Готовый перевод I Became Famous After Teaming Up with the Future Top Idol / Стать знаменитым? Легко, если твой партнёр по CP — будущий топовый айдол!: Глава 7

Ань Хэчан едва не задыхался от ярости, но так и не смог сразу найтись с ответом.

Он-то считал Чэн Лэ мягкотелым тюфяком, об которого каждый может вытереть ноги. А тот оказался колючей ракушкой, что разжимает створки далеко не перед каждым, зато при случае способна больно прищемить палец.

Лишь спустя пару мгновений к нему вернулся голос:

— Рановато радуешься! Если Жэнь Янчжоу не запал на меня, с чего бы ему западать на тебя?!

Чэн Лэ усмехнулся:

— А мне его симпатия без надобности.

— Ты даже перед этим ноунеймом Ли Юйаном стелешься! — отчеканил Ань Хэчан. — Из нас двоих только ты здесь паршивая подстилка!

При этих словах Чэн Лэ наконец перестал уплетать шашлычки.

Решив, что попал в самое больное место, Ань Хэчан воссиял от превосходства.

Чэн Лэ поднял взгляд. На миловидном лице собеседника откровенно читалось самодовольство.

Чэн Лэ сокрушённо покрутил головой:

— Не тебе судить, кто я и каков. К тому же мне нравится угодничать. Не только перед Ли Юйаном — я могу угодничать и перед Чжоу Хуэйанем, и перед Ян Хунвэнем, да хоть перед Чжан Чэнпином! Перед кем угодно, кроме тебя. Знаешь почему?

Чжоу Хуэйань, с трепетом наблюдавший за их словесной дуэлью, после этих слов опомнился и поспешно вмешался:

— Ань Хэчан, все люди общаются по-разному! Ли Юйан сам по себе холодный, а Лэлэ — открытый и душевный, иначе они просто не нашли бы общий язык. Как ты вообще можешь говорить, будто он перед кем-то «стелется»?

Ань Хэчан выпрямился, тяжело и часто дыша, и с ненавистью уставился на Чэн Лэ. Заступничество Чжоу Хуэйаня пролетело мимо его ушей.

Чэн Лэ чеканил слова не спеша:

— Да потому что ты глуп, жёлчен и от тебя разит гнилью.

В словесных перепалках Чэн Лэ спуску не давал никому. Его жизненный принцип был прост: не трогай меня — и я не трону тебя. Живём мирно, но если нападёшь — мало не покажется. Внешне мягкий и уступчивый, внутри он обладал стержнем. Свой оскал он демонстрировал редко, но это вовсе не означало, что у него нет зубов.

Ань Хэчана чуть не хватил удар. Глаза налились кровью, а миловидные черты лица исказились в отвратительной гримасе:

— Ты про кого это ляпнул, сука?!

— А ты про кого? — донёсся из коридора знакомый голос.

Он звучал ледяно, а в глубине прослеживались явные нотки закипающего гнева.

Чэн Лэ обернулся и увидел Ли Юйана, приближавшегося к Ань Хэчану.

Выход из коридора его комнаты заслоняло пышное декоративное растение, так что никто не мог сказать, как давно он там стоял и сколько успел услышать. Ли Юйан мог бы спокойно пройти мимо, не ввязываясь в чужой конфликт, но предпочёл вмешаться.

В руках он держал стеклянный стакан. Когда он поставил его на стойку, раздался звонкий щелчок, от которого у присутствующих ёкнуло сердце. Ань Хэчан на мгновение струсил, но тут же одёрнул себя:

«Мы оба безызвестные ноунеймы, причём Ли Юйан даже ничтожнее меня! С какой стати я должен его бояться?»

— Говоришь, Чэн Лэ передо мной стелется? — подал голос Юйан. — А почему я не в курсе?

— Не хрен придуряться! — фыркнул Ань Хэчан. — Когда перед тобой угодничают, тебе это только в кайф!

Ли Юйан окинул его равнодушным взглядом:

— А у тебя богатая фантазия. Напомни-ка, кем ты работаешь? Актёром, кажется?

— Да, актёром! И что дальше?!

— Да ничего. Профессия тебе идеально подходит, — ровным тоном произнёс Юйан. — В твоей голове крутится больше вымышленных драм, чем сценарист способен написать за всю жизнь. Продолжай в том же духе — глядишь, и главную кинопремию получишь.

Ярость Ань Хэчана достигла предела. Один против троих, у него не оставалось ни единого шанса на победу. Однако гнев сокрушил остатки разума — казалось, он вот-вот сорвётся с места и вцепится им в глотки!

Юйан насмешливо отвёл взгляд и невозмутимо добавил:

— Жаль только, что на твоём пути попался я.

Услышав это, Чэн Лэ мысленно сотворил заупокойную молитву по Ань Хэчану.

Тот же, не ведая ни страха, ни того, с кем имеет дело, лишь с презрением хмыкнул:

— Попался на твоём пути? И что ты мне сделаешь, ничтожество?

— А вот увидишь, — Ли Юйан даже не взглянул на него, сделав глоток воды. — Это шоу станет последним в твоей карьере. Так что выложись по полной.

Шум, поднятый Ань Хэчаном, наконец привлек внимание съёмочной группы.

Из коридора выбежал сотрудник в пижаме:

— Что у вас тут за гвалт?! Почему не спите?

Чэн Лэ и Чжоу Хуэйань неловко замерли, всё ещё держа в руках шпажки с шашлычками.

— Угоститесь? — предпринял попытку разрядить обстановку Чэн Лэ.

Сотрудник скривился:

— Вы вроде артисты, а о фигуре вообще не думаете! Что у вас тут стряслось? На другом конце коридора слышно, как вы орёте!

Он перевёл взгляд на Ань Хэчана. Тот стоял мертвенно-бледный, сжав кулаки до дрожи. В очередной раз фыркнув, он развернулся и ушёл к себе.

Чжоу Хуэйань проследил за его уходящей спиной и состроил гримасу Чэн Лэ.

Убедившись, что конфликт исчерпан, сотрудник ушёл.

Оставшись втроём, парни замялись. В Чэн Лэ тут же проснулась жилка услужливого подобострастия: он подставил Ли Юйану стул и с лисьей ухмылкой пригласил:

— Присоединяйся к нам, брат!

Ли Юйан немного помешкал, но всё же присел, бережно сжимая свой стеклянный стакан.

Чэн Лэ протянул ему шпажку, но Юйан замер и не взял её. Погрузившись на пару секунд в раздумья, он спросил:

— А что значит «стелиться»?

Чэн Лэ оцепенел.

Он в изумлении воззрился на Ли Юйана: этот парень, оказывается, вообще не понимал значения слов, а только что так хладнокровно умыл соперника?!

Юйан неожиданно повернул голову, и их взгляды встретились. Расстояние между лицами едва превышало пару сантиметров.

Ли Юйан вгляделся в подрагивающие ресницы Чэн Лэ. Ему впервые пришло в голову, что у парня могут быть такие длинные ресницы — точнее, он никогда в жизни не разглядывал другого мужчину так близко.

Помолчав немного, он уточнил:

— Это... что-то вроде «целоваться»?

— Н-нет! — Чэн Лэ опомнился и отшатнулся. — «Стелиться» — это про «лизоблюдство»! Быть преданной собачонкой!

— А что значит «лизоблюд»? — не унимался Юйан.

— Да ты издеваешься! — ахнул Чэн Лэ. — Ты что, в интернете на скорости 2G сидишь?!

На этот раз Ли Юйан замолчал.

Спустя секунд десять тишины он выдавил:

—... А что значит «на скорости 2G»?

Чэн Лэ: «...»

Эта ночь явно обещала быть интересной.

Чэн Лэ попытался всё объяснить, но не смог сдержать смешка. Стоило ему прыснуть, как Ли Юйан поднялся со стула:

— Не нужны мне твои объяснения.

Подхватив свой стакан, он удалился.

Чэн Лэ посмотрел ему вослед и переглянулся с Чжоу Хуэйанем.

Тот закрыл лицо руками, а его плечи затряслись от смеха:

— Это что, цундэрэ в реальной жизни?!

Нахохотавшись, Чэн Лэ и Чжоу Хуэйань снова подняли шпажки, чтобы чокнуться, но не успели — со стороны входа в гостиную донеслись шаги и глухой стук колёсиков чемодана.

Оба одновременно замерли и повернули головы.

В помещение вошёл Киноимператор Жэнь в сопровождении двух ассистентов. Сам актер укутался так, будто собрался на тайную операцию: маска, кепка, тёмные очки.

Их взгляды пересеклись, атмосфера мгновенно сделалась натянутой. Впрочем, Чжоу Хуэйань, не имевший с Жэнь Янчжоу никаких счетов, непринуждённо поздоровался:

— Брат Чжоу, с возвращением!

Заметив Чэн Лэ, Жэнь Янчжоу смутился.

Разумеется, это смущение было исключительно односторонним. С точки зрения Чэн Лэ, помимо одной совместной игровой партии, их ничто не связывало. Он не проявлял ни малейшего флирта, и Жэнь Янчжоу давно пора было понять: к нему больше никто не цепляется, и прошлые чувства выгорели дотла.

Чего Чэн Лэ не ведал, так это того, что мысли Жэнь Янчжоу текли в совершенно ином русле. И ладно бы просто в ином — всё было куда запущеннее!

Актер искренне верил, что Чэн Лэ лишь играет с ним в «кошки-мышки». Люди, привыкшие восседать на вершине, страдают общей болезненной иллюзией: им кажется, будто весь мир в них влюблён.

Глядя на застывшего Чэн Лэ, Жэнь Янчжоу проникся к нему великодушной жалостью и первым заговорил:

— Почему не спишь?

«А мы с тобой разве на короткой ноге?» — подумал Чэн Лэ, но выдавил дежурную улыбку:

— Углеводам пора на покой, так что скоро пойду.

Вообще-то гордыня Киноимператора прослеживалась и в первоисточнике, но там её сглаживал ореол главного героя.

Обменявшись репликами, Чэн Лэ решил, что тот сейчас уйдёт. Каково же было его изумление, когда Жэнь Янчжоу снял маску и очки, велел ассистентам отнести чемодан наверх, а сам вальяжно опустился на стул, который только что освободил Ли Юйан.

Чэн Лэ медленно выпал в осадок:

«Чего-о-о?..»

— Днём всё было строго по сценарию, — с лёгкой ухмылкой произнёс Жэнь Янчжоу. — Надеюсь, ты ничего лишнего не подумал.

Подтекст был очевиден: выбор сделал не он. А под фразой «ничего лишнего» можно было додумать всё что угодно.

Коль скоро тот изъяснялся туманными намёками, Чэн Лэ ответил в той же манере, ответив зеркальной ухмылкой:

— Само собой. С чего бы мне что-то думать? Какое мне вообще до этого дело?

Сказано это было довольно жестко. В отсутствие камер Чэн Лэ не намеревался церемониться, да и посторонних вокруг не наблюдалось, так что прямота ничуть не умаляла достоинства великого Киноимператора.

Жэнь Янчжоу замер и изломал бровь. По неизвестной причине одинаковый жест у Ли Юйана выходил стильным и непринуждённым, а у него... отдавал какой-то душной наигранностью.

Он кивнул:

— Вот и славно.

Нацепив очки обратно, он под взглядами Чэн Лэ и Чжоу Хуэйаня с величавым видом поднялся.

Мысль о том, что взгляд Чэн Лэ снова прикован к нему, доставила актеру давно забытое удовольствие. Правда, мимолётная отрада почти сразу сменилась раздражением и досадой на самого себя.

Когда он скрылся на лестнице, Чэн Лэ и Чжоу Хуэйань чокнулись шпажками.

— А мне вот показалось, — понизив голос, прошептал Чжоу Хуэйань, — что Киноимператор Жэнь к тебе неровно дышит.

— С какой стати? — отмахнулся Чэн Лэ.

В оригинальном романе Жэнь Янчжоу души не чаял в Чэнь Си: их характеры и интересы идеально совпадали, и между ними царила полная гармония. А сам Чэн Лэ был лишь жалким пушечным мясом. С чего бы Жэнь Янчжоу заботиться о каком-то убогом статисте?

Чжоу Хуэйань всё равно нахмурился:

— А что у них с Ань Хэчаном днём произошло? Чего он так взвился?

— Да ничего особенного: один из кожи вон лез, чтобы угодить, а второму было плевать, — пожал плечами Чэн Лэ. — Поехали обедать, но у Жэнь Янчжоу появились срочные дела, он отпросился у съёмочной группы и свалил.

Раньше Чэн Лэ тоже ломал голову над сегодняшней строчкой сюжетной линии, но, посмотрев прямой эфир, кое-что вспомнил.

В романе был такой эпизод.

У Жэнь Янчжоу на этот день давным-давно были запланированы съёмки в другом проекте, и он заранее оформил отгул, так что времени на свидание у него оставалось от силы полчаса. Он мог бы вообще никого не выбирать. Но откажись он от встречи вовсе или уйди раньше времени — в глазах зрителей это выглядело бы как проявление невоспитанности.

Однако разрушать идеальный пейринг с Чэнь Си продюсеры ещё не планировали. Как же быть?

Съёмочная группа решила подставить кого-то другого, сохранив образ Чэнь Си безупречным. Динамо в адрес постороннего участника зрители легко простили бы, а вот Чэнь Си в этой ситуации оставался недосягаемой мечтой.

Разумеется, всё было выстроено сценаристами, а «невинные» главные герои остались ни при чём.

Чтобы подчеркнуть сладость их отношений с Чэнь Си, автор оригинального романа заставил Киноимператора выбрать именно Чэн Лэ, во всех красках расписав, насколько липучим и тупоголовым был персонаж, как Жэнь Янчжоу тошнило от его общества и с каким облегчением тот его бросил.

Читатели тогда заходились в экстазе, строча в комментариях: «Чэн Лэ — идиот, так ему и надо! Киноимператор — красава, что бросил его!»

А когда Чэн Лэ попытался выяснить отношения, актеру хватило совести лишь небрежно бросить: «Это всё сценарий, ничего личного».

Поскольку его имя совпадало с именем персонажа, Чэн Лэ поневоле примерил эту шкуру на себя.

Кулаки сжались сами собой.

Какая же редкая, породистая дрянь!

http://bllate.org/book/37168/4754209