Готовый перевод Reborn to the Year My Sister Brought Me Home / Возвращение в тот день, когда сестра забрала меня домой: Глава 9

Лая самое известное место — это гора Маньсян.

Все приезжают сюда, во-первых, чтобы подняться в гору и встретить рассвет или проводить закат, а во-вторых, чтобы воочию увидеть великолепное зрелище — цветение маньсянских цветов.

Маньсяншань получила своё название из-за исключительности этой горы: на её вершине сплошным ковром буйно росли невероятно жизнестойкие полевые цветы — дикие, но невероятно прекрасные, а вся округа была пропитана их ароматом.

Позднее, поскольку эти полевые цветы распускались исключительно на горе Маньсян, люди стали называть их маньсянскими цветами.

Как-то раз один из посетителей решил, что это море цветов невероятно красиво, и задумал прихватить пару ростков с собой вниз, чтобы вырастить их.

Однако как бы бережно за ними ни ухаживали, стоило им покинуть гору Маньсян, как со временем они всё равно увядали.

Все вокруг говорили, что маньсянские цветы способны расти только на горе Маньсян, их дикий нрав никому не под силу обуздать, ведь они так привыкли к свободе на родной горе, что ни один человек не сможет их покорить.

Конечно, таково было местное поверье, и его правдивость ещё предстояло проверить, но маньсянские цветы и впрямь не могли выжить вдали от горы Маньсян.

Чтобы не вставать ни свет ни заря ради подъёма на гору для встречи рассвета, они поднялись туда во второй половине дня накануне и заселились в гостевой дом.

В день встречи рассвета Тун Но задолго до рассвета привела себя в порядок и замерла в ожидании у дверей Кэ Таньянь — она ждала, пока та проснётся, чтобы вместе встретить восход солнца.

Она была очень взволнована, ведь они впервые выбрались в горы вместе со старшей сестрой, чтобы полюбоваться рассветом.

Когда она начнёт работать, будет занята и она, и сестра — ещё неизвестно, выпадет ли у них хоть свободное время на совместные поездки.

При этой мысли ей вдруг расхотелось так быстро взрослеть.

Стоило Кэ Таньянь отворить дверь, как она увидела сидящую на корточках у косяка Тун Но, которая отрешенно уставилась на пол; в ней тут же проснулось озорное желание подшутить.

— О чём это наша Нуонуо задумывалась? — Кэ Таньянь наклонилась к самому уху Тун Но и произнесла эти слова тихо и игриво.

— А-а… — Тун Но испугалась неожиданного голоса, шлёпнулась на пол, а повернув голову, обнаружила, что источником розыгрыша была Кэ Таньянь. — Сестрица, почему ты стала такой ребячливой!

— Кто же виноват, что ты у нас Нуонуо.

— Ой! Сестрица! — кокетливо протянула Тун Но. — Рассвет пропустим, прекрати баловаться.

— Ладно-ладно, вставай давай.

Только договорив, она протянула руку сидевшей на полу Тун Но, чтобы помочь ей подняться.

Тун Но протянула руку и слегка коснулась её ладони, но Кэ Таньянь тут же крепко стиснула её пальцы и резким рывком подняла девушку на ноги.

Наверное, Кэ Таньянь приложила слишком много усилий, потому что, стоило Тун Но подняться, как она тут же рухнула прямо в её объятия.

В тот самый миг Тун Но, казалось, услышала громкий стук собственного сердца: тук-тук-тук.

Ей стало немного страшно, что она не сможет скрыть своё странное состояние, и она отступила на пару шагов назад, пытаясь замаскировать охватившую её изнутри растерянность:

— Айя, рассвет же! Нам нужно поторопиться.

С этими словами она в одиночестве первой побежала вниз по лестнице.

А Кэ Таньянь так и осталась стоять на прежнем месте в той же позе, в которой только что обнимала девушку. Она машинально посмотрела на свои раскинутые руки, затем перевела взгляд на лестничный пролёт, куда убежала Тун Но, и лишь спустя долгое время медленно опустила руки, недоумевая, с чего это Тун Но вдруг бросилась наутёк.

В конце концов, раньше ей уже доводилось и брать её за руку, и обнимать.

Впрочем, ломать голову Кэ Таньянь не стала и просто спустилась вниз на поиски убежавшей Туно.

— Нуонуо, чего ты носишься? Чтобы посмотреть рассвет, вообще-то наверх подниматься надо.

— А? А, я… я немного проголодалась, хотела сначала спуститься и перекусить, а потом уже идти наверх, время-то ещё раннее.

Кэ Таньянь больше ничего не сказала и послушно последовала за Тун Но в ресторанчик гостевого дома.

Под непрерывным, сверлящим взглядом Кэ Таньянь Тун Но почувствовала внутри какое-то странное смятение; она лишь хотела поскорее наложить себе завтрак и даже не смотрела, что именно в спешке сваливает в свою тарелку.

— С каких это пор Нуонуо у нас любит бекон?

— Да… давненько не пробовала, мало ли, может, теперь по вкусу пришлось?

— А луковые лепёшки? Разве я не помню, что ты не ешь лук?

— Она уже готовая, м-м, я съем немного.

— Ну а…

Следующая фраза Кэ Таньянь была прервана испуганным восклицанием Тун Но:

— Сестрица, ну что ты всё на меня смотришь? Сходила бы лучше сама выбрала, чего поесть, а как поедим, так сразу на рассвет пойдём! Как же ты надоела, всё пялишься на меня.

Закончив говорить, Тун Но подхватила свой поднос, развернулась, нашла пустой столик и села спиной к Кэ Таньянь.

— И чего это Нуонуо сегодня такая странная? — озадаченно пробормотала оставшаяся стоять в одиночестве Кэ Таньянь.

Сидя к Кэ Таньянь спиной, Тун Но опустила поднос на стол и обеими руками закрыла слегка полыхающие щеки, чувствуя, как бушующие в груди странные эмоции разгораются с новой силой.

Не паниковать, не паниковать, сохранять хладнокровие!

Тун Но усердно настраивала себя подобным образом.

Она даже не заметила, когда именно Кэ Таньянь подсела к ней напротив.

— О чём задумалась, да так глубоко?

Голос Кэ Таньянь вернул её в реальность.

— Ни о чём, едим завтрак, сестрица.

Тун Но постаралась отогнать роящиеся в голове странные мысли и переключила всё внимание на еду.

Но стоило ей взглянуть на содержимое собственной тарелки, как на её лице застыло чистое страдание.

Бекон? Лук? Это ещё куда ни шло, но с какой стати она прихватила целую пиалу овсяной каши!

Тун Но пару раз помешала кашу ложкой, наконец набралась храбрости решиться на шаг отчаяния, зачерпнула крошечную ложечку каши и уже собиралась отправить её в рот, но страх перед овсянкой так и не смогла перебороть.

Ей оставалось только горько плакать без слёз.

Сидящая напротив Кэ Таньянь наблюдала за всеми метаморфозами её выражения лица и в конце концов не выдержала — её рассмешило это мученическое, готовое заплакать выражение.

— Ха-ха, ну почему Нуонуо такая милая? — проговорила она и поменялась своими тарелками с Тун Но. — Здесь всё, что ты любишь.

Глядя на любимые лакомства, Тун Но почувствовала тепло в груди.

Смотровая площадка на верхнем этаже гостевого дома открывала прекрасный обзор, а поскольку она располагалась строго с юга на север, оттуда можно было любоваться и рассветами, и закатами как на ладони.

На посветлевшем горизонте ветер гонял облака, беспрестанно меняя их очертания; бледно-золотая утренняя заря раздвинула туман и медленно выползла на небосвод, и по мере того, как шло время, этот нежно-золотой оттенок постепенно окрашивался в багрянец.

Раскалённое, круглое алое солнце неторопливо выглянуло наружу, и егозолотитестно-красные лучи озарили всё вокруг на горе Маньсян, озаряя также и встретивших рассвет Кэ Таньянь с Тун Но.

Стоя спиной к солнцу, Тун Но прислонилась к прозрачному стеклу смотровой площадки, раскинула руки и слегка запрокинула голову, наслаждаясь тем, как тепло прогоняет окружающий холод, и впитывая лучи, падающие на её тело.

Один из лучиков пробился сквозь величественные горные леса и журчащие ручьи и наконец добрался до неё.

И именно в этот момент Кэ Таньянь повернула голову.

Она улыбнулась Тун Но сквозь слепящий свет, потрепала её по голове и произнесла:

— Это первый рассвет, который я встречаю вместе с Нуонуо, вместе с семьёй. Я немного счастлива. Спасибо, что ты появилась в моей жизни и вечно даришь мне совершенно новые ощущения.

Тун Но заглянула в глаза, в которых отражалась лишь она одна, и в её сердце вновь поднялась волна трепета.

В её памяти они с сестрой столкнулись нос к носу, будучи обе несчастными странницами, выброшенными на обочину жизни, пока сестра не подобрала её и с тех пор они не стали полагаться друг на друга во всём.

В тот миг в глазах Тун Но Кэ Таньянь сияла ослепительным светом, шагая к ней навстречу и принося с собой тепло, способное её согреть.

Она отбросила все те странные мысли, что гнездились у неё в душе.

С этого момента Кэ Таньянь — её сестра, и так будет всегда.

Не зря ведь говорят: порой чем сильнее о чём-то думаешь, тем вероятнее это произойдёт.

Наверное, всё дело было в том, как сильно Кэ Таньянь баловала её, из-за чего в ней и зародилась эта непозволительная надежда.

Ей следовало взять себя в руки; если отбросить всё лишнее, они по-прежнему оставались семьёй, нельзя же рушить всё ради мимолётных порывов.

Она чётко понимала: лишь будучи семьёй они смогут вечно, бесконечно быть вместе, лишь так она сможет и дальше владеть этим лучиком света, вести себя с ней бесцеремонно и оставаться для неё той самой «родственницей», чьё мнение та так трепетно учитывает.

Появись у них какой-то иной статус — и Тун Но не ручалась бы за то, чем всё в итоге закончится, хорошим или плохим?

Она вовсе не желала ставить на кон то, чем дорожила, ради столь туманного результата.

Ну и что с того, что она испытывает симпатию? В её возрасте влюбиться — это вполне нормально, и кто сказал, что влюблённые обязательно должны быть вместе?

Она надёжно спрячет это чувство глубоко внутри и продолжит жить с сестрой мирно и дружно, но уже под именем родного человека.

Здесь и сейчас она была, есть и сможет быть лишь младшей сестрой.

Глава 8. Леденец за стеклом перед кошмаром

Вдоволь насмотревшись на маньсянские закаты и рассветы, они провели на горе ещё около полунедели и спустились вниз.

Едва разобрав вещи, Кэ Таньянь отвела Тун Но в усыпальницу в стране А, чтобы вознести молитвы.

Некоторое время назад Кэ Таньянь переболела, и её душевный настрой заметно изменился. А тут ещё она случайно услышала, что этот храм в стране А творит чудеса, и решила, раз уж выпал такой редкий шанс сюда заглянуть, выпросить защитный амулет для Тун Но.

Прежняя убеждённая материалистка Кэ Таньянь поступилась своими принципами ради Тун Но.

Сама Тун Но во всю эту мистику верила слабо: после того как в её жизни с самого детства произошло столько всего, а особенно после встречи со старшей сестрой, она давным-давно перестала уповать на судьбу — она верила лишь в себя и в Кэ Таньянь.

И всё же, поскольку она нечасто видела Кэ Таньянь суеверной, да к тому же всё это делалось ради неё, в тот самый момент, когда ей вручили кулон-оберег, она всё равно испытала огромную радость, ведь это доказывало, что ею дорожат.

Вечером накануне отъезда из страны А по настоятельной просьбе Тун Но Кэ Таньянь прогулялась с ней по местным улочкам с традиционными уличными закусками.

Тут-то и обнажилась истинная натура Тун Но — заправской обжоры: не успели они пройти и пол-улицы, как руки Кэ Таньянь уже были забиты едой, в то время как совершенно свободная от ноши Тун Но продолжала «пополнять запасы».

— Ой, сестрица, смотри, как вкусно выглядит!

— Хорошо, я встану в очередь.

— Сестрица! Бабл-чай!

— Хорошо.

……

— Сестрица, сестрица, — я хочу мороженого, оно выглядит потрясающе. — Заметив строгое выражение лица Кэ Таньянь, которая явно не собиралась сдаваться, она добавила: — Я съем всего три… нет-нет, два маленьких кусочка… сестрица!

Жалкий, полный мольбы взгляд Тун Но в конце концов пробил брешь в твердынях стойкости Кэ Таньянь.

Она снова поплелась в очередь за мороженым, а затем строго следила за тем, чтобы та ограничилась ровно двумя маленькими укусами — ни единой лишней ложечки!

В итоге, когда Тун Но попыталась замахнуться на третью порцию, Кэ Таньянь молниеносным движением выхватила мороженое у неё из рук и прямо у неё на глазах наглядно продемонстрировала, что значит «уничтожить мороженое за один присест».

— …

http://bllate.org/book/37272/4643935