Лян Цзиань слегка нахмурил брови:
— Дядя Хэ, с каких пор ты научился говорить обиняками?
Хэ Вэнь вздохнул и с некоторым неудовольствием посмотрел на Шэнь Линцзюня, который спал мертвецким сном и ничего не соображал. Мысленно он подумал: неужели обязательно обсуждать это прямо у человека над ухом? Вдруг ты услышишь что-нибудь, что тебе не понравится, в следующую секунду поднимешь его за шкирку и снова начнешь отчитывать, как прошлым вечером, — и что тогда делать?
— Кажется, он встречается с тем молодым господином, — Хэ Вэнь выразился более мягко. — Мы расспросили нескольких одноклассников нашего юного господина, все говорят, что не знают, когда именно они сошлись. Наверное, просто детские замашки, решили побаловаться по наитию.
Лян Цзиань усмехнулся:
— Встречаются?
Вчера вечером, сидя в машине, он через зеркало заднего вида отчетливо видел, как глазенки этого крашеного блондина прилипли к лицу Шэнь Линцзюня, даже не пытаясь скрыть грязные помыслы.
А Шэнь Линцзюнь, казалось, вовсе ничего не замечал.
Вспомнив слова о том, что он отупел настолько, что остался на второй год, Лян Цзиань с полминуты вглядывался в его лицо и даже почувствовал, как в висках запульсировало от боли.
Если этого младшего брата и дальше никто не станет опекать, и он вот так вырастет в далеком маленьком городке, во что в конце концов превратится?
Долгое время спустя он притворил дверь спальни и распорядился, обращаясь к Хэ Вэню:
— Сделай так, чтобы этот Цзи Юйсюань больше никогда с ним не связывался.
— На учебу его нужно возить на машине с личным водителем, сделай так, чтобы он как можно меньше общался со всякими сомнительными личностями.
Хэ Вэнь послушно кивнул на каждое слово, однако в душе сильно удивлялся. Он прослужил в семье Лян двадцать лет и, можно сказать, вырастил Лян Цзианя на своих глазах, но никогда не считал этого старшего молодого господина человеком, обладающим большим состраданием или чувством ответственности.
Он даже думал, что Лян Цзиань пропустит мимо ушей предсмертную волю Лян Цзиньвэя, но никак не ожидал, что тот не только заберет Шэнь Линцзюня к себе, но и начнет вникать в его повседневные мелочи.
Словно и впрямь собрался взять на себя ответственность старшего брата.
— Пусть на кухне оставят для него ночной перекус, — сказал Лян Цзиань. — На случай, если проснется посреди ночи и проголодается.
Четвертая глава
Шэнь Линцзюнь проспал до семи часов утра следующего дня, пока Хэ Вэнь не зашел разбудить его в школу. Только тогда парень сонно заморгал и открыл глаза.
Он не страдал непривычкой к новым местам, а качеству его сна мог позавидовать любой — пушка не разбудит. Взъерошив волосы на голове, Шэнь Линцзюнь улыбнулся Хэ Вэню. Хотя в душе он противился идее идти в школу всеми фибрами души, открыто ослушаться не смел и шустро побежал умываться.
Выглаженная школьная форма висела на плечиках. Сам Шэнь Линцзюнь пока не имел ни малейших планов на учебу и лишь молча молил про себя, чтобы Лян Цзиань не заставил его учиться заново с первого года старшей школы. К счастью, за завтраком Хэ Вэнь в общих чертах обрисовал ему обстановку, а заодно предупредил:
— Молодой господин, в Первой средней школе очень высокие стены, да и в целом материальная база на высшем уровне.
Услышав это, Шэнь Линцзюнь как раз запихивал в рот яйцо и чуть не подавился желтком. Он не привык, когда во время еды над ним кто-то стоит, и думал лишь о том, как бы поскорее со всем покончить. Мог ли он предположить, что Хэ Вэнь так вежливо намекнет ему не перелезать через стену и не прогуливать уроки? Парень закашлялся до багрового цвета лица и слез из глаз.
Хэ Вэнь вовремя протянул ему стакан молока и с мягкой заботой произнес:
— У нас еще полно времени, молодой господин, не спешите.
— Хозяин приготовил для вас кое-какие канцелярские принадлежности, все они уже лежат в рюкзаке.
Лян Цзиань обращался с ним как с первоклассником начальной школы, но Шэнь Линцзюню это даже понравилось. При Хэ Вэню ему было неудобно заглядывать внутрь, и лишь усевшись в машину, везущую его в школу, он с нетерпением расстегнул рюкзак, чтобы всё тщательно осмотреть.
В вопросах учебы этот брат Лян Цзиань, судя по всему, подошел к делу основательно: мало того что перевел его в лучшую Первую среднюю школу города и устроил в лучший выпускной класс, так и так называемыми канцелярскими принадлежностями оказались вовсе не тетрадки с ручками, а смартфон, планшет и обучающий компьютер.
Шэнь Линцзюнь пришел в дикий восторг. Свой старый подержанный телефон он таскал уже больше трех лет, и у того еле-еле хватало мощи не зависать в мессенджерах. Получить от Лян Цзианя замену было всё равно что дождаться подушки посреди дремоты — настоящая помощь в нужный момент.
Но стоило ему во всем разобраться, как выяснилось: абсолютно всё работало в детском режиме, и без пароля было невозможно запустить ни одно развлекательное приложение. Мультики ограничивались «Автобусом Тао-Тао», и только словари с обучающими программами функционировали как положено.
Пылавшее радостью сердце Шэнь Линцзюня мгновенно увяло. Ни на что не надеясь, он открыл оставшиеся две программы: баланс счета, как и ожидалось, равнялся нулю.
Он обхватил рюкзак руками и с опустошенным видом откинулся на спинку сиденья. А ведь он думал, что Лян Цзиань, пожалуй, счел неудобным давать деньги лично в руки, чтобы не портить их только что завязавшиеся отношения, и тайком положит их на счет, или боялся, что брать будет неловко, да и у Хэ Вэня окольными путями не расспросишь... Кто бы мог подумать, что у этого человека хватит совести вообще ничего не дать!
Разве Лян Цзиань не знает, что человеку, отправляющемуся в большой мир, нужны деньги?!
Прижав к груди эту кучу бесполезного железа, Шэнь Линцзюнь с мертвенно-бледным лицом прижался лбом к оконному стеклу. К тому моменту, как машина подъехала к школьным воротам, его душа уже давно покинула тело. Он слишком отвык от учебы, и теперь при виде такой толпы людей, а в особенности при мыслях о грядущих уроках и домашках, его начинало тошнить.
У входа его ждал преподаватель — очень мягкий на вид пожилой учитель. Он проводил новичка в класс и попросил вкратце представиться. Всего в классе было около тридцати человек, и Шэнь Линцзюню досталось место на последней парте у окна, откуда, стоило лишь поднять голову, открывался вид на школьную глициниевую аллею.
Только прибыв на место, парень узнал, что Первая средняя школа на самом деле является частной старшей школой с баснословной платой за обучение. Около восьмидесяти процентов учащихся составляли дети богачей, приехавшие ради галочки перед учебой за границей, для которых три года здесь были лишь промежуточным этапом. Остальные же являлись тщательно отобранными круглыми отличниками, с которых не брали ни копейки за учебу, предоставляя взамен лучшие условия и богатейшие ресурсы.Шэнь Линцзюнь чувствовал себя чужим на оба фронта, мысленно ворча, что лучше бы эти деньги отдали ему напрямую — всё равно толку от учёбы никакого, а ему бы этого хватило надолго.
Утром было три урока: математика, физика и биология. Он ничего не понимал, но спать не смел — страх перед учителями, похоже, был заложен у него в костях с самого детства. Лишь во время большой перемены посередине дня он, казалось, окончательно выбился из сил и уткнулся носом в парту. Из-за сильной сонливости лицо чуть не вределось о дерево, но боли он не почувствовал: кто-то протянул руку и подставил ладонь. Шэнь Линцзюнь лишь почувствовал, как нос ткнулся в чужую ладонь, и тут же встрепенулся, снова приходя в себя.
Он смущенно опустил голову и похлопал себя по лицу, думая, что этот человек помог ему просто попутно. Каково же было его удивление, когда при новом подъеме головы их взгляды встретились. Шэнь Линцзюнь бросил на него косой взгляд и немного смущенно поблагодарил:
— Спасибо тебе.
Чжоу Шунань немного посмотрел на него и ответил:
— Не за что. Если бы ты так приложился лицом, то, пожалуй, заработал бы носовое кровотечение. Хочешь спать — просто ложись и спи, учителя ничего не скажут.
Шэнь Линцзюнь рассеянно кивнул. Он перевелся сюда только в первый день и еще никого толком не знал. Внезапное внимание со стороны кого-то вызывало у него одновременно и благодарность, и врожденную из-за прошлых событий настороженность, а от того, что этот парень продолжал стоять рядом, ему стало неуютно.
Чжоу Шунань, казалось, что-то заметил и с мягкой улыбкой произнес:
— Меня зовут Чжоу Шунань, я сижу прямо за тобой. Время свободной активности скоро закончится, не хочешь сходить пообедать вместе? В школьной столовой неплохо кормят.
В Первой старшей было целых пять столовых, а территория школы была такой огромной, что без проводника он действительно мог легко заблудиться. Шэнь Линцзюнь тут же отбросил свою бдительность и поспешно согласился.
Он ужасно боялся остаться один, к тому же, если Лян Цзиань вдруг забудет пополнить его карточку для столовой, временный товарищ вполне сможет выручить его из беды.
Шэнь Линцзюнь думал, что этот парень и внешне, и по характеру очень мягок, так что вряд ли он окажется каким-то дурным человеком.
В очереди за едой они с Чжоу Шунанем стояли друг за другом. Чжоу Шунань завел с ним разговор, спрашивая, почему он решил перевестись в самую середину второго полугодия выпускного класса. Шэнь Линцзюнь что-то невнятно пробормотал, выбирая, что можно рассказать, и не смея упоминать, чьим именно внебрачным сыном он является.
Он слегка повернул голову, а Чжоу Шунань сверху вниз заметил крошечную родидинку на его опущенных веках. Опустив взгляд еще ниже, он разглядел даже крошечную родинку на ключице под расстегнутым на одну пуговицу воротником рубашки.
По правде говоря, Шэнь Линцзюнь был поищем хорош собой — причем обладал настолько яркой и выдающейся внешностью, что привлекал всеобщее внимание в любом месте. Иначе Чжоу Шунань не проявил бы к нему такого огромного интереса: в Первой старшей хватало праздных мажоров, а кто-то вроде Шэнь Линцзюня, совершенно лишённый агрессии, казался настоящей редкостью.Рука, засунутая в карман брюк, нетерпеливо чесалась — так и хотелось потрогать его за мочку уха. Шэнь Линцзюнь же, чувствуя себя под этим взглядом как на иголках, не понимал, то ли это игра его воображения, то ли нет, и лишь надеялся, что эта очередь за едой поскорее закончится.
— Порцию кисло-сладких ребрышек, креветки с васаби и тушеный кейл, — быстро выпалил он название блюд и отсканировал лицо. Автомат сообщил, что на карте столовой осталось 9972 юаня. Глядя на эту четырехзначную сумму, Шэнь Линцзюнь на мгновение погрузился в странное молчание, даже не услышав, как к нему обращается Чжоу Шунань. Подхватив поднос, он с раскрасневшимся от злости лицом зашагал прочь.
Вся его воинственность тут же вылезла наружу, он стал похож на взъерошенного ежа.
Чжоу Шунань взял еду, сел напротив него и заботливо спросил:
— Что случилось?
Шэнь Линцзюнь сквозь зубы бросил, что ничего, а сам яростно вгрызался в ребрышки, мысленно уже песоча Лян Цзиань с головы до ног. С какой стати этот человек всё продумал настолько тщательно?! Неужели так боится, что он умрет с голоду, раз закинул на карту столько денег? И какой теперь у него есть повод просить карманные расходы?
Теперь, даже если ему захочется купить бутылку колы, в карманах звенит всего пара монеток. Лян Цзиань одновременно прижимистый и щедрый — чего он вообще от него добивается?
Раздражение в душе было одним делом, но за едой рот работал без остановки. Блюда в столовой совсем не походили на стряпню для больших масс: ребрышки не были сухими, а креветки оказались свежими. Шэнь Линцзюнь уплел всё до последньої крошки, в то время как сидевший напротив Чжоу Шунань почти не притронулся к еде. Словно заметив его то взлетающие, то падающие приступы бдительности, Чжоу Шунань на этот раз не пялился на него в упор и больше ни о чем не расспрашивал, а лишь сообщил, что учителя в Первой старшей школе не слишком свирепствуют и ученикам разрешено пользоваться телефонами, так что ему не придется с дрожью в коленках из последних сил бороться со сном на уроках.
Шэнь Линцзюнь кивнул, немного подумал и снова спросил:
— А экзаменов будет много?
Чжоу Шунань ответил:
— В конце месяца пройдет рубежное тестирование, но обычно больше половины учеников в нем не участвуют, достаточно лишь согласия родителей.
Лицо Шэнь Линцзюня скривилось от горькой гримасы, он весь осунулся. Лян Цзиань так сильно жаждет отправить его учиться, что наверняка заставит сдавать этот экзамен. И если он в итоге выдаст результат хуже собачьего дерьма, а потом заявится домой, еще неизвестно, как его отчитают.
Хотя до сих пор Лян Цзиань почти с ним не контактировал, в сознании парня он уже превратился в нечто вроде персонажа страшной сказки — стоило лишь чуть-чуть задуматься, и казалось, что небо рушится.
Когда он хмурил брови, выражая явное раздражение, его лицо почему-то приобретало на редкость жалобный вид. Чжоу Шунань приподнял бровь:
— Переживаешь из-за экзаменов? Хочешь, я буду с тобой заниматься?
http://bllate.org/book/37192/4632197
Готово:
