Дейлман упорно стоял на своём:
— Картины, снятые на любительскую камеру, — слишком большой риск. Если я соглашусь на ваши условия, а после премьеры что-то пойдёт не так, я просто не смогу оправдаться перед руководством.
В душе Цинь Янь торжествовал, но внешне остался абсолютно бесстрастен.
— Раз уж ваша компания так боится рисковать, тем лучше, — спокойно предложил он. — Давайте сойдёмся на двух миллионах долларов чистыми плюс десять процентов от кассовых сборов. Таким образом, мы разделим все риски, и вам не о чем будет беспокоиться.
Дейлман не ожидал, что молодой режиссёр не поддастся на блеф, а, напротив, легко переиграет его на его же поле. О каком риске вообще могла идти речь? Дейлман прекрасно понимал потенциал «Древней усадьбы» и видел, что картина способна сотворить настоящее чудо в прокате. Именно поэтому он так отчаянно не хотел делиться процентами с кассовых сборов.
Он решил потянуть время. В конце концов, за Парамаунтом стояли колоссальные ресурсы, тогда как у Цинь Яня каждая минута была на счету.
— Давайте поступим так: я проконсультируюсь с головным офисом, — уклончиво произнёс Дейлман. — Если руководство одобрит эти условия, мы сразу же подпишем контракт.
Цинь Янь не собирался плясать под его дудку и ответил без обиняков:
— Через два дня я улетаю из Штатов. Если мы не договоримся сейчас, мне придётся искать других партнёров.
— Два миллиона плюс тридцать процентов от проката — это условия, которые мне уже предложили конкуренты. При всём моём уважении к вам, господин Дейлман, бизнес есть бизнес. Если мы не сойдёмся в цене, что ж, будем надеяться, нам повезёт в следующий раз.
Внутри у Дейлмана всё закипело. Он вглядывался в лицо Цинь Яня, пытаясь уловить хоть малейший намёк на блеф, но безуспешно — юноша держался безупречно.
«Чёрт бы его побрал!» — мысленно выругался американец.
«Да какой он, к дьяволу, режиссёр? Ему бы в актёры идти с его-то непроницаемой мимикой и чертовским самообладанием!»
Впрочем, гнев гневом, а терять лицо Дейлман не собирался. Он дружелюбно улыбнулся:
— И всё же вы должны дать нам время на размышление.
И как раз в тот момент, когда американец замялся, решая, как поступить, Цинь Янь выложил свой главный козырь.
— У меня с собой есть готовый маркетинговый план продвижения фильма. Думаю, вашей компании будет полезно с ним ознакомиться.
С этими словами Цинь Янь достал из портфеля папку и протянул её собеседнику.
Дейлман быстро пробежал глазами текст, и последние сомнения мгновенно испарились.
— Что ж, сегодня же вечером я свяжусь с руководством, а завтра утром дам вам окончательный ответ, — деловито произнёс он.
Разумеется, ни с кем консультироваться Дейлман не собирался — его полномочий вполне хватало, чтобы зафиксировать сделку прямо на месте. Этими словами он просто обеспечил себе красивый отходной путь.
Цинь Янь всё понял, но виду не подал. Он лишь вежливо приподнял свой бокал, салютуя будущему партнёру.
Напряжение, висевшее в воздухе мгновение назад, улетучилось без следа. Цинь Янь, Дейлман и Кафф непринуждённо заговорили о мировом кинематографе. Вновь звучали рассуждения об искусстве, а о делах больше не вспоминали — словно речь шла не о многомиллионном контракте, а о покупке копеечного сувенира.
На следующее утро Дейлман, как и обещал, явился в сопровождении юристов. После согласования мелких деталей и незначительных правок контракт был официально подписан.
От лица «Парамаунт Пикчерз» Дейлман приобрёл права на дистрибуцию «Древней усадьбы» на территории Северной Америки и Европы, включая выпуск DVD-дисков и сопутствующего мерчандайза. Цинь Янь получал единовременный платёж в размере двух миллионов долларов и тридцать процентов от будущих кассовых сборов. Кроме того, за ним сохранялись пятнадцать процентов от продаж дисков и сувенирной продукции.
Будь Цинь Янь гражданином Штатов или владельцем собственной продюсерской компании, он мог бы рассчитывать на куда более выгодные условия. Но для безвестного иностранного дебютанта, оказавшегося в чужой стране без связей и поддержки, это соглашение было настоящей победой.
К тому же все расходы по продвижению и дистрибуции полностью ложились на плечи «Парамаунт Пикчерз», а от масштаба их рекламной кампании напрямую зависел успех фильма у зрителей.
Собственно, именно эта рекламная стратегия, предложенная Цинь Янем, и заставила Дейлмана проявить такую поразительную щедрость. Проект продвижения выглядел слишком соблазнительно, чтобы упустить его.
Первоначально Дейлман намеревался раскручивать картину под банальным соусом «Приза зрительских симпатий» на Всемирном студенческом кинофестивале.
Это классический, годами проверенный приём. Награды престижных смотров, громкие номинации, имена маститых режиссёров или звёздный актёрский состав всегда гарантируют повышенный интерес публики.
Именно поэтому при их первой встрече Дейлман вызвался «посодействовать» получению приза. Он заботился исключительно о собственных интересах.
Случись Цинь Яню принять эту сомнительную помощь, его репутация оказалась бы в руках американца. В таком случае у молодого режиссёра просто не осталось бы выбора — пришлось бы подписывать договор на любых условиях. Ведь малейшая утечка о подтасовке результатов фестиваля мгновенно похоронила бы «Древнюю усадьбу».
К тому же любые расходы, понесённые Дейлманом на подкуп жюри, с лихвой окупились бы за счёт экономии на последующей рекламе.
Он допускал, что Цинь Янь окажется достаточно умён и откажется от сделки. Но даже если бы фильм завоевал награду исключительно благодаря собственным художественным достоинствам, Дейлман всё равно остался бы в выигрыше.
Дейлман не зря занимал высокий пост в такой корпорации, как Парамаунт. Он был тёртым калачом.
Впрочем, в начале двухтысячных зрители уже начали уставать от громких ярлыков в духе «лауреат такого-то фестиваля» или «номинант на престижную премию».
Если речь шла не о Каннах или Оскаре, подобные регалии мало кого трогали и практически не влияли на продажи билетов.
Название «Всемирный студенческий кинофестиваль» звучало слишком мелко и несолидно. Цинь Янь прекрасно понимал: стандартные методы продвижения для «Древней усадьбы» окажутся абсолютно бесполезными.
Его же идея заключалась в ином — превратить фильм в вирусную сенсацию, преподнеся его как «загадочную любительскую видеозапись, чудом попавшую в сеть из далёкого Китая».
Разумеется, концепция псевдодокументального ужаса, или «найденной плёнки», не была абсолютно новой — на этом приёме в своё время выстроила ошеломительный успех «Ведьма из Блэр».
Однако Цинь Янь пошёл дальше, сделав ставку на возможности набиравшего силу интернета.
Основной целевой аудиторией хорроров всегда была молодёжь. Именно эти люди охотно ходили в кинотеатры и тратили деньги на развлечения, и именно они составляли костяк первых активных пользователей Сети.
План Цинь Яня включал масштабную партизанскую кампанию в онлайне. Предполагалось задействовать крупнейший американский портал Yahoo для публикации интригующих новостных заметок, а затем раздуть обсуждение на популярных веб-форумах, позиционируя «Древнюю усадьбу» как подлинную видеозапись паранормальных явлений, присланную из Азии.
Не стоило недооценивать эти агрессивные, почти спамерские методы. Психологи давно доказали, что подобное навязчивое присутствие информации формирует у аудитории мощный подсознательный интерес к продукту.
Спустя двадцать лет подобные вирусные кампании станут обыденностью, но на заре интернет-эпохи проект Цинь Яня выглядел настоящим прорывом.
Так что внушительная сумма контракта была платой не только за саму «Древнюю усадьбу», но и за этот революционный маркетинговый кейс.
Фильмов много, а обкатанную схему продвижения Парамаунт сможет использовать снова и снова для других малобюджетных релизов.
Сочетание отличной картины и готовой вирусной стратегии гарантировало киностудии колоссальную прибыль.
Сам Цинь Янь тоже не оставался в накладе. Даже владея столь продвинутыми технологиями пиара, без бюджетов и влияния голливудского гиганта он просто не смог бы претворить их в жизнь.
Сотрудничество с акулами американского кинобизнеса было для него самым разумным шагом на данном этапе.
Тем не менее права на дистрибуцию картины в Китае режиссёр оставил за собой. На отечественный рынок у него были особые планы.
***
Следующие несколько дней Цинь Янь и Се Бэйян посвятили отдыху и прогулкам по Нью-Йорку.
Правда, без курьёзов не обошлось.
В своей прошлой жизни Цинь Янь бывал здесь десятки раз. Считая себя знатоком города, он вызвался быть для Се Бэйяна личным гидом.
Однако он упустил из виду одну важную деталь: этот Нью-Йорк образца начала двухтысячных сильно отличался от мегаполиса будущего.
Несколько раз он с воодушевлением приводил друга к месту, где, по его расчётам, должен был располагаться роскошный торговый центр, но натыкался лишь на унылые пустыри или глухие строительные заборы.
Подобная рассеянность была совершенно нетипична для вечно собранного Цинь Яня, но Се Бэйяна это ничуть не смутило. Напротив, эти забавные оплошности делали режиссёра ближе и человечнее, стирая невидимую преграду между ними.
В итоге они забросили путеводители и просто бродили по улицам, расспрашивая прохожих о местных кофейнях и тихих скверах, искренне наслаждаясь обществом друг друга.
***
Спустя неделю Цинь Янь вернулся в Китай с заветным чеком на два миллиона долларов.
Позади остались изнурительные переговоры и трансатлантические перелёты. Смертельно уставший, но воодушевлённый, Цинь Янь решил не тратить время на отдых и сразу же связался с остальными членами съёмочной группы.
На самом деле Си Цяньцян и ребята узнали о триумфе на фестивале по телефону ещё несколько дней назад. Выяснив дату и номер рейса, они примчались в аэропорт всей гурьбой и едва не задушили прилетевших в объятиях прямо у терминала.
Вечером вся команда «Древней усадьбы» отправилась праздновать победу в небольшое заведение, где подавали традиционное рагу из бараньих хребтов.
Блюдо было простым и дешёвым, но именно его единогласно выбрали все пятеро.
Съёмки фильма проходили суровой зимой, в самые сильные морозы в Пинчэне. И тогда для них не было большего счастья, чем после долгого съёмочного дня собраться у пышущего жаром котелка и согреться сытным ужином.
Это нехитрое угощение спасало их от холода и усталости в самые тяжёлые дни работы над фильмом.
Как шутила Си Цяньцян, это была их личная традиция — «вспоминать былые невзгоды, радуясь нынешним успехам».
К счастью, съёмки прошли без особых эксцессов, так что никаких драматических сцен со слезами облегчения и пафосными речами не потребовалось.
Вместо этого ребята весело вспоминали курьёзные случаи со съёмочной площадки, то и дело взрываясь дружным смехом.
— На самом деле я собрал вас не только ради праздника, — заговорил Цинь Янь, когда первый голод был утолен. — Есть одно важное дело. Как вы знаете, мне удалось выгодно продать права на зарубежный прокат «Древней усадьбы». Думаю, пришло время обсудить, как мы разделим эти деньги.
О том, что сделка принесла колоссальные два миллиона долларов, он мельком упомянул в телефонном разговоре ещё из Нью-Йорка.
Но стоило ему открыть рот, чтобы изложить свой вариант раздела прибыли, как Си Цяньцян решительно покачала головой, перебивая его на полуслове:
— Нет, Цинь Янь, даже не думай. Нам эти деньги не нужны. В нашей индустрии правила просты: ты полностью финансировал проект, ты его срежиссировал — значит, все права и доходы принадлежат только тебе.
Фильм от первого до последнего кадра был снят на личные сбережения Цинь Яня, и юридически он являлся единственным владельцем картины.
— Но ведь за саму работу я вам ничего не заплатил, — возразил Цинь Янь.
— Глупости, — отмахнулась Си Цяньцян. — Кто вообще берёт гонорары за съёмки в студенческих короткометражках?
Цинь Янь внимательно посмотрел на Си Цяньцян, а затем перевёл взгляд на притихших Лю Чжэнвэня и его товарища. Было бы ложью сказать, что ребята остались равнодушны к такой астрономической сумме.
Шестнадцать миллионов юаней — богатство, о котором большинство обычных людей не смеет даже мечтать. И ведь это был лишь аванс от Парамаунта!
Конечно, их семьи нельзя было назвать бедными, но устоять перед искушением столь лёгких и огромных денег невероятно сложно. Любой на их месте почувствовал бы укол зависти или жадности.
И всё же ответ ребят оставался твёрдым и единогласным: они отказывались от своей доли.
Внутренний голос разума и банальная порядочность твердили им, что претендовать на эти миллионы было бы верхом наглости. Потребовалось немалое усилие воли, чтобы заглушить всколыхнувшуюся внутри жадность.
Си Цяньцян неспроста так поспешно перебила Цинь Яня — она просто боялась услышать точные расчёты долей. Ребята потратили несколько мучительных дней, борясь с искушением, и не хотели, чтобы озвученные цифры пошатнули их хрупкую решимость.
Возможно, они вели себя так потому, что оставались чистыми душой студентами, ещё не испорченными цинизмом взрослой жизни и интригами шоу-бизнеса. В их глазах понятия о справедливости и дружбе значили гораздо больше шуршащих купюр.
И Цинь Янь искренне восхищался этой их наивной, но чистой порядочностью.
Он не стал настаивать и вступать в долгие споры о долях и процентах. Излишняя настойчивость могла лишь оскорбить ребят и разрушить то хрупкое доверие, что установилось между ними. Любые дальнейшие препирательства только посеяли бы ненужную обиду.
Но и присваивать общий труд в одиночку Цинь Янь не собирался. У него на этот счёт давно был припасён другой план.
Улыбнувшись, он обвёл друзей взглядом и озвучил альтернативное предложение:
— Раз уж у нас теперь есть и деньги, и куча свободного времени... как насчёт того, чтобы снять ещё один фильм? Всем вместе.
http://bllate.org/book/37194/5091869
Готово:
