Ли Хуайцы последовал за ним по пятам и вышел из этой лишённой всяких признаков жизни, серой и мрачной виллы.
Взяв за отправную точку виллу семьи Чэнь, он наугад выбрал направление и зашагал вперёд, уткнувшись взглядом под ноги.
Он шёл два часа, а горизонт всё так же бесконечно маячил на краю неба. Ли Хуайцы повернул назад и шёл ещё два часа, попутно разглядывая бесчисленные здания, происшествия и людей.
Это был совершенно реальный мир, и он сам так же реально стал чьей-то женой.
Ли Хуайцы вернулся к главным воротам виллы семьи Чэнь, снял очки, протёр их, снова надел и лишь после этого неспешным шагом двинулся внутрь, с максимально покорным видом принимая новый мир и новую роль.
Не то чтобы он смирился — просто не осталось никакого выхода.
Стоило только подумать о побеге, как в сознании тут же всплывал голос системы: «Не будешь слушаться — ударлю током».
На оправе очков блеснул чей-то странный отражённый блик. Источник находился наверху и падал с бешеной, не оставляющей времени на реакцию скоростью.
Когда Ли Хуайцы сообразил, что в него что-то летит, предмет уже врезался в него.
Он соскользнул с макушки, задел дужку очков, резко ухнул вниз и снёс их с лица — и теперь очки валялись на земле вместе с какой-то непонятной штуковиной.
В то же время тяжёлый, нетерпящий возражений взгляд буквально полоснул по нему.
Ли Хуайцы наклонился, поднял очки и только тогда разглядел, что именно в него запустили.
Дохлую крысу.
Причём не просто дохлую крысу, а искусно выполненное чучело: при падении голова оторвалась от тулова, белёсый соединительный клей выступил наружу словно кости, а набивавшая тело солома разлетелась повсюду вместе с подобием внутренних органов и крови.
Сделано на совесть, и сдохло тоже весьма жутко.
Ли Хуайцы поднял голову и встретился взглядом с обладателем этого тяжёлого взгляда.
Тот в упор смотрел на него из окна мансарды на третьем этаже с таким свирепым видом, будто в его личные владения вторглись чужаки.
Поразмыслив, Ли Хуайцы решил, что это вполне логично: то, что он сам принял свою новую роль, вовсе не означало, что члены семьи Чэнь готовы принять его.
Он совершенно спокойно отнёсся к чужой неприязни, но в нём заиграло проклятое чувство соперничества, и он демонстративно продолжил смотреть наверх, заставляя противника отвести взгляд первым.
Конечно же, люди, привычные таращиться на других, обычно вовсе не привычны к тому, чтобы таращились на них самих, и вскоре фигура исчезла, мелькнув в проёме окна.
Ли Хуайцы постоял ещё немного, убеждаясь, что одержал победу в этом раунде, и только тогда с чувством глубокого удовлетворения шагнул в дом.
Новый день, новое задание — подсыпать мужу лекарство.
Полученный предмет: «Розовые грёзы Цинь Сяовань» — съешь и даже дворовая собака покажется писаным красавцем~~
На этот раз Ли Хуайцы поумнел, не стал выдвигать никаких возражений или изображать испуг, а как примерный подчинённый послушно взял поручение в работу.
Лишь когда на улице совсем стемнело, машина Чэнь Юаньшаня медленно въехала во двор; тёплые садовые фонари вытянули тень автомобиля в невероятно длинную полосу, перекрашивая густую черноту в мягкий жёлтый цвет.
Чэнь Юаньшань, уставший после целого дня работы, толкнул дверь, скинул пальто и повесил его на вешалку в прихожей. Пока он расстёгивал воротник — всего-то пара мгновений, — его взгляд уже дважды обежал пространство вокруг: в этом проглядывали и настороженность, и поисковый азарт. Грань между ними была настолько тонкой, что её трудно было описать словами.
По привычке Чэнь Юаньшань сначала перевёл дух на диване и лишь потом решился идти в ванную. Туда-сюда — прошло полчаса, после чего он неспешно направился в кабинет, чтобы начать вечернюю добровольную переработку.
Тёмно-деревянная дверь кабинета молчаливо возвышалась перед ним. Чэнь Юаньшань думал, что раз уж он потратил столько времени в гостиной, спальне и коридоре и не встретил ни малейшего следа Ли Хуайцы, то, скорее всего, тот просто сбежал, не выдержав его ругани.
Поэтому весь вечер настороженный и бдительный Чэнь Юаньшань толкнул дверь с самым расслабленным видом.
Ли Хуайцы стоял посреди кабинета под ярким светом ламп, до странности напоминающий товар на витрине в универмаге.
В углу письменного стола стоял чайный поднос с двумя чашками какой-то жидкости.
Судя по всему, это была не кипячёная вода и не чай — мутная жижа источала приторно-сладкий аромат, и было совершенно непонятно, что это такое.
Заметки автора:
Глава 3
— Что ты делаешь? — прямо спросил Чэнь Юаньшань.
— Подсыпаю тебе лекарство.
Ли Хуайцы, как всегда, говорил правду и ничего, кроме правды, абсолютно не увиливая.
Бви брови Чэнь Юаньшаня сошлись на переносице, но тут же разгладились. Исходя из распущенности Ли Хуайцы, он окинул его новым взглядом.
Красоту подчёркивают родинки.
На свежем, белом, нежном и южном лице Ли Хуайцы родинок было немало. Справа под губой, на переносице, на левом веке, под левым глазом — каждая крошечная чёрная томочка словно служила путеводителем, двусмысленно намекая, что это место обязательно к посещению. Чэнь Юаньшань помимо воли блуждал взглядом по этим отметкам, осматривая их одну за другой.
Ключицы Ли Хуайцы были до того белыми, что казались сероватыми, а синеватые вены проступали отчётливо, словно прожилки на листьях.
Из-за худобы ключицы резко выдавались вперёд, а на их самой высокой центральной точке тоже красовалась крошечная чёрная родинка.
Чэнь Юаньшань подошёл к чайному подносу, поманил Ли Хуайцы пальцем, призывая подойти ближе.
Ли Хуайцы безо всяких задних мыслей шагнул к нему — ни тени смущения, ни капли страха. Простая искренность лучше всего.
Чэнь Юаньшань протянул руку и ткнул точно в ту самую родинку.
Ли Хуайцы почувствовал неладное и уже хотел отступить, но было поздно: рука Чэнь Юаньшаня мгновенно вцепилась мёртвой хваткой, намертво зажав его щёки в ладони.
Следом ледяной ободок чашки, словно нож, вклинился между губами Ли Хуайцы. Чэнь Юаньшань крепко сжал пальцы, заставляя рот Ли Хуайцы приоткрыться, и приторно-сладкая жидкость бурным потоком хлынула в горло. Под угрозой удушья ему пришлось глотать эту жижу глоток за глотком.
Мутная, не пойми из чего состряпанная жидкость стекала по уголкам рта, пачкала пальцы Чэнь Юаньшаня, и капли капали на пол, оставляя грязные лужицы.
Грязно.
Поистине грязно.
Дно чашки глухо стукнуло о столешницу, на стенках осталось лишь несколько разрозненных капель — всё было выпито до дна.
Приторный запах в воздухе стал ещё гуще.
Чэнь Юаньшань прислонился к краю стола, скрестив руки на груди.
Ли Хуайцы левой рукой опирался о стол, а правой колотил себя в грудь — его запершило от резкого глотка, и он согнулся пополам, заходясь в непрекращающемся кашле.
Каждый кашель равнялся секунде.
Чэнь Юаньшань, не вмешиваясь, с каждым вздохом не забывал поглядывать на часы.
Десять секунд.
Полминуты.
Две минуты.
Ли Хуайцы наконец откашлялся, выпрямился и молча встал в угол на выговор; массивные чёрные оправа занимали пол-лица, а по бокам носа ещё виднелись красные следы от дужек. Его зажатые в очки глаза скучно скользили по линиям паркета на полу.
Глядя на него, Чэнь Юаньшань поймал себя на мысли, что вид у этого парня до боли знакомый. Подумав пару секунд, он понял.
Точь-в-точь как те подчинённые в компании, которые замирают по стойке смирно при его появлении: каким бы ярким и выдающимся ни был человек изнутри, перед босом все они превращаются в серую, безликую массу.
Прошло ещё десять минут.
У Чэнь Юаньшаня уже затекли ноги от стояния, а Ли Хуайцы всё не выказывал ни малейших изменений.
Никакого хаоса от бушующих феромонов, ни капель пота от жара, ни влажной, липкой лихорадки.
Были лишь два молчаливых мужчины, стоящих вытянувшись в струнку — и ничто не сгибалось, если говорить о поясницах.
Чэнь Юаньшаню надоело стоять. Он взял чашку, покрутил её в пальцах и спросил:
— Что, так долго действует?
— М?
Ли Хуайцы вмиг сообразил, чего именно ждал Чэнь Юаньшань.
Он поправил очки и шумно выдохнул:
— Понял.
— Снова захотел посмотреть, как я вчера опозорился?
Ли Хуайцы резким движением выхватил чашку из рук Чэнь Юаньшаня. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, испачканные в липкой сладкой жиже.
И тут Чэнь Юаньшань увидел, как Ли Хуайцы без всякого стеснения выставил вперёд средний палец и заявил прямо в лицо:
— Я действительно подсыпал лекарство, но китайские отвары — это тоже лекарство.
Ловким движением Ли Хуайцы сграбастал и вторую чашку, после чего чётко и чеканно, словно заправский официант, выпалил состав:
— Жимолость, архат, хризантема и капелька сахарного сиропа. Освежает, снимает жар, укрепляет селезёнку и выводит сырость.
С этими словами Ли Хуайцы осушил её до дна, снова с грохотом швырнул чашку на стол и, радостно скалясь, выдал:
— Ни капли тебе не оставлю, всю эту пользу для здоровья заберу себе.
Закончив говорить, он бодрым шагом направился к выходу, не забыв на ходу прикрыть за собой дверь.
Лишь после ухода Ли Хуайцы оставшийся в воздухе аромат трав наконец смог пробиться наружу, едва заметно оседая у самого носа.
Чэнь Юаньшань взял одну из чашек, прикусил зубами ободок, облизал его по кругу, на пару секунд нахмурился — и вдруг абсурдно рассмеялся.
И правда, обычный травяной отвар.
[Но я же хотел совсем не такое лекарство!]
— Ты же сам не уточнил, какое именно лекарство нужно, а раз так — значит, любое сгодится? Твои критерии были настолько расплывчатыми, что я не смог нормально выполнить задание и истолковал всё как китайскую медицину.
Заслуженный офисный пройдоха мастерски перевёл стрелки, говоря с абсолютно невозмутимым видом.
— Сам посуди, разве травяной отвар — не лекарство? Разве я не подсыпал то, что велено?
[...Ладно уж.]
Ли Хуайцы весело отмахнулся от системы, но в следующий же миг, едва повернувшись, едва не подпрыгнул от испуга.
Парень с лестницы, которого он видел днём, тихо сидел на ступеньках, ведущих на третий этаж, и в упор смотрел на него немигающим взглядом. Его лицо было мертвенно-бледным.
Точь-в-точь какой-нибудь кровожадный демон.
Но чего этот демон никак не ожидал, так это того, что в следующее мгновение Ли Хуайцы окажется прямо рядом с ним и без церемоний усядется на ту же ступеньку.
Не задавая лишних вопросов, Ли Хуайцы тут же протянул руку, ухватил парня за воротник школьной формы и принялся с интересом изучать класс и имя на нагрудном значке.
— Чэнь Янь, выпускной класс. Ты ведь младший брат Чэнь Юаньшаня, верно?
Для двух взрослых мужчин ступеньки были слишком узкими, и они сидели вплотную друг к другу, прижимаясь предплечьями.
Тот самый сладкий, аппетитный запах неожиданно ворвался в нос Чэнь Яня.
...Оказывается, это пахло его феромонами.
Чэнь Янь повернул голову и в упор посмотрел на Ли Хуайцы, в точности повторяя тот маршрут, которым только что прошёлся взгляд Чэнь Юаньшаня.
Видя, что Чэнь Янь молчит, Ли Хуайцы ущипнул его за ухо, легко потерев мочку, и подгоняюще произнёс:
— Я угадал? Ты младший брат Чэнь Юаньшаня.
http://bllate.org/book/37280/4645170
Готово:
