— Хэ.
Атмосфера застыла.
Бессердечные, вредные друзья дружно затаили дыхание, сдерживая смех, и совершенно не собирались разряжать обстановку.
Лянь Жуйтин невозмутимо встретил взгляд Хэ Чжао, изогнул губы:
— Разве ты не говорил, что не вернешься?
Хэ Чжао уселся рядом с Чэнь Сиюем прямо напротив него, сделал глоток из стакана и холодно бросил:
— Захотел — и вернулся.
Лянь Жуйтин кивнул.
— Когда тебя уже переведут обратно? Ты что, всерьез собрался всю жизнь проливать кровь на поле боя? — подхватил Чжао Цзин.
— Зачем ему возвращаться? Чтобы смотреть, как кое-кто меняет партнеров, как перчатки? — Хэ Чжао выдавил из себя насмешливую улыбку.
Чжао Цзин шумно втянул воздух и изобразил пальцами жест молнии, застегивающей рот.
Лянь Жуйтин слегка нахмурился, кивнул на Чжао Цзина и произнес:
— Спроси-ка у него, сколько у него было партнеров?
Это же, в конце концов, оскорбление для него.
Лянь Жуйтин был человеком с очень богатым внутренним миром, к тому же у него был Сюэ Сань, поэтому в романтических отношениях он особо не нуждался — выходило примерно по двое за три года. Его чувства вспыхивали и угасали быстро, но каждый раз он подходил к делу со всей серьезностью, никогда ничего не скрывая и не утаивая. Из-за этого предыдущий партнер еще не успевал примелькаться, как появлялся новый, создавая впечатление, будто он меняет людей как перчатки.
Если не считать Чжоу Ина, до сих пор их было всего семеро. Разве это много? Едва ли.
— Не интересует. — Заметив, что тот помрачнел, Хэ Чжао не рискнул продолжать.
— Умоляю, прояви интерес ко мне, — с ухмылкой протянул Чжао Цзин.
— Хочешь, чтобы я поинтересовался продолжительностью твоих ночных похождений и тем, нет ли у тебя преждевременного семяизвержения?
— Иди к черту, я точно лучше тебя!
— Тц, таблеток наглотался, небось.
— А вот и проверим сегодня вечером, практика — критерий истины.
— Вали отсюда.
Лянь Жуйтин наградил их презрительным взглядом, отвернулся и тихо заговорил с Чжоу Ином. Как ни крути, но сейчас у него все еще был статус парня.
Чжоу Ин сидел, опустив голову и храня молчание. На душе у него было так тревожно и смутно, словно в спутавшийся клубок нитей, в котором невозможно отыскать кончик. Разумеется, они не излучали злой воли и не проявляли неуважения — это были безобидные шутки между старыми друзьями, и направлены они были вовсе не на него. Но он всё равно чувствовал себя униженным, особенно после появления Хэ Чжао.
Огромная пропасть в их происхождении и положении в обществе оставляла его совершенно беззащитным перед бывшими любовниками и друзьями Лянь Жуйтина. Знал бы он заранее о статусе Лянь Жуйтина... Впрочем, не заставлять же Лянь Жуйтина теперь прекратить с ними общение?
Не дождавшись никакой реакции, Лянь Жуйтин разочарованно вздохнул про себя. Он-то полагал, что человек, провозглашающий идеалы незыблемыми до самой смерти, должен обладать твердым, как камень, сердцем. В работе Чжоу Ин был весьма неплох, но кто бы знал, что в делах сердечных он окажется столь чувствительным и хрупким.
— Гляньте, какая красота, — Чэнь Сиюй поднял телефон, показывая другу. — Он точно взлетит.
— Да пластику он делал.
— По правде говоря, хоть и симпатичный, но какой-то приторный.
— Уверен, что без фотошопа?
— Чистая натура, ни единой правки.
Телефон передали Цзян Ляню, и тот выдал два предельно безжалостных слова:
— Урод.
— Пф-ха-ха-ха!
Чэнь Сиюй потерял дар речи:
— Кроме Жуйтина, есть хоть кто-то, кого ты не считаешь уродливым?
— Ты ничего так, — бесстрастно отозвался Цзян Лянь.
Чэнь Сиюй остолбенел. Он никак не ожидал услышать такую похвалу из уст Цзян Ляня, неизлечимого фанатика внешней привлекательности, и был невероятно польщен:
— Спасибо-спасибо, я тоже считаю, что ничего так, но соблазнить меня тебе не удастся — разве что ты согласен лечь снизу.
Цзян Лянь бросил на него взгляд, словно на дурачка:
— Иди умойся и ложись спать.
— Подумаешь! Сначала уступи мне ты, а потом я тебе — тоже вариант. Лежать внизу очень даже кайфово, да, Хэ Чжао? — Чэнь Сиюй резко сменил тему.
Хэ Чжао: — ... — и бросил на Лянь Жуйтина полный горькой обиды взгляд.
Лянь Жуйтин невинно поморгал.
Хэ Чжао с громким стуком опустил бокал на стол — накопившееся за вечер раздражение окончательно взорвалось от слов Чэнь Сиюя. Он взял новый стакан, налил в оба до краев и, помрачнев, крикнул Чжоу Ину:
— Эй, пить умеешь?
Чжоу Ин очнулся, как ото сна, и робко поднял глаза.
— Хэ Чжао, — голос Лянь Жуйтина стал наотмашь холоднее.
Хэ Чжао с вызовом задрал подбородок и усмехнулся:
— Чего тебе? Просто выпиваем. Ты тоже слишком сладко жил в последнее время, решил нажить себе проблем, да? — Он прекрасно заметил, как мгновением ранее Лянь Жуйтин пытался умаслить Чжоу Ина, а тот его проигнорировал. Больше всего его бесило: с чего это этот парень возомнил о себе бог весть что?
Лянь Жуйтин сжал губы и уставился на него с каменным лицом.
Атмосфера мгновенно стала тяжелой. Остальные затихли, переглядываясь и обмениваясь многозначительными взглядами.
— Я буду пить, — неожиданно произнес Чжоу Ин — это были его первые слова за весь вечер. Он подошел, взял бокал и, не раздумывая, осушил его до дна. Стоял он так прямо, что его спина казалась почти героической.
Но Хэ Чжао твердо решил гнуть свою линию: для второго бокала он велел принести бутылку крепкого импортного алкоголя, а в третий налил чистую водка.
Все сидели ни живы ни мертвы, а руки у Чжоу Ина задрожали.
Воспользовавшись заминкой, Лянь Жуйтин забрал у него бокал, запрокинул голову, залпом выпил эту водку, поставил стакан и положил руку на плечо Чжоу Ину:
— Мы с Сяо Ином одно целое, неважно, кто из нас пьет.
— Лянь Жуйтин, ты... — Хэ Чжао едва не задохнулся от злости и, вытаращив глаза, уставился на то, как они возвращаются на свои места.
Лянь Жуйтин посмотрел на него со спокойным лицом:
— А-Чжао, мне совсем не хочется говорить тебе неприятные вещи.
Лицо Хэ Чжао на секунду посерело. Выпив три рюмки водки подряд, он откинулся на спинку дивана, словно из него вытянули все жизненные силы.
Чжоу Ин судорожно вцепился в одежду Лянь Жуйтина, не отрывая покрасневших глаз от его лица.
Лянь Жуйтин улыбнулся и потрепал Чжоу Ина по голове.
— Идемте в мяч сыграем, — Цзян Лянь поднялся с места, разряжая странную атмосферу. Остальные потянулись за ним, раздался негромкий смех и оживленные разговоры. В углу дивана остались сидеть в молчании только Сюэ Сань, Хэ Чжао, Лянь Жуйтин и Чжоу Ин.
— Жуйтин, идешь? — крикнул Чжао Цзин, изо всех сил стараясь выручить хорошего друга.
Лянь Жуйтин приподнялся и сначала спросил Чжоу Ина:
— Хочешь пойти посмотреть?
Чжоу Ин бросил взгляд на ту сторону и вжался в одежду Лянь Жуйтина еще сильнее:
— Можно не надо?
— Тц.
— Брат, — окликнул Цзян Лянь.
Окрики прозвучали один за другим. Чжоу Ин разжал побелевшие пальцы, чувствуя, как к нему прилип ледяной, насмешливый взгляд. Он выдавил из себя улыбку:
— Иди, я тут в телефоне посижу.
Лянь Жуйтин кивнул и, проходя мимо Хэ Чжао, одарил того предупреждающим взглядом.
Оставшаяся троица погрузилась в гробовую тишину. В воздухе, казалось, клубились грозовые тучи, готовые в любую секунду разразиться молниями и искрами.
— Ха, — усмехнулся Хэ Чжао. — Самый короткий роман Лянь Жуйтина длился меньше месяца, самый длинный — всего восемь месяцев. Как думаешь, сколько протянешь ты? Ставлю на то, что до Дня святого Валентина вы не дотянете.
Чжоу Ин закусил нижнюю губу до крови, сглотнул слюну со вкусом железа, ощетинился всеми иглами и выпалил в ответ:
— А сам-то ты сколько продержался?
— Я — тот самый рекордсмен, — Хэ Чжао даже гордился этим. — Знаешь, почему ты ему нравишься? Идеалы, незыблемые до самой смерти, ха! Он обожает всю эту метафизику. Раз сам способен соответствовать, то думает, что и все остальные такие же. А на деле — полно тех, кто разглагольствует о высоком, а сам погряз в разврате.
Когда тебе было восемь лет и ты еще понятия не имел, как выглядят поезда дальнего следования, он уже собирал штемпели почтовых отделений из дюжины стран. Стоит мне сказать об этом, и он снова заставит меня писать идеологический отчет, — Хэ Чжао прервался и усмехнулся. — Но реальность жестока. По-моему, ты его не стоишь. И не только из-за происхождения, а потому что ты слаб и никчемен. Посмотри на себя весь этот вечер: ты даже не смог по-мужски открыть рот перед нами, от начала и до конца он сам защищал тебя и оберегал твою жалкую гордость.
— Тебе просто повезло родиться в правильной семье, с какой стати ты так со мной разговариваешь? Поменяйся мы местами, и ты бы перед ним точно так же не посмел поднять голову, — озлобленно бросил Чжоу Ин, и старая обида на власть и богатство снова закипела в его жилах.
Хэ Чжао насмешливо фыркнул:
— Сначала спроси у Сюэ Саня, какое у него происхождение.
Сюэ Сань, который весь вечер уткнулся носом в телефон, неожиданно услышал свое имя, поднял голову и одарил их обоих абсолютно равнодушным, широким закатыванием глаз:
— Ты доведешь его до слез, а потом Лянь Жуйтину придется его утешать. Тебе от этого станет весело?
— Черт. — Хэ Чжао, задетый за живое, резко вскочил и пнул ногой стоявший посередине столик. Бутылки на нем зашатались, едва не рухнув на пол. Он свирепо зыркнул на Чжоу Ина: — Да мать твою именно поэтому ты его и не стоишь!
С какого перепугу человек, которого он носит на руках, должен унижаться и прогибаться под кого-то? Лянь Жуйтин — тупой идиот!
Чжоу Ин посмотрел на удаляющуюся спину разгневанного Хэ Чжао, перевел взгляд на безразличного Сюэ Саня и, наконец, на Лянь Жуйтина, который неподалеку смеялся, обнимая друзей за плечи. Слова Хэ Чжао крутились у него в голове навязчивой каруселью: ему казалось, что он что-то уловил, но в то же время ускользало всё.
Спустя долгое время он тихо спросил:
— А какое у него происхождение?
Сюэ Сань молча закатил глаза, убрал телефон, поднялся на ноги и бросил:
— Я не обязан отвечать на твои вопросы, — после чего направился к компании веселящихся ребят.
— Третий, давай сюда, в мою команду, разнесем их в пух и прах! — Чжао Цзин тут же затащил его на свою сторону.
— Мы побеждаем только тогда, когда к нам присоединяется Третий, да к тому же он вечно норовит стать капитаном — отсыпь мне половину своей толстокожести.
— Капитан отвечает за тактику, а не за победу.
— Умеешь только языком трепать на бумаге.
— Ну так покажи класс.
Чжоу Ин с глубокой скорбью в глазах наблюдал за их игрой: свет и тени, шумное веселье и глухое одиночество — они неизбежно принадлежали к двум разным мирам. Хэ Чжао утверждал, что у Сюэ Саня нет никакого особого происхождения... Но разве такое возможно? Как человек без связей может заставить эту компанию избалованных мажоров свысока добровольно называть его Третьим?
Из уважения к Лянь Жуйтину они должны были относиться к нему так же, как к нему самому — с отчужденной вежливостью.
— У тебя даже смелости не хватило подойти ближе, ты и вовсе не достоин стоять рядом с ним, — вернувшийся Хэ Чжао ядовито усмехнулся и присоединился к играющим.
Чжоу Ин во все глаза смотрел, как Хэ Чжао нагло закинул руку на плечо Лянь Жуйтина, бесцеремонно скользнув ладонью ему на талию, а на губах у того играла вызывающая, насмешливая улыбка.
Его собственные ноги будто вросли в землю: обладать правом быть здесь, но не иметь возможности поступить правильно.
— Сяо Ин, хочешь домой? Или поедешь с нами? — неизвестно сколько времени спустя Лянь Жуйтин подошел к нему с сияющей на лице улыбкой.
— Я...
— Нельзя было просто отправить кого-то проводить его? Обязательно еще и укладывать баюкать? — не дожидаясь ответа, съязвил Хэ Чжао.
— Не обращай на него внимания, я отвезу тебя домой. — Лянь Жуйтин взял Чжоу Ина за руку и пошел впереди.
Чжоу Ин закусил губу и с трудом выдавил:
— Куда вы едете?
— На гонки, — обернувшись, Лянь Жуйтин улыбнулся ему.
http://bllate.org/book/37195/4632379
Готово:
