Готовый перевод The Emperor and Minister's Uneasy Peace / Псы императорского двора: Узы ненависти и страсти: Глава 4

Он размышлял над словами Цзян Хуэйянь и ежедневно, заступая на службу, старался присматриваться к тому, что происходит во дворце Цынин, однако так и не смог ничего выведать.

Справедливости ради, если бы не необходимость удерживать остатки Армии Укрощения Севера, Цзян Хуэйянь ни за что не оставила бы Бянь Цзычжо в живых. Бянь Цзычжо находился в Цюйду уже пять лет, пройдя путь от гордости Бэйду до нынешнего бездельника из знатного рода — Цзян Хуэйянь видела всё своими глазами. Учитывая её характер, столь разительная перемена не могла не вызвать подозрений. Поэтому долгое время она не спускала с него глаз, испытывала и расследовала его дела. Несколько раз Бянь Цзычжо был на волосок от смерти, но, к счастью, всякий раз выпутывался, не позволяя Вдовствующей императрице зацепиться за какую-либо улику.

Поскольку Цзян Ли не удалось разузнать ничего стоящего, он решил не утруждать себя тем, чтобы докладывать об этом Бянь Цзычжо, пусть разбирается сам.

Куда важнее было выяснить, кто желал смерти Фу Бо. Но, к сожалению, вопрос касался легитимности власти Вдовствующей императрицы, и в Далисы, получив соответствующий приказ, держали рты на замке. Цзян Ли перепробовал множество способов, но так и не смог получить доступ к деталям расследования.

В тот день, когда пришла очередь Цзян Ли заступать на пост, он уже собирался направиться в императорскую академию, но ему сообщили, что Император Миндэ нездоров и сегодня остаётся отдыхать во дворце Цяньцин, поэтому занятий не будет.

Служанка во дворце Цяньцин узнала Цзян Ли. Как только он переступил порог, она поспешила навстречу, подмигнула ему и прошептала на ухо: Командующий, Его Величество ждёт вас в покоях.

Увидев её выражение лица, Цзян Ли сразу всё понял. Он вздохнул и произнёс: Я понял, можете идти.

Служанка кивнула, позвала остальных и, когда все покинули комнату, тихо прикрыла дверь.

Цзян Ли подошёл к кровати, посмотрел на свернувшегося в комок ребёнка, укрытого ярко-жёлтым одеялом, опустился на колени и поклонился: Ваш покорный слуга приветствует Его Величество.

Услышав его голос, Император Миндэ рывком сбросил одеяло и сел. На его пухлом личике засияла радостная улыбка, и он воскликнул: Брат Ли! Ты наконец пришёл!

Сказав это, он спрыгнул с кровати, ухватился за Цзян Ли, помогая ему подняться, и добавил: Скорее вставай, скорее! Брат Ли стал Командующим, у Юнь-эра столько всего накопилось, что хочется тебе рассказать.

Цзян Ли поднялся, помрачнел и спросил: Разве Его Величество не нездоров?

Император Миндэ на мгновение замер, затем виновато отдёрнул руки и пробормотал: Да… мне немного нехорошо.

Цзян Ли нахмурился: Обучение Сына Неба — важнейшее дело для укрепления основ государства. Хотя наставник и строг, он — старый сановник трёх эпох, обладающий великой добродетелью и уважением. Если Его Величество будет внимать его наставлениям, то вскоре сможет свободно цитировать классические труды, так зачем же проявлять подобную небрежность?

Услышав это, Император Миндэ забегал глазами, а потом совсем понурил голову. Он был ростом лишь до пояса Цзян Ли, его руки, безвольно висящие по бокам, выглядели до крайности жалко. Если я пойду на занятия, то не смогу с тобой разговаривать… Я просто хотел увидеть брата Ли.

Цзян Ли вздохнул: Если Его Величество хочет меня видеть, достаточно приказать слугам позвать меня.

Император Миндэ ответил: Но когда тебя повысили, ты ведь не пришёл.

После этих слов оба замолчали.

В тот день по пути во дворец Цзян Ли перехватил Тань Мин и увёл в Цынин, где продержал целый день. В это время Император Миндэ несколько раз посылал людей узнать, когда его отпустят, но безуспешно.

Все во дворце знали, что Вдовствующая императрица таким образом решила показать новому Командующему, кто в Запретном городе настоящий хозяин.

Подумав об этом, Император Миндэ сжал зубы, отвернулся и перевёл тему: Не будем об этом. Недавно мне подарили попугая, он звонко подражает человеческой речи. Хотел показать тебе в тот день, давай хоть сегодня посмотрим.

С этими словами Император Миндэ взял Цзян Ли за руку и потянул в другой конец комнаты. Цзян Ли поднял взгляд: на деревянной подставке сидел белоснежный попугай. На его макушке виднелось пятнышко золотистого цвета, и птица, склонив голову, с любопытством разглядывала их обоих.

Император Миндэ, по-детски увлечённый, подвёл Цзян Ли к насесту и приказал попугаю: Ну же, птичка, скажи что-нибудь, чтобы брат Ли услышал.

Попугай, словно понимая человеческую речь, захлопал крыльями и проговорил: Приветствую Его Величество! Приветствую Его Величество!

Видишь, разве он не умён? — Император Миндэ обернулся к Цзян Ли, ожидая похвалы.

Глядя на него, Цзян Ли невольно улыбнулся: И вправду умён. Где же Его Величество его нашёл?

Это подношение из Западного Края. Сказали, что его обучал дрессировщик из соседнего Тяньюна, он даже стихи может рассказывать! — Сказав это, Император снова обратился к птице: Ну же, умница, прочти ещё одно стихотворение.

Попугай снова захлопал крыльями и старательно выдал несколько строк, выглядя при этом весьма смышлёным.

Цзян Ли не удержался и погладил попугая, внимательно осмотрев его: Этот попугай не только понимает людей, но и выглядит весьма недурно.

Я надевал на него нефритовое кольцо, так было ещё красивее, но в прошлый раз, когда я учил его летать, он разбил его, — посетовал Император Миндэ.

Цзян Ли спросил: Почему бы не приказать Управлению внутренних дел сделать новое?

Император Миндэ помолчал и ответил: Если сообщу в Управление, об этом узнает Вдовствующая императрица, потом снова придёт Евнух Тань с расспросами… Забудь.

Цзян Ли умолк.

Ранее он слышал от людей из Управления внутренних дел, что Цзян Хуэйянь держит Императора в ежовых рукавицах: все расходы на еду, одежду и обучение должны проходить через бухгалтерские книги дворца Цынин. Управление официально заявляло, что заботится о воспитании юного Императора, но истинные амбиции Цзян Хуэйянь были известны всему двору.

Только он подумал об этом, как попугай, похлопав крыльями, перелетел на руку к Цзян Ли и склонил голову, разглядывая его.

Император Миндэ засмеялся и сказал Цзян Ли: Брат Ли, кажется, ты ему очень нравишься. Может, подарить его тебе?

Цзян Ли улыбнулся: Благодарю Его Величество, но такому чудесному существу лучше жить здесь, во дворце Цяньцин, в месте, полном благой энергии. Мой дом беден, боюсь, я лишь испорчу эту птицу.

Император Миндэ поджал губы, его голос прозвучал с грустью: Какое же это место с благой энергией — сплошь красные стены да высокие заборы. Эта птица, как и я, заперта здесь, и выхода нет.

Видя, что он расстроен, Цзян Ли тихо кашлянул и, помедлив, спросил: А какого цвета было то нефритовое кольцо?

Изумрудно-зелёного, — пробормотал Император.

Если добавить к изумрудному немного алого, возможно, будет ещё красивее.

М-м… пожалуй, ты прав, — прошептал Император Миндэ. Тут он внезапно о чём-то подумал, вскинул голову и посмотрел на Цзян Ли сияющими глазами.

Цзян Ли улыбнулся: Только боюсь, мастера, которых я найду вне дворца, будут не так искусны, как в Управлении внутренних дел, прошу Его Величество не сердиться.

Нисколько, нисколько, — Император Миндэ довольно улыбнулся. — Спасибо, брат Ли.

В тот вечер, когда Цзян Ли вышел из дворца Цяньцин, солнце уже скрылось за горизонтом.

Он поспешил в Управление Чжэньфусы, сдал служебный жетон и едва успел присесть, как вошёл заместитель Командующего Сяо Сюэмин с кипой протоколов допроса и положил их на стол.

Командующий Цзян, — Сяо Сюэмин вытер пот со лба. — Всё, что удалось выяснить, здесь.

Это было дело, которым Цзян Ли занимался в последнее время.

Приближалось время весенних полевых работ. Чтобы стимулировать крестьян, двор всё же скрепя сердце выделил средства из казны. Нужно понимать, что в последние годы казна Да Юй пустовала: даже когда минувшей зимой в Цзяннани случились страшные снегопады, у двора не нашлось денег на помощь пострадавшим. Это был первый транш с Праздника середины осени — сумма небольшая, но хоть что-то. Однако даже эти деньги разворовывались на каждом уровне.

В чиновничьем аппарате Да Юй процветали коррупция и взяточничество, народ стонал, но посевная была вопросом выживания. Под давлением крестьянских бунтов двор наконец был вынужден приказать Страже в парче начать строгую проверку, и менее чем за месяц они схватили немало людей.

Цзян Ли пролистал протоколы и нахмурился: Почему здесь только мелкие суммы?

Хорошо хоть это удалось найти, — Сяо Сюэмин зевнул, потирая плечо, и ткнул пальцем в стопку бумаг. — В Министерстве доходов отчитались о пяти миллионах лянов, но по факту едва набралось три миллиона. И это только по документам, а сколько удастся вытрясти из тех негодяев — ещё большой вопрос.

Цзян Ли ответил: …этого слишком мало. О другом и говорить нечего, в Цзяннани после зимних снегопадов, когда двор не оказал помощи, и так всё кипит от гнева. Теперь ещё и рассада замёрзла, а в итоге к началу посевной нет ни рассады, ни денег.

Сяо Сюэмин вздохнул: Ну а что мы можем сделать? Схватить тех, кого проще достать, найти хоть какие-то деньги и распределить по округам, чтобы хоть на кашу хватило. Пока люди сыты, бунтовать не будут, а для нас это будет считаться отличным результатом.

Цзян Ли вздохнул и тихо ответил: М-м, — неизвестно, слушал ли он вообще. Он снова углубился в протоколы и принялся внимательно изучать бухгалтерские книги.

Сяо Сюэмин опешил и поспешил накрыть рукой записи Цзян Ли: Эй, господин Командующий, вы ведь не собираетесь принимать это близко к сердцу? Нехватка в несколько миллионов — если мы найдём с мелких сошек хотя бы миллион, это уже успех. Если копать дальше, можно нажить себе неприятности.

Цзян Ли поднял взгляд, посмотрел на него и опустил глаза: Я знаю. Я просто сверяю счета, завтра нужно держать ответ перед Министерством доходов.

О-о, понятно.

Сяо Сюэмин выдохнул с облегчением. Он очень боялся, что этот молодой Командующий не знает правил. Хотя, подумал он, ведь Цзян Ли — родственник Вдовствующей императрицы, раз она его поддерживает, то волноваться за него не стоит.

Цзян Ли небрежно пролистал книги, поставил красную печать и вернул их Сяо Сюэмину.

Увидев, что он собирается уходить, Сяо Сюэмин спросил: А? Командующий, вы в такой спешке, собрались на Западный рынок?

Цзян Ли замер: А откуда ты знаешь?

На Западном рынке в торговых рядах жил известный старый мастер по обработке нефрита, и Цзян Ли как раз собирался найти его, чтобы заказать нефритовое кольцо для Императора Миндэ.

Сяо Сюэмин же сделал многозначительное лицо и хихикнул: Мы ведь братья по Страже в парче, как тут не знать. Слышал, молодые господа уже забронировали Янчуньлоу, так что поспешите, Командующий, а то мест не останется.

Янчуньлоу.

Цзян Ли знал это место — бордель в Цюйду, где развлекались с мальчиками.

Он помедлил, лицо его осталось бесстрастным, лишь плотно сжав губы, он встал и вышел, не став ничего объяснять Сяо Сюэмину.

http://bllate.org/book/37259/4641678