Проводив мать, он вскоре вступил в период гона.
Период гона обычно отсчитывался со дня дифференциации и наступал каждые три месяца. Лянь Жуйтин и Сюэ Сань прошли через дифференциацию в один и тот же день, и их периоды гона совпадали почти полностью, с разницей максимум в день-два.
Его романы всегда были недолгими, поэтому период гона он по большей части проводил с Сюэ Санем. Они были неразлучны годами, их феромоны сливались воедино, и период гона протекал ничуть не иначе, чем обычные дни, принося лишь больше физического наслаждения.
Те редкие разы, когда Лянь Жуйтин проводил период гона с кем-то из возлюбленных, он заранее позволял Сюэ Саню поставить ему временную метку.
Он до сих пор помнил тот день, когда Хэ Чжао примчался из воинской части, чтобы побыть с ним. Едва переступив порог, он уловил запах маков, исходивший от Сюэ Саня, и тут же рассвирепел так, что был готов разнести весь дом.
— Это всего лишь временная метка, разве для тебя это не в порядке вещей? — недоумённо спросил тогда Лянь Жуйтин.
Долгое применение сильных блокаторов легко вызывало привыкание и притупляло чувствительность железы. Поэтому в обществе возникла особая профессия: альфы с мягкими феромонами по расписанию навещали больницы, чтобы ставить временные метки Омегам, у которых приближалась течка. Это было так же привычно, как сделать укол в мягкое место — обычное дело. После окончания течки и вывода феромонов не оставалось никаких следов, если только человек не обращался к одному и тому же альфе подряд.
В армии подобное практиковалось еще чаще: феромоны действовали эффективнее и стабильнее блокаторов, не имея при этом абсолютно никаких побочных эффектов. Для Омег, которым требовалось поддерживать отличную физическую форму, это был лучший выбор.
Альфы же в свою очередь могли благополучно пережить период гона за счет такого ответного подпитывания.
Хэ Чжао, разумеется, всё прекрасно понимал и уважал это. Но в его поведении было больше не гнева, а ревности — он ревновал из-за того, что Сюэ Сань и Лянь Жуйтин оба были альфами и могли беспрепятственно обмениваться метками, в то время как он сам — нет.
На это Лянь Жуйтин мог лишь утешить его поцелуем.
Вскоре после окончания периода гона наступил его день рождения — двадцать шестого апреля.
Этот день ничем не отличался от всех предыдущих лет. Единственным, что привлекло его внимание, был букет маков.
Вот уже десять лет подряд кто-то присылал ему на день рождения букет маков.
Впервые получив цветы в свои двадцать лет, Лянь Жуйтин из чистого любопытства попытался разыскать отправителя. Но все усилия оказались тщетны: хозяин цветочного лавки лишь сообщил, что заказчиком был мужчина, а камер наблюдения в крошечном магазинчике не было, так что продолжить поиски не представлялось возможным.
Все последующие годы цветы заказывались с временных мобильных номеров.
Со временем Лянь Жуйтин начал относиться к этому как к проявлению чувств от застенчивого поклонника.
И вот теперь, снова увидев маки, он почему-то вспомнил того мужчину из ресторана в День святого Валентина.
— Сань-эр, ты выяснил?
Сюэ Сань сел рядом с ним, бросил взгляд на букет маков на столе и кивнул: — Это он.
— Тц, — Лянь Жуйтин вытащил один цветок, покрутил в пальцах лепестки и усмехнулся: — Если этот человек и тот, кто присылал цветы — одно и то же лицо, неужели десять лет назад мы с этой важной персоной пересекались, когда были еще полными нолями?
Вспомнив Лянь Жуйтина десятилетней давности, Сюэ Сань тронул уголки губ мягкой улыбкой: — Тогда многие от тебя без ума были, ничего удивительного.
Лянь Жуйтин прищурился, провел цветком по его щеке и парировал: — То, что в меня влюблен заядлый преступный авторитет — это повод для большой радости?
Сюэ Сань забрал цветок, подался вперед, чтобы коснуться губ Лянь Жуйтина, и, обняв его за талию, произнес: — Похоже, у него полно здравомыслия, раз он смеет присылать цветы только исподтишка.
— Боится ко мне приближаться, — холодно усмехнулся Лянь Жуйтин. В его взгляде больше не было обычной беспечности, его глаза заполнились холодной сосредоточенностью. — Тогда я сам его найду.
— Я попрошу у Хань Мо информацию о его передвижениях.
— И заодно передай ему, что после завершения дела он обязан накормить меня отменным ужином — я ведь рисковал собой и проник в логово врага, помогая ему подняться наверх.
Самодовольный и капризный тон заставил Сюэ Сань невольно улыбнуться. Наклонившись, он оставил на его губах поцелуй: — Мм, он должен тебе кланяться в ноги.
Месяц спустя. Аукцион на судне в нейтральных водах.
Под именем Цзян Ляня Лянь Жуйтин поднялся на борт. На нем был чёрный костюм с красным галстуком; сшитый на заказ наряд идеально подчёркивал линии его великолепной фигуры. Теребя рубиновые запонки на манжетах, с сияющей улыбкой и лучезарным выражением лица, в каждом его движении сквозило изящество прирождённого аристократа.
Его и без того красивое лицо после редких усилий по созданию образа приобрело ослепительную, запредельную яркость, подобно цветущим весенним цветам.
— Двенадцатая ложа. — Сюэ Сань, одетый столь же элегантно, протянул ему магнитную карту, поправил его галстук, проверяя спрятанный внутри жучок, и тихо произнес: — Я буду снаружи, будь осторожнее.
— Двадцать первая. — Лянь Жуйтин взглянул на номер ложи, указанный на карточке, легко усмехнулся и коснулся губами бровей Сюэ Саня, в чьем взгляде читалось беспокойство: — Расслабься, ничего страшного не случится.
Сюэ Сань вздохнул. На самом деле он был не в восторге от того, что Лянь Жуйтин решил сам идти к нему в пасть. Но учитывая личность этого человека и те маки, что присылали десять лет подряд, Лянь Жуйтин просто не мог оставаться в стороне.
Он подался вперед, крепко обнял Лянь Жуйтина и с настойчивым упорством повторил: — Не проявляй слишком сильного любопытства, остановись вовремя.
— Слушаюсь, матушка Сюэ.
Сюэ Сань беспомощно улыбнулся и яростно прикусил его губу.
Десять минут спустя Лянь Жуйтин облизал слегка припухшие губы, сунул одну руку в карман и неторопливыми размашистым шагом направился к двенадцатой ложе, перекатывая магнитную карту между пальцами.
Внутри двенадцатой ложи Цэнь Ши только что расправился с предателем и теперь вытирал руки, склонив голову. Несколько стоявших рядом подручных хранили суровое молчание.
Внезапно из-за двери донесся шум. Нахмурившись, ближайший подчиненный немедленно поднялся и вышел на разведку.
В тот момент, когда дверь приоткрылась, внутрь проскользнул бодрый и звонкий голос: — О, прошу прощения, я ошибся, у меня двадцать первая.
Рука Цэнь Ши замерла. Он поднял глаза, но дверь уже закрылась. Какая-то струна в его душе легко натянулась, он поднялся и вышел наружу. Человек за дверью, заметив его появление, с улыбкой произнес: — Прошу прощения, я перепутал двери, ваш телохранитель, кажется, меня не так понял.
Рука Цэнь Ши, опущенная вдоль бедра, на миг сжалась в кулак, в горле судорожно сглотнуло. Уставившись на лучезарную улыбку перед собой, он чувствовал себя так, будто из его горла высохла вся влага — впору было онеметь от сухости. — Всё в порядке.
Лянь Жуйтин склонил голову набок и с наивной догадливостью произнес: — Это же вы, тот мужчина, который заступился за меня в ресторане в День святого Валентина.
— Да, какое совпадение. — Привыкший смотреть в лицо смерти Цэнь Ши всё же совладал с собой и изогнул губы: — Мороженое было вкусным? Прошу прощения за внезапное вторжение тогда, примите это как знак извинения.
Лянь Жуйтин слегка кивнул: — Если говорить о совпадениях, мне больше нравится со вкусом клубники.
Цэнь Ши сглотнул слюну, до боли впившись ногтями в ладони: — Вот как, вышло случайно.
— И правда, те, кому суждено встретиться, обязательно сойдутся вновь. — Лянь Жуйтин сощурил глаза.
Цэнь Ши на секунду ослепило от его улыбки. Поспешно отводя взгляд, он заметил в руке парня магнитную карту и покрасневшее запястье. Лицо его резко изменилось, и, забыв о манерах, он грубо притянул его к себе: — Что у тебя с рукой?
Лянь Жуйтин остолбенел и с неловкой улыбкой пояснил: — Ваш телохранитель, видимо, принял меня за злоумышленника и попытался схватить.
Цэнь Ши скривил зубы, помрачнел и зыркнул на стоявшего позади подручного: — Принеси аптечку.
Подчиненный испуганно заикнулся: — Д-да, сейчас.
— Прости, тут только что кое-что случилось, они слишком перенервничали, я приношу свои извинения. — С этими словами Цэнь Ши без лишних слов затащил Лянь Жуйтина внутрь.
Лянь Жуйтин выгнул бровь и сухо бросил: — Это просто покраснение, думаю, травмы нет. Едва переступив порог, он почувствовал слабый запах крови витавший в воздухе, отчего его взгляд похолодел.
— У них тяжелая рука, сейчас вроде ничего, а к возвращению могут выступить синяки. — Цэнь Ши, стоя к нему спиной, ничего не заметил, а в его тоне слышалось легкое раскаяние, будто он сам в чем-то провинился.
Он усадил Лянь Жуйтина на стул у балкона и присел на корточки рядом с его коленями. Лунный свет струился в комнату, окутывая его серебристой дымкой, зыбкой и призрачной.
Цэнь Ши засмотрелся и выпал из реальности, так что даже не сразу отреагировал, когда подчиненный поставил аптечку.
— Мы раньше были знакомы? Или... — Помолчав мгновение, Лянь Жуйтин внезапно подался вперед, сократив расстояние между их лицами до одного кулака, а его дыхание окутало мужчину туманной вуалью: — На кого ты смотришь сквозь меня?
Глава 14
— Бах! —
Цэнь Ши резко завалился назад, врезался в стоявший позади маленький журнальный столик и чуть не перевернулся вверх тормашками.
Лянь Жуйтин широко раскрыл глаза и не удержался от смеха: — Я что, такой страшный?
Цэнь Ши в полном беспорядке поднялся на ноги, одернул замявшийся подол одежды и опустил глаза, больше не смея переводить взгляд на гостя. Голос его дрожал: — Нет, дело во мне, извините, я вас напугал.
С улыбкой Лянь Жуйтин произнес: — Ничего страшного. — Он приподнял руку, показывая ее: — Так мы будем обрабатывать рану?
— Будем. — Цэнь Ши снова присел на корточки, капнул на ладонь немного лечебной настойки, глядя на висевшую перед глазами руку, сдавленно выдохнул и, притворившись, что всё в порядке, бережно обхватил запястье, мягко растирая кожу.
Лянь Жуйтин подпер щеку второй рукой, лукаво прищурившись на подобие лисицы, и протянул: — Ты так и не ответил на мой вопрос. Мы знакомы?
Цэнь Ши на несколько секунд замер, все так же не поднимая глаз: — Не знакомы. И ни на кого я сквозь тебя не смотрю. — Произнеся последнее слово, он наконец поднял взгляд. — Каждый человек уникален, и заменить его невозможно.
Лянь Жуйтин одобрительно кивнул и улыбнулся ему: — Разумно. Две встречи — это уже судьба, скажите, как вас зовут?
— Цэнь Ши. — Цэнь Ши продолжил втирать мазь.
— А у тебя случайно нет младшего брата по имени Шоусинь?
Он резко вскинул голову и угодил прямо в сияющие улыбкой глаза Лянь Жуйтина. Те же самые слова, та же обстановка — он едва не забыл, где находится.
Лянь Жуйтин склонил голову: — ?
Цэнь Ши прыснул со смеху и покачал головой: — Нет. Цэнь, как горы, и ши — от слова собирать. — Закончив с лекарством, он отпустил руку Лянь Жуйтина и отвел взгляд: — Готово.
Лянь Жуйтин поднес руку к лицу, повращал запястьем, подпер щеку уже этой рукой и, уставившись на лицо мужчины, которое тот все норовил спрятать, тронул себя за щеку: — Разве ты не хочешь меня о чем-то спросить?
Цэнь Ши быстр захлопнул аптечку, пересел на соседний стул и, оставшись в тени, вперил взгляд в залитого лунным светом Лянь Жуйтина. Его руки невольно сжались в кулаки, а на губах забрезжила мягкая улыбка: — Как тебя зовут?
— Лянь Жуйтин.
— Красивое имя.
— Я ведь даже не сказал, какими иероглифами оно пишется, а ты уже хвалишь? — с игривой насмешкой протянул Лянь Жуйтин. — А вдруг это жуй от слова «острый» и тин от слова «остановка»?
Цэнь Ши усмехнулся: — Тоже неплохо.
Лянь Жуйтин цыкнул языком: — А господин Цэнь мастер говорить комплименты.
Кадык Цэнь Ши судорожно дернулся, в груди затрепетал язычок пламени, заставляя его срочно предпринять что-нибудь, дабы не допустить пожара. Взглянув на часы и отведя глаза в сторону, он произнес: — Аукцион начинается, разве господин Лянь не хочет взглянуть?
http://bllate.org/book/37195/4632383
Готово:
