией и чем-то ещё. Морока ужасная! Впрочем, что бы он ни принёс, Цзин Юйбай всегда говорил, что это вкуснее всего на свете.

Маленький император любил всё сладкое, и угодить ему было легко.

— Хочу сейчас, — заявил Цзин Юйбай.

Фэн Мин взял мальчика за руку и неспешно повёл в учебный зал. На столе выставили всевозможные фрукты и сладости, принесли и сладкий отвар. Отведав его, Цзин Юйбай от радости раскачивался из стороны в сторону.

Одёргивать его Фэн Мину было лень, и, чтобы не видеть этого, он уставился на сахарные тянучки на столе. Вдруг Цзин Юйбай спросил: «А когда приедет шестнадцатый дядя?»

Фэн Мин: «???»

Кто?

— Шестнадцатый дядя, я его пять лет не видел, он уехал в Хуайань.

— Ты про Цзин Хэна? Сына Хуайань-хоу?

Разве пять лет назад Цзин Хэн не был дурачком? Цзин Юйбай с детства рос сообразительным озорником, стал бы он играть с дурачком?

Цзин Юйбай угукнул и, не вынимая ложки изо рта, сказал: «Шестнадцатого дядю я люблю больше всех. Дядя дурачок, он не умеет пить сладкий отвар, и я всегда пил за него».

Фэн Мин: «???» Это он тебе отдавал или ты у него отбирал?

— А ещё шестнадцатому дяде не надо учиться, и если я с ним играю, мне тоже не надо учиться. Когда он приедет?

— Он не приедет.

Цзин Юйбай широко раскрыл глаза, разочарование было написано у него на лице.

— Почему!!!

Фэн Мин принялся уговаривать: «Он больше не хочет с тобой играть. Я с тобой поиграю».

— А с тобой не так весело, как с шестнадцатым дядей!

На шестнадцатом дяде можно было кататься верхом, будто на лошадке, а оседлать Фэн Мина мальчик ни за что бы не посмел. Впрочем, кататься на лошадке ему теперь и самому не хотелось: он уже большой, теперь можно устраивать с дядей бои сверчков.

— С ним теперь тоже не весело, он больше не дурачок. — Вся кровь бросилась Фэн Мину в голову. Разве можно так играть с родным дядей императора?

Фэн Мин спросил: «Цзин Юйбай, скажи честно, ты обижал дурачка?»

Цзин Юйбай замер, схватил чашу и одним духом допил отвар.

— Мы пошли учиться.

Фэн Мин в гневе хлопнул ладонью по столу.

Император Ци Шэнцзун, Цзин Хэн, с малых лет учил сына не злоупотреблять властью и не обижать слабых, и всё ушло коту под хвост. Цзин Юйбай у них под самым носом обижал старшего родственника из императорского дома, а приставленные служанки и евнухи даже не доложили.

Совсем распустились!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/37307/4701865