Готовый перевод A Different Director / Режиссёр разбитых шаблонов: Глава 18

Как только главных героев утвердили, Цинь Янь сразу же собрал рабочую группу на первое совещание.

Едва завидев Се Бэйяна, Си Цяньцян тут же принялась его поддразнивать. На её лице расплылась лукавая улыбка, и она уже потянулась было взъерошить парню волосы.

— Цинь Янь, и где ты только откопал такого симпатичного мальчика? Он ведь явно не из нашей академии?

Внешне Си Цяньцян казалась хрупкой, нежной и тихой, но внутри неё бушевал настоящий ураган. Только что она изображала благовоспитанную барышню, слабую, как ива на ветру, а в следующее мгновение уже давала волю своему хищному нраву.

Цинь Янь тут же притянул Се Бэйяна к себе, заслоняя его от излишне активной актрисы.

— Он первокурсник, не пугай его, — осадил её режиссёр. — Если сбежит, где я тебе нового партнёра искать буду?

Си Цяньцян мгновенно убрала руки и выпрямилась. Сменив позу, она чопорно протянула Се Бэйяну правую руку — точь-в-точь первая леди на приёме иностранной делегации. Каждое её движение, от кончиков волос до ногтей, теперь излучало благородство и изящество.

— Здравствуй. Меня зовут Си Цяньцян, я учусь на третьем курсе актёрского факультета Пинчэнской академии кинематографии. Мы с нашим капитаном однокурсники, но я старше, поэтому обычно зову его «младшим братиком Цинь». Если он станет тебя обижать, сразу жалуйся мне. Я с ним разберусь.

Се Бэйян не на шутку растерялся от такой резкой перемены характера.

«Все ли девушки в Пинъине столь порывисты? Или у актёров и впрямь тысяча лиц?»

Пока он размышлял, Си Цяньцян заговорщически подмигнула:

— И кстати, не давай Цинь Яню себя дурить. Вполне возможно, что ты старше него. Так что держись увереннее!

Се Бэйян удивлённо приподнял брови. Старше Цинь Яня? Неужели он ослышался?

Хорошие актёры всегда наблюдательны. Си Цяньцян мгновенно уловила тень сомнения на его лице.

Она театрально ахнула и ткнула в Цинь Яня пальцем:

— Цинь Янь, ну ты и прохвост! Где ты нашёл этого чистого, наивного ребёнка? И ведь даже ничего ему не объяснил!

Цинь Янь вздохнул. По её довольному лицу было ясно: в Си Цяньцян снова проснулась страсть к лицедейству. Ей просто не терпелось посмотреть на реакцию Се Бэйяна, когда тот узнает правду об их возрасте.

Цинь Янь и в самом деле умалчивал о своём возрасте. Сама по себе затея студента, зовущего в свой фильм человека после трёх случайных встреч, выглядела сомнительно. А уж признайся он, что ему всего восемнадцать, это и вовсе походило бы на дешёвый развод.

Обычно невозмутимый Цинь Янь, которого ничто не могло выбить из колеи, вдруг почувствовал неловкость. Он украдкой покосился на Се Бэйяна, ожидая увидеть в его глазах недоверие или подозрение. Но там светилось лишь искреннее восхищение.

Напряжение тут же спало.

— Цинь Янь, так ты просто невероятный! — искренне восхитился Се Бэйян. — Ты что, сдавал экзамены экстерном? В восемнадцать лет учиться на третьем курсе — это потрясающе.

Режиссёр не ожидал такой реакции. Его часто называли гением, но сам он знал, что его «гениальность» — лишь результат накопленного в прошлой жизни опыта.

От этой детской восторженности Цинь Яню стало совсем не по себе. Слегка кашлянув, он постарался вернуть лицу бесстрастное выражение:

— Ерунда. Ничего особенного.

Решив замять тему, Цинь Янь перевёл разговор на дела:

— Кстати, а где Лю Чжэнвэнь?

— Он ушёл утрясать организационные мелочи, — ответила Си Цяньцян. — Предупредил, что немного задержится.

Пока они обсуждали план съёмок, в аудиторию ворвался Лю Чжэнвэнь. Он буквально брызгал слюной от ярости, глухо ругаясь сквозь зубы.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Цинь Янь.

— Да старые маразматики из хозчасти совсем обнаглели! — в сердцах выпалил Лю Чжэнвэнь.

На режиссёрском факультете без хорошей техники никуда. Академия закупала профессиональное оборудование для практики студентов, но из-за его баснословной стоимости объёмы поставок оставались скромными. В обычные дни аппаратуры хватало, но в период курсовых, дипломов или крупных конкурсов за камерами выстраивалась очередь.

Нынешний Международный студенческий кинофестиваль лишь усугубил проблему. На конкурс заявилось около пятидесяти команд. Каждой требовалась как минимум одна камера, а некоторые планировали многокамерную съёмку. Модели различались по характеристикам, и за лучшие экземпляры разгорелась настоящая война.

Чтобы избежать хаоса, администрация ввела временные правила: забронировать технику можно было только после официального утверждения проекта, предоставив подробный съёмочный план.

У команды Цинь Яня не был готов даже сценарий, сроки поджимали. Режиссёр не хотел терять драгоценные дни в ожидании аппаратуры и отправил Лю Чжэнвэня, прекрасно знавшего все тонкости вузовской бюрократии, зарезервировать технику заранее.

Выслушав сбивчивый рассказ старшекурсника, Цинь Янь нахмурился.

Суть ограничений сводилась к одному: до окончания фестиваля брать камеры имели право только те группы, чьи проекты прошли официальную регистрацию. Для команды Цинь Яня это было непреодолимым препятствием — их заявку ещё даже не допустили ко второму туру рассмотрения.

Решение руководства казалось логичным и заботливым, но Цинь Янь почуял подвох.

— Погоди, — прервал он Лю Чжэнвэня. — Но ведь не мы одни провалили первый отбор. Другие группы тоже переделывают заявки. Как дела у них?

Руководство академии не могло пойти на столь очевидную глупость, которая вызвала бы бунт среди студентов.

Лицо Лю Чжэнвэня исказилось от злости.

— В том-то и дело! Этот смотритель на складе заявил, что у остальных мелкие недочёты, которые они легко исправят, поэтому их бронь остаётся в силе. А наш проект, мол, «абсолютно бесперспективен», и пока комиссия лично не подпишет одобрение, никакой техники нам не видать!

Он сплюнул от досады:

— Ты же знаешь этого борова Ван Сунчжи со склада. Видел бы ты его самодовольную харю! Ссылается на инструкции и твердит, что ничего не может сделать.

Цинь Янь прекрасно помнил этого персонажа. Ван Сунчжи не мог отличить фокусное расстояние от выдержки и занимал тёплое местечко исключительно благодаря связям. Этот мелкий самодур обожал строить козни студентам, особенно парням.

Очевидно, за его спиной стоял ректор Цао Фан. Натиск на группу Цинь Яня приобретал системный характер.

— И что будет, когда мы наконец подадим заявку, а свободных камер уже не останется? — спросил Цинь Янь.

— А ничего! — хмыкнул Лю Чжэнвэнь. — Этот гад ухмыльнулся и сказал крутиться самим. Сунул мне какую-то затасканную любительскую мыльницу и заявил, что для нашего «пустого» сценария и обычного DV-ридера за глаза хватит. Мол, нечего переводить профессиональную плёнку на всякую дешёвку.

Это было откровенное, наглое вредительство. Даже у сдержанного Цинь Яня внутри всё клокотало от ярости.

Конечно, он мог бы обратиться за помощью к куратору Хэ Цзяньхуа или другим лояльным профессорам. Проблему с камерами они бы решили. Но Цинь Янь понимал: это лишь верхушка айсберга. Если Цао Фан задался целью утопить их проект, он найдёт кучу других зацепок.

Начнётся бумажная волокита с бюджетом, внезапные проверки съёмочной группы, а под конец у них отберут право на финальный монтаж.

Творить шедевр в кандалах — сомнительное удовольствие.

Режиссёр до сих пор не мог взять в толк, чем заслужил такую личную неприязнь со стороны ректора.

Причина была проста: на кону стояло будущее сына ректора, Цао Фэйхуна. Ради него высокопоставленный чиновник наплевал на приличия и опустился до травли первокурсника. Ректор делал всё, чтобы именно проект его отпрыска стал главным фаворитом от академии и завоевал награды на международной арене.

В голове Цинь Яня мелькнула дерзкая мысль: отказаться от государственного финансирования и снимать на свои деньги. Это развязало бы ему руки. Но он помнил о долге перед академией и лично Хэ Цзяньхуа, оказавшим ему огромную поддержку. Портить отношения с руководством окончательно не хотелось.

Подавив раздражение, он глубоко вздохнул:

— Ладно. Давайте вернёмся к сценарию.

Хотя встреча именовалась коллективным обсуждением, солировал исключительно Цинь Янь — в вопросах драматургии ему равных не было.

Он изложил коллегам суть нескольких набросков, которые подготовил за последние дни.

Для победы на студенческом фестивале не требовалась запредельная глубина мысли или сложнейший артхаусный сюжет. Главное — захватить внимание зрителя с первых секунд. Коммерческий потенциал ценился здесь превыше всего.

— Наша задача — выжать из зрителя эмоции, — объяснял Цинь Янь. — Я построил эти синопсисы вокруг базовых чувств: радости, гнева, печали и веселья. Но в каждом из них словно не хватает финального штриха. Есть мысли?

Си Цяньцян и Лю Чжэнвэнь в один голос уверяли, что идеи великолепны, но режиссёр лишь хмуро качал головой. Его перфекционизм требовал большего.

Молчавший до этого Се Бэйян, который чувствовал себя неловко среди профессионалов, несмело поднял руку:

— Если мы говорим о базовых эмоциях... почему бы нам не взять за основу...

http://bllate.org/book/37194/4862871