— Пир генерала?
Лу Хэн улыбался во весь рот:
— Да, он пройдет в загородной резиденции наследного принца, будет очень весело, глава ведомства обязательно останется доволен.
Он наклонился к уху Линь Жосюаня и понизил голос:
— На этом Пире генерала будет живая приманка.
Живая приманка? Линь Жосюань невольно нахмурился. Вспоминая того людоеда-мастифа «Черного генерала», так называемый Пир генерала и так называемую «живую приманку»... Эти избалованные богачи, черт возьми, вообще не люди!
Лу Хэн едва мог скрыть восторг в глазах:
— Слышал, в этот раз в качестве живой приманки будут дети крестьян лет тринадцати-четырнадцати, и мальчики, и девочки, очень свежие.
Линь Жосюань смотрел на возбужденное лицо собеседника, и в груди поднялась неописуемая тошнота. Он с трудом подавил рвотные позывы, чтобы не потерять лицо:
— Молодой господин Лу, у меня действительно очень много дел, так что я не пойду.
Лу Хэн не сдержался:
— Глава ведомства, наследный принц оказывает вам честь, не стоит...
Он запнулся и не закончил, но его лицо уже выражало крайнее недовольство, так и хотелось написать у него на лбу пять больших иероглифов: «Не ценишь оказанной чести».
Линь Жосюаню было лень с ним препираться. Он повернулся, похлопал мастера Ли по плечу:
— Мастер Ли, когда же это кресло-каталка будет наконец готово? Я хочу отправить его четвертому принцу уже завтра.
Мастер Ли льстиво улыбнулся:
— Скоро, скоро, максимум через два шичэня!
— Хмпф, — Лу Хэн недовольно фыркнул. — Ладно, мы пошли!
С этими словами он махнул рукой, приказывая двоим слугам нести огромную железную клетку, и ушел, даже не оглядываясь.
Из-за этого отвлечения с Лу Хэном кресло-каталку удалось закончить только когда уже совсем стемнело.
Мастер Ли гладил это странное кресло-каталку и не мог не вздохнуть:
— Глава ведомства, как вы до такого додумались? Почему я раньше до этого не дошел? Смотрите, внутри большого колеса есть еще одно маленькое. Если больной будет крутить его руками, то не испачкает рук.
— А это что?
— Будто кресло-каталка, но и не совсем...
Несколько мастеров с любопытством заглядывали в дверь, но Чэнь Линь стоял на страже с бесстрастным, каменным лицом, и они не решались войти.
Линь Жосюань махнул рукой:
— Чэнь Линь, ничего страшного, впусти их.
— Слушаюсь, ваша светлость, — низким голосом ответил Чэнь Линь и отошел в сторону.
Мастера переглянулись и гурьбой вошли в комнату. Вся толпа окружила кресло-каталку и начала его ощупывать, выражая восхищение.
Поначалу они немного побаивались Линь Жосюаня, но он оказался на удивление прост в общении и совсем не походил на мрачного и ужасного «главу Восточного ведомства» из слухов. К тому же, эти мастера были простыми, грубоватыми ремесленниками, и скоро они уже вовсю обсуждали конструкцию.
— Эй, глава ведомства, ваше кресло-каталка и впрямь очень хитрое!
— Этот маленький механизм, мне бы его зарисовать.
— А, а этот деревянный кружок сбоку для чего?
— Туда ставится кувшин с овечьим молоком, — улыбнулся Линь Жосюань. — У четвертого принца слабое здоровье. С этим креслом он сможет каждый день гулять на солнце и пить овечье молоко, так он быстрее поправится.
— Слабое здоровье? — Мастер Ли вдруг о чем-то вспомнил и хлопнул себя по бедру. — Точно! В императорской аптеке есть специальный порошок из тигриных костей для лечения переломов!
— Императорская аптека? — Линь Жосюань слегка опешил, а его глаза тут же загорелись.
Система говорила, что для создания «Пилюли, возвращающей жизнь», чтобы лечить главного героя, нужно собрать четыре редких ингредиента, и «белый нефритовый женьшень Восточных гор» как раз находится в императорской аптеке! Он как раз думал, как выведать подробности, и тут ему прямо под подушку подкладывают решение!
Мастер Ли кивнул:
— На днях я слышал, как тот молодой господин Лу рассказывал, что весной наследный принц взял стаю свирепых псов и поехал охотиться на медведей в Западные горы за городом. В результате упал и сломал руку! Император открыл императорскую аптеку и пожаловал наследному принцу порошок из тигриных костей. Слышал, меньше чем за месяц рука принца полностью зажила и стала еще сильнее, чем раньше!
Линь Жосюань кивнул, делая вид, что говорит между прочим:
— Кажется, я тоже об этом слышал. Лекарства в императорской аптеке, наверное, очень ценные?
— Да, да, — старый мастер погладил седеющую бороду. — Глава ведомства, я слышал, что лекарства в императорской аптеке — это дань от удельных князей, невероятно ценные. Чтобы открыть императорскую аптеку, нужен собственноручный указ императора, и только тогда старый главный лекарь Сюй откроет двери.
Один мастер средних лет почесал затылок:
— Если старый Хэ так говорит, то глава ведомства, насчет четвертого принца...
Он виновато посмотрел на Линь Жосюаня и не стал продолжать, но все в комнате замолчали.
— Я понял, ничего страшного, — кивнул Линь Жосюань.
Он, конечно, понял скрытый смысл слов мастера. Даже эти императорские ремесленники из мастерской знали, что четвертый принц Цзи Жусюэ совершенно не пользуется милостью. Император готов открыть императорскую аптеку и пожаловать порошок из тигриных костей наследному принцу, но Цзи Жусюэ — даже не надейся.
На самом деле порошок из тигриных костей не так уж важен. Травму ноги Цзи Жусюэ Линь Жосюань мог лечить и сам, эффект будет не хуже, чем от какого-то там порошка. Но вот тот белый нефритовый женьшень в императорской аптеке — это уже проблема.
Линь Жосюань покачал головой, отбросив эти мысли, и громко позвал:
— Чэнь Линь, кати кресло, возвращаемся в резиденцию.
— Слушаюсь, ваша светлость.
На следующий день во второй половине дня Цзи Жусюэ лежал на кровати, опираясь на подушки. В руках он держал тонкую книжку в традиционном переплете, но не прочитал ни единого иероглифа, а просто задумчиво размышлял о последних событиях.
В последние дни этот евнух-пес каждый день во второй половине дня приходил менять ему повязки. И действовал предельно корректно, не переходя границ. Его ежедневное питание, одежда и обувь претерпели просто колоссальные изменения: от ледяных, прокисших объедков — к свежему мясу курицы, утки и рыбы; от жестких и тонких грязных одеял — к пышным и чистым новым ватным тюфякам... Даже та шайка презренных евнухов, что смотрела на него свысока, теперь относилась к нему с почтением.
Все эти перемены произошли из-за Линь Жосюаня.
Думая об этом, Цзи Жусюэ слегка прищурился. Зачем этот евнух-пес все это делает? Неужели он правда, как говорил, после чудесного сна полностью раскаялся и решил стать хорошим человеком?
Цзи Жусюэ безразлично дернул уголком губ, его взгляд был мрачным и холодным. Неужели этот евнух-пес думает, что он проглотит столь нелепую причину?
Тук-тук! Кто-то тихо постучал в дверь.
Цзи Жусюэ пришел в себя, сунул книгу под подушку и только тогда громко сказал:
— Войдите.
Линь Жосюань открыл дверь:
— Ваше высочество.
Цзи Жусюэ уже успел скрыть мрачное и холодное выражение, даже изогнул уголки губ, явив миру безупречную, невинную и добрую улыбку:
— Глава Линь, вы пришли.
Линь Жосюань подошел к кровати и, улыбаясь, спросил:
— Как ваше высочество себя сегодня чувствует?
— Благодаря заботам главы ведомства, намного лучше, — кивнул Цзи Жусюэ.
— Давайте я поменяю вам повязку.
Цзи Жусюэ тихо опустил ресницы, не стал говорить ни слова и сам расстегнул нательную рубашку, обнажив грудь, покрытую мелкими плотными корочками.
Линь Жосюань кончиками пальцев зачерпнул немного мази от ран и, как обычно, осторожно начал намазывать ее. На протяжении всего процесса Цзи Жусюэ держал ресницы опущенными. На его белоснежном личике не было ни единой эмоции, но его тело уже не было так напряжено, как раньше.
— Ваше высочество, повернитесь, пожалуйста.
Цзи Жусюэ повернулся, обнажив такую же тонкую спину, усыпанную мелкими корочками.
— Все еще больно? — спрашивал Линь Жосюань, намазывая мазь.
Цзи Жусюэ покачал головой:
— После того как образовались корочки, уже не так больно, как раньше. Просто немного чешется.
— Даже если очень чешется, не чешите, иначе останутся шрамы, и их будет трудно свести. Ваше высочество понимает?
— М-м, я понял, — кивнул Цзи Жусюэ.
Линь Жосюань был очень доволен. За эти дни отношение Цзи Жусюэ к нему стало намного мягче. Хотя Линь Жосюань и понимал, что этот парень — тот еще черный лотос и так просто ему не поверит, но всему свое время, постепенно все наладится.
Закончив с повязкой, Линь Жосюань таинственно улыбнулся:
— Ваше высочество, я покажу вам одну вещь.
Цзи Жусюэ с недоумением спросил:
— Какую вещь?
— Ваше высочество, подождите немного. — Линь Жосюань повернулся и вышел за дверь, а затем вкатил внутрь некую конструкцию. — Ваше высочество, смотрите.
Кресло-каталка.
Или, точнее, многофункциональное кресло-каталка из соснового дерева, созданное на основе современной эргономики и воплощенное в жизнь благодаря искусной работе древних императорских мастеров.
— Это... — Цзи Жусюэ смотрел на невероятно изысканное и сложное кресло-каталку и слегка остолбенел.
— Я заказал это кресло-каталку в Мастерской императорского двора. Теперь с его помощью ваше высочество сможет каждый день выезжать на солнце.
Линь Жосюань, чрезвычайно довольный, подкатил кресло к кровати и крутил его на триста шестьдесят градусов, демонстрируя его Цзи Жусюэ, словно хвастаясь сокровищем.
— Смотрите, ваше высочество, оно может так поворачиваться, а тут еще можно ставить кувшин с водой...
Цзи Жусюэ завороженно смотрел на кресло. Оно было сделано из сосны и, судя по всему, изготовлено в спешке, все еще источая свежий аромат сосновой древесины. Даже срезы были совершенно новыми. Конструкция была невероятно хитрой и сложной, явно потребовалось вложить в нее много сил и души.
Он не удержался и протянул руку, коснувшись гладких подлокотников. Этот евнух-пес специально сделал это для него?
Линь Жосюань воспользовался случаем, чтобы повысить свою репутацию:
— Ну как, вашему высочеству нравится? Я знаю, что раньше зашел слишком далеко, поэтому в последние дни каждую ночь ходил в мастерскую и следил за работой. Вчера ночью его только закончили, а сегодня я уже привез его вашему высочеству.
— Вчера ночью только закончили? — Услышав это, Цзи Жусюэ невольно поднял глаза. Евнух-пес с заискивающей улыбкой преданно смотрел на него. Белки его некогда чистых глаз были покрыты кровеносными сосудами — явно он не спал несколько ночей подряд.
Это кресло-каталка, евнух-пес следил за мастерами, чтобы его сделали в спешке, только ради того, чтобы он мог выезжать на солнце?
Цзи Жусюэ молчал, медленно сдвигая брови. Его длинные пальцы, сжимавшие подлокотник, невольно напряглись, и костяшки слегка побелели.
Нет, в этом мире абсолютно не может быть такого. Этот евнух-пес сломал ему ногу, а теперь ведет себя подобным образом. За этим обязательно что-то кроется.
Видя, что Цзи Жусюэ молчит, Линь Жосюань не знал, о чем думает этот господин Цзи, и в душе слегка занервничал. Он осторожно и мягко спросил:
— Ваше высочество, сегодня как раз хорошая погода, не хотите ли, чтобы я вывез вас на солнце погулять?
Цзи Жусюэ немного помедлил, а затем ответил:
— Хорошо.
Сейчас как раз был разгар весны, апрель. Сад Холодного дворца никто не обрабатывал, и везде росла густая сорная трава, но от этого он казался еще более зеленым и пышным. А в углах кое-где рассеянно цвели мелкие белые полевые цветы.
Когда солнечные лучи коснулись его тела, Цзи Жусюэ невольно закрыл глаза.
Он очень давно не был на солнце. Как ярко. Как тепло.
Холодный дворец и был Холодным дворцом, но сад в нем был огромным. Линь Жосюань катил кресло-каталку, медленно объезжая двор, а затем остановился возле бамбуковой рощи.
— Ваше высочество, как ощущения? Если ваше высочество не против, я буду каждый день вывозить вас на солнце, хорошо?
Цзи Жусюэ невольно спросил:
— Почему?
Линь Жосюань, чего ты вообще добиваешься? В моем нынешнем положении что во мне можно найти такого, чтобы ты мог на это польститься? Неужели ты все еще думаешь об этих омерзительных вещах...
Цзи Жусюэ тут же пожалел, что задал этот вопрос. Он хотел как-то замять, но Линь Жосюань понял его превратно и терпеливо объяснил:
— Если каждый день бывать на солнце, нога заживет быстрее и не будет осложнений.
Линь Жосюань добавил про себя: если нога не будет хромой, то и психика не искривится, и он не станет тем самым злодеем, что сдирает с людей кожу.
— Ваше высочество, давайте каждый день во второй половине дня я буду вывозить вас на солнце на один шичэнь, хорошо?
Цзи Жусюэ помолчал какое-то время, затем поднял лицо и слегка улыбнулся:
— Хорошо, тогда буду обязан главе Линь.
— Тогда договорились.
Они немного поболтали о том о сем. Солнце становилось все теплее. Линь Жосюаню стало скучно, он сорвал с соседнего бамбука лист, свернул его и начал дудеть.
У-у-у-у, прямо как призрак воет.
— Ваше высочество, как я играю?
Улыбка Цзи Жусюэ слегка застыла:
— Очень хорошо.
— Правда? Я тоже так думаю, — глаза Линь Жосюаня тут же загорелись.
Получив одобрение, он задул еще усерднее. Раньше, когда он ходил с стажерами в караоке, эти маленькие негодники говорили, что у него нет слуха. Да это просто чушь собачья!
Цзи Жусюэ закрыл глаза, чувствуя, как теплое солнце ласкает его лицо. Даже это «у-у-у», доносившееся до его ушей, казалось уже не таким уж и резким.
Этот евнух-пес намеренно заискивает перед ним. Он это чувствует. Что касается того, зачем евнух-пес это делает, он пока не может понять. В любом случае, это не так уж и плохо, и он сам ничего не теряет. Но терять бдительность нельзя...
Неизвестно, сколько времени прошло, как звук бамбукового листа постепенно стих. Цзи Жусюэ повернул голову и увидел, что этот евнух-пес сидит на траве рядом с креслом, головой опирается на подлокотник и... спит.
У Линь Жосюаня было женственно-красивое лицо, тонкая белая кожа, острый подбородок, алые губы. Хотя Цзи Жусюэ был еще совсем молод, он прекрасно понимал, что это лицо невероятно красиво. Но сейчас...
С этого лица текли слюни.
Цзи Жусюэ: «...»
Солнце постепенно клонилось к западу. Линь Жосюань зевнул и постепенно пришел в себя. Он слегка смущенно почесал затылок:
— Кхм-кхм, вчера слишком поздно лег, простите.
Цзи Жусюэ покачал головой:
— Ничего страшного.
Линь Жосюань поднялся, отвез Цзи Жусюэ обратно в комнату, бережно перенес его на кровать и тщательно укрыл одеялом.
Шлеп! Когда он поправлял одеяло, на пол упала старая книжка в традиционном переплете.
Выражение лица Цзи Жусюэ на мгновение застыло. Он тут же слегка согнулся, пытаясь поднять книгу, но ему не хватило совсем чуть-чуть.
Линь Жосюань невольно вскинул брови. Этот парень, кажется, немного запаниковал. Тьфу ты, неужели эта книга... эротический роман? Ха-ха, черный лотос тоже тайком читает такие штуки? Впрочем, это нормально, молодой парень в расцвете сил, хе-хе-хе. Редко удавалось поймать этого парня на слабине.
Он внутренне посмеивался, но на лице сохранял совершенно серьезное выражение:
— Ой, что за книга?
Цзи Жусюэ поспешно ответил:
— Ничего...
Линь Жосюань одним движением поднял книгу. Он уже хотел поддразнить Цзи Жусюэ, но, разглядев обложку, слегка опешил.
Это было «Тысячесловие».
Глядя на эту потрепанную книжку, которую, судя по всему, перечитывали бессчетное количество раз, Линь Жосюань удивился. Цзи Жусюэ уже четырнадцать лет, почему он все еще читает книги для начального обучения?
— Ваше высочество читает «Тысячесловие»?
Цзи Жусюэ помолчал, а затем тихо ответил:
— Я никогда не ходил учиться в императорскую школу.
— О-о, вот как, — Линь Жосюань понял и тут же почувствовал досаду. Ну почему он всегда бьет по больному месту?
В оригинале Цзи Жусюэ не пользовался милостью, и император никак не хотел давать ему наставника, естественно, он не мог, как его старшие братья, ходить в императорскую школу и учиться у великих конфуцианцев. На самом деле, помимо хромоты и худобы, слабая грамотность была еще одной больной темой Цзи Жусюэ.
Обдумав это, Линь Жосюань пришел к выводу.
Ребенка нужно развивать морально, интеллектуально, физически, эстетически и трудолюбиво. Помимо того, что нужно вылечить ногу и откормить тело, Цзи Жусюэ нужно заставить побольше читать. Если он будет воспитывать душу и тело, то не свернет не туда.
А лучшее место для чтения в этом императорском дворце — это, конечно, императорская школа, там преподают лучшие великие конфуцианцы Поднебесной.
Но как заставить императора согласиться, чтобы Цзи Жусюэ ходил учиться в императорскую школу? Ведь этот чокнутый папаша ненавидит родного сына так, будто это его заклятый враг... Точно, еще есть дело с императорской аптекой.
Похоже, ему придется нанести визит самому императору.
http://bllate.org/book/37150/4629294
