Такая беспричинная импульсивность.
Хотя теоретически он как раз находился в подростковом возрасте, но для человека, которого жизнь прижала к самому краю, и который умудрялся совмещать учёбу с подработками, подобные беспричинные фантазии были большой редкостью.
Так что же это было...
Нет, мысленно возразил себе Фу Стин.
Нет. Наверное, у него просто на мгновение помутился рассудок. Возможно, в аромате чернил таился... еле уловимый, но соблазнительный цитрусовый сладкий шлейф, заставляющий на секунду потерять голову.
К счастью, после того как тот мужчина сел обратно, сладость постепенно рассеялась.
Фу Стин с невозмутимым видом с облегчением выдохнул и продолжил слушать то, что мужчина не успел договорить раньше:
— К тому же, даже если ты действительно ударился головой и потерял память, не помнишь ни меня, ни остальных, хорошо, что по крайней мере не забыл, кто ты такой.
— И ведь не всё же забыл.
— Даже если помнишь лишь часть, это всё равно лучше, чем не помнить ничего.
Говоря это, мужчина вдруг снова взял его за руку, висевшую у края кровати.
На этот раз он уже не обращал внимания на то, как Фу Стин мгновенно оцепенел. В мерцающем взгляде мужчины читалась непреклонная решимость, и он твёрдо, черта за чертой, вывел на его ладони два иероглифа: Ли Фэй.
Всего два простых знака, но сердце Фу Стина потрясло с невероятной силой.
А мужчина, закончив писать, поднял глаза, и его тёмные зрачки устремились прямо на него. Под обжигающим взглядом Фу Стин услышал его неторопливый голос:
— Давай познакомимся заново. Я — Ли Фэй, твой жених.
— Мы сошлись три года назад, два года жили вместе.
— У нас прекрасные отношения... по крайней мере, на мой взгляд, отношения более чем хорошие.
……
Фу Стин словно провалился в густой туман.
Он совершенно ничего не понимал.
Примечания автора:
Буря из любви с первого взгляда и полного замешательства превратила его на всё это время в бездумного робота.
Можно считать, что все внутренние монологи Фу Стина выглядели примерно так:
А———— (крик лугового собачки)
А внешне при этом — ни единого движения.
Глава 6
Вскоре несколько врачей в белых халатах постучали и гурьбой вошли в палату.
Они заново осмотрели Фу Стина и задали целую череду вопросов. Вывод был сделан быстро.
Один из докторов взял снимок и показал его обоим мужчинам.
— Посмотрите внимательно, мистер Ли, вот здесь, в затылочной части головы пациента, застрял небольшой сгусток крови. Из-за крайне сложного расположения на предыдущих снимках его было не разглядеть.
— Значит, именно этот тромб вызвал амнезию? — брови Ли Фэя слегка нахмурились, он пристально вглядывался в снимок.
— Скорее всего, именно так, — врач поправил очки на переносице.
— Но можете не переживать: теоретически эта гематома способна рассосаться сама по себе. Десять-пятнадцать дней, максимум месяц. Как только она перестанет давить на нервы, всё придёт в норму, так что излишне беспокоиться не стоит.
— К тому же за ту неделю, что мистер Фу пробыл в коме, сгусток, судя по всему, уже частично уменьшился, поэтому сейчас он хотя бы помнит, кто он такой.
— Что же касается остальной памяти, то через несколько дней она тоже должна постепенно вернуться вплоть до полного восстановления.
— Вот и хорошо, — Ли Фэй кивнул, его лицо немного расслабилось. — А если к тому времени он всё-таки не вспомнит?
— Сначала понаблюдаем, и если действительно возникнут проблемы, тогда уже назначим дальнейшее лечение. Судя по обычной практике, в течение месяца всё должно восстановиться само собой.
Услышав это, Ли Фэй по-настоящему выдохнул.
Затем он снова перевел взгляд на Фу Стина, в чьих потухших, всё ещё полных растерянности глазах мелькнула беспомощная лёгкая улыбка.
— Глупыш.
— Разобрался, в чём дело? У тебя временная амнезия.
— Ну надо же было умудриться: идти по ровной дороге, свалиться с лестницы и схватить лёгкое сотрясение мозга вместе с потерей памяти.
Говоря это, он по привычке протянул руку, словно собираясь потрепать Фу Стина по голове.
Но, видимо, испугавшись, что от этого церебральный тромбоз пациента может ухудшиться, он лишь нежно огладил его волосы.
Губы Фу Стина чуть зашевелились.
— Я, — спустя мгновенье с трудом выдавил он, — я... вовсе не потерял память.
— Да-да, знаем-знаем, — тут же подхватил самый молодой из врачей. — Мистер Ли уже всё нам рассказал. Ты думаешь, что до сих пор учишься в старшей школе. И неведомо как, но после падения с лестницы вдруг взял и переместился во времени.
Молодой врач не удержался и передразнил интонацию закадрового голоса из кино:
— Всем привет, этого парня зовут Сяо Шуай. Упав с лестницы и открыв глаза, он почему-то очутился двенадцать лет спустя...
— ...Кхе.
— Короче говоря, ты считаешь, что на дворе по-прежнему двенадцатый год до нашей эры, то есть две тысячи... тьфу, две тысячи X-третий год, а всё, что произошло за последующие двенадцать лет, начисто стёрлось из памяти. Включая твоего собственного жениха и всех друзей за эти двенадцать лет.
— Но сейчас... действительно уже прошло двенадцать лет, на дворе две тысячи X-пятый год!
— Если не веришь, у каждого из нас в телефоне есть дата, можешь проверить. А если и этому не поверишь, на улице полно прохожих. На худой конец, сегодня в семь вечера можно включить новости и послушать, что скажет ведущий?
— Эх, в общем...
— Ты просто ударился головой, твои воспоминания перепутались, вот тебе и кажется, что этот бред — чистая правда.
— Но постарайся всё-таки принять реальность?
— Ты и впрямь из-за гематомы временно лишился воспоминаний за эти двенадцать лет, вот и вообразил, будто попал в прошлое... то есть в будущее.
Врач сел, вытащил телефон, открыл камеру и повернул экран к Фу Стину:
— Как бы то ни было, сначала я помогу мистеру Фу острее почувствовать реальность.
— Тебе уже двадцать восемь лет.
— Ты ведь правда больше не шестнадцатилетний подросток, не веришь — взгляни сам?
—...
Телефон врача оказался незнакомой для Фу Стина новой моделью с плавными линиями и гибким экраном.
Он ещё не успел сообразить, как именно этот экран может сгибаться, а камера в режиме селфи уже отчётливо отразила его лицо.
Он уставился на это незнакомое, но в то же время родное лицо.
Черты его лица действительно принадлежали ему. Даже если они изменились, себя-то он узнал бы.
Только вот... это был он, и в то же время будто бы не совсем он.
По сравнению с тем истощенным, недокормленным парнишкой из старшей школы, нынешний он выглядел куда красивее. И хотя за те дни, что он провёл без сна и ухода, он немного зарос и выглядел уставшим, стоило ему собраться с духом — и он бы снова стал чертовски привлекательным.
Перед ним явно предстал более зрелый, красивый, улучшенный вариант его самого — Фу Стин никогда даже вообразить не мог, что когда-нибудь будет так выглядеть.
Дата на экране телефона действительно указывала на две тысячи X-пятый год — спустя десять лет.
Да и за окном пейзаж вовсе не напоминал глубокую зиму с её сугробами, отпечатавшуюся в его памяти.
Там зеленело лето.
И непрерывно цикады пели свои песни.
***
Спустя сутки Фу Стин выписался из больницы.
Выйдя за её порог, он только теперь осознал, что находится за границей.
Пожалуй, лишь в этой частной клинике все врачи и медсёстры были китайцами. За её же стенами раскинулся утопающий в тени кокосовых пальм тропический город, по улицам которого бесконечным потоком шли белые, метисы и темнокожие.
Впрочем, это уже не имело никакого значения.
В конце концов, среди всех ставивших его в тупик и лишающих дар речи событий последних двух дней это было сущим пустяком.
В голове по-прежнему царил кавардак.
Он безумно устал, почти не спал всю ночь, и даже после выписки его продолжало мутить от головокружения. Вот так, с ледяными руками, его и усадили в минивэн.
Руки Ли Фэя всегда были тёплыми.
Заметив, что его знобит, мужчина всё это время бережно согревал его ладони.
За последние дни Фу Стин столько раз чувствовал его прикосновения, что от первоначального оцепенения не осталось и следа — он уже вовсю привык расслабляться рядом с ним.
В машине он даже осторожно, позволив себе лишнего, сам прижался к плечу Ли Фэя.
Хотелось спать.
Хотя он и понимал, что засыпать в таком состоянии — непозволительная роскошь, его неодолимо клонило в сон. Сквозь полудрёму он услышал, как Ли Фэй отвечает на звонок тихоньким голосом:
— Да, он вчера плохо спал, поэтому выписались пораньше.
— Его нервы слишком напряжены, надеюсь, дома он сможет нормально выспаться.
— Вроде бы нет, на боли в желудке не жалуется.
— Явных эмоциональных проблем тоже нет, соматических симптомов не наблюдается.
— Угу, я обязательно буду внимательнее и стану за ним приглядывать. Спасибо, доктор Сюй, если что-то случится, я вам перезвоню.
Машина быстро доставила их обратно в загородный дом.
Это был целый комплекс вилл, похожий на ухоженный парк. Автомобиль плавно въехал на территорию, и мелькающие за окном виды оказались настолько ослепительными, что Фу Стину пришлось заставить себя взять себя в руки и снова сосредоточиться.
Ак подстриженный газон зеленел так ярко, будто его только что умыл лиصف, замысловатые кустарники отбрасывали причудливые тени, а неподалёку сквозь листву просвечивал ярко-голубой, искрящийся бассейн, похожий на сапфир, вправленный в зелёное обрамление.
Уровень роскоши вокруг полностью превосходил всё, что мог вообразить Фу Стин.
Машина остановилась у уединённого особняка.
Красная крыша, напоминавшая сказочный замок, серовато-белые кирпичные стены — всё это утопало в окружении высоких стройных кокосовых пальм и соснового бора. В небольшом саду перед домом розы, тюльпаны и множество незнакомых ему цветов сплетались в пестрый ковёр. Вода из фонтана, украшенного искусно вырезанными каменными статуями, взмывала вверх, рассыпаясь кругами ряби и сверкая на солнце мириадами бриллиантовых брызг.
—...
И это действительно их дом?
По мнению Фу Стина, это место куда больше походило на маленький замок.
Он в каком-то оцепенении вышел из машины, глядя на нереалистичность каждого листочка и каждой травинки вокруг, и был вынужден в очередной раз утвердиться в навязанной ему реальности: сейчас действительно наступило двенадцать лет спустя.
Он — шестнадцатилетний Фу Стин.
Но при этом перенёсся в тело себя же из будущего, двенадцать лет спустя, столкнувшись со всем, чем этот будущий он владеет.
Разумеется, до сих пор в этом был уверен лишь он сам. Все остальные продолжали упорно твердить, будто он — двадцативосьмилетний Фу Стин, у которого просто из-за мозговой гематомы произошло помутнение рассудка.
Что же касается бредовых речей о «перемещении во вроемя на двенадцать лет вперёд»...
Во-первых, из пришедших навестить его друзей в эту версию не поверил абсолютно никто.
Они переглянулись, а парень со слегка торчащими клыками и вовсе искренне обрадовался и заулыбался:
— Видишь, братец Сяо Фэй, переживать-то в общем-то и не о чем, верно?
— Как выяснилось, старшеклассник Тин-гэ в свои шестнадцать ни капельки не отличается от себя же в двадцать восемь. Такой же полёт фантазии и безудержное воображение!
http://bllate.org/book/37151/4626800
Готово:
