Сюй Юаньцин не стал отвечать на вопрос, вместо этого задав свой.
Се Шу немного подумал и сказал: — Не знаю, наверное, можно призвать Бога Демонов уровня Зарождающейся Души? А если выше... выше уровень культивации уже не позволит, верно?
Если бы с помощью достаточного количества практиков на стадии Закладки Основания можно было призвать Бога Демонов уровня, способного уничтожить мир, это шло бы против самих небес.
Невозможно, абсолютно невозможно.
Юнь Жуншэн слегка приподнял веки, в его глазах плескалась едва заметная улыбка. Он произнес: — И почему же?
— Наверное, потому что для них не так уж сложно схватить сотню практиков на стадии Закладки Основания, но вот заполучить сотню практиков стадии Золотого Ядра, сотню практиков стадии Зарождающейся Души... или даже сотню практиков уровня Превращения Божества — это просто невозможно.
Верхний предел культивации демонического практика, получившего эту легенду, находился на стадии Зарождающейся Души, поэтому максимум, чего они могли достичь, следуя легенде, — это принести в жертву сотню обычных практиков на стадии Закладки Основания.
Каков был человек, таковы и ловушки, которые он расставлял.
Демонические практики поддавались манипуляциям легче всего.
Прежде в Городе Хаоса те, кто играл с человеческими сердцами и властью, неизменно занимали самые высокие посты.
Сюй Юаньцин произнес: — Если бы сегодня здесь оказался практикующий стадии Преодоления Скорби, то ему наверняка нашептали бы другое: истребить целый город практиков, забрать их Духовные меридианы и совершить кровавое жертвоприношение, дабы Бог Демонов повиновался его приказам.
— Полагаю, именно так, — отозвался Юнь Жуншэн.
Се Шу долго переваривал услышанное, после чего сухо похвалил: — Ну вы и умные, оба.
В ритуале кровавого жертвоприношения непременно должно было что-то появиться, а вот что именно — следовало спросить у Чэнь Аня из прошлой жизни... или у Чэнь Аня из будущего этой жизни.
Убить сотню личинок, тысячу личинок — всё равно что не убить ничего, лучше прикончить Царя Личинок, вырастившего их, — пронеслось в голове у Юнь Жуншэня.
Затем он услышал тихий голос Сюй Юаньцина: — Не знаю, кто внушил им эту мысль, но подобное больше не должно повториться.
Юнь Жуншэн бросил взгляд на еще не полностью застывшие пятна крови на алтаре, а затем перевел его на облаченного в белые одежды Сюй Юаньцина. Малейшая тень эмоции, скрывавшаяся на дне его глаз, сменилась отрешенным спокойствием.
После чего мысленно отозвался:
Хм.
Он от рождения был создан для убийства, а не для спасения.
Если уж спасать кого-то, то он станет спасать лишь одного человека.
Спустя долгое время Юнь Жуншэн с показной обидой подумал про себя:
Впрочем... пожалуй, можно и отступить от правила.
Кого бы Сюй Юаньцин ни пожелал спасти, он спасет.
Творить добро и накапливать заслуги.
Он вершит добро Сюй Юаньцина и накапливает заслуги Сюй Юаньцина.
Глава 6
В глубине Персиковой рощи Юнь Жуншэн смотрел на Сюй Юаньцина, стоявшего у алтаря, и на мгновение отвел взгляд, погрузившись в задумчивость.
Вскоре тишину нарушил голос Се Шу:
— Эй! Тут! Кажется, кто-то трогал механизмы?
Се Шу как раз обошел алтарь с другой стороны и, указав на него пальцем, выпалил: — На этот раз я наконец-то первым обнаружил ловушку!
Юнь Жуншэн и Сюй Юаньцин одновременно посмотрели туда.
Заметив жест Се Шу, они еще не успели предостеречь его, как его протянутая рука уже коснулась скрытого под основанием алтаря механизма —
Щелк!
Под этот тихий, резкий звук лепестки персика, кружившиеся на ветру, внезапно замерли в воздухе!
В тот же миг из алтаря с пронзительным свистом вырвалась смертоносная ци, и с грохотным звуком каменный алтарь разлетелся на мелкие куски.
Взметнулись клубы пыли, которые вместе с застарелыми следами крови превратились в густой кровавый туман, затуманивший обзор троицы.
Сквозь хаос света и теней Юнь Жуншэн увидел, как Сюй Юаньцин, стоявший ближе всех к алтарю, взмыл в воздух — его белые одежды напоминали облака, а легкие движения были грациозны, как полет птицы Цзинхун.
Раздался звонкий треск клинка. Стоя перед персиковым деревом, Юнь Жуншэн молча подумал про себя: ему следовало бы сначала спасти Се Шу.
В конце концов... боец из Се Шу, мягко говоря, никакой.
Поднявшийся хаос взметнул кровавый туман, заглушив прежний аромат персиковых цветов.
Из-под обломков алтаря вылетело несколько темных силуэтов и с диким свистом ринулось туда, где ощущалось присутствие живых существ.
С другой стороны от разрушенного алтаря Се Шу изумленно воскликнул: — Что за чертовщина?!
Юнь Жуншэн поднял взгляд: из гущи тумана материализовалась темная фигура.
Очертаниями она напоминала человека, но тело было окутано черной дымкой, а зловещие, свирепые бледно-зеленые глаза лишены всякого разума.
Это была низшая демоническая тварь — без сознания, без мысли, без воспоминаний, способная лишь нападать на все живое.
В прошлой жизни, на сто восьмом году эпохи Цзинхун, демонические твари прорвали печать Земли Крайней Бездны и выбрались наружу.
Когда низшая демоническая тварь помчалась прямо на него, Юнь Жуншэн всерьез задумался о том, что его нынешнее состояние, оказывается, вполне можно считать жизнью.
Раньше, в Земле Крайней Бездны, эти безмозглые твари поднимали шум, орали целыми ночами и не давали покоя, до того осточертев ему, что он ненавидел их всеми фибрами души.
Когда Юнь Жуншэн опустил глаза, в глубине его взглядов уже не осталось и следа мягкой, едва заметной улыбки — ее сменила холодная, безжалостная жажда убийства.
Спасать людей он не умел, зато убивать — лучше всех на свете.
К тому же, эти твари давно перестали быть людьми.
Взметнувшийся ветер потерял ароматы персикового цвета, принеся с собой не рассеявшуюся вонь крови, и ринулся вперед.
Когда Юнь Жуншэн поднял руку, скрытые под кожей его рук узоры Духовных меридианов вновь проступили наружу, стремительно окрашиваясь в багровый цвет, словно следы от тяжелых ожогов.
— Ррргух! —
— Цзинь! —
Дикий рев демонической твари слился с чистым, подобным звону родниковой воды звуком меча.
Намерение меча было чистым и отрешенным, словно холодный лунный свет, в котором таилась нежность.
Юнь Жуншэн на мгновение замер, слегка опустив поднятую руку, и поймал лепесток персика, упавший прямо перед его глазами.
Когда алые всполохи угасли, перед взором предстал Сюй Юаньцин в белоснежных одеждах.
Демонический практик под воздействием намерения меча мгновенно рассыпался на мельчайшие осколки и обратился в ничто.
Юнь Жуншэн все так же стоял у персикового дерева, пальцы его руки были согнуты, пряча сорванный лепесток глубоко в рукаве.
Жгучая боль в Духовных меридианах еще не утихла, но он словно не замечал ее — уголки его губ слегка дрогнули, складываясь в красивую, едва заметную улыбку.
Сюй Юаньцин не стал убирать меч в ножны.
Се Шу прибежал первым и затараторил: — Ах ты ж болезненный мой! Как тебя угораздило в такой момент думать о том, чтобы лепестки ловить да баловаться?
Он не уследил за языком и выкрикнул то, что подумал про себя.
Юнь Жуншэн со все той же едва заметной улыбкой на губах поднял взгляд на Се Шу.
http://bllate.org/book/37148/4626237
Готово:
