Лу Ци не спешил отдавать Цзинь Юй настольный календарь, который Шэн Юй испещрил непонятными записями: он опасался, что окружающие заподозрят неладное в их отношениях, и решил выждать некоторое время.
Цзинь Юй сдержала слово и принесла Лу Ци жареное тесто, шаомай, паровые булочки с мясом, булочки с тыквой и бобовой пастой, соевое молоко и кофе. Глядя на гору завтрака, высившуюся на его рабочем столе, Лу Ци не знал, смеяться ему или плакать:
— Медсестра Цзинь, ты что, решила откормить меня, как поросенка?
Цзинь Юй отчаянно замахала руками, отнекиваясь:
— Ты вчера не ответил на мое сообщение в WeChat, когда я спрашивала, что ты хочешь. Пришлось набрать всего понемногу: сладкого, соленого, приготовленного на пару и во фритюре, кофе и соевого молока. Выбирай, что больше нравится, а то, что не осилишь, раздам остальным.
Лу Ци не то чтобы не видел сообщения — его просто завалил своим вниманием Шэн Юй, и он забыл ответить.
— Прости, я не заметил твое сообщение, — он выбрал две булочки с тыквой, прихватил кофе и поблагодарил Цзинь Юй.
Девушка с улыбкой наблюдала за ним, и, решив, что этого недостаточно, оставила еще и небольшой пакетик с шаомай.
— Разве этим наешься? Если не осилишь шаомай, съешь их как перекус, — сказала она и добавила: — Завтра скажешь заранее, что принести. Кстати, в доме, где я живу, готовят потрясающие мини-вонтоны в курином бульоне. Доктор Лу, не хотите попробовать?
Лу Ци, поддавшись на уговоры Цзинь Юй, действительно захотел их попробовать и кивнул:
— Хорошо, тогда завтра буду благодарен за помощь.
Изначально он не хотел, чтобы Цзинь Юй тратилась, но, вспомнив, что Шэн Юй почти исписал тот календарь, понял: если сейчас запретить ей тратить деньги, девушка будет чувствовать себя неловко.
— Ого, у доктора Лу завтрак с любовью! — к ним подсел Чжэн И, коллега из отделения кардиохирургии. Он перевел взгляд с Цзинь Юй на Лу Ци, и в его глазах вспыхнул огонек сплетника: — Черт возьми! Да тут что-то назревает!
Цзинь Юй поспешила оправдаться:
— Я попросила доктора Лу об одолжении, поэтому угощаю его завтраками целый месяц. Не болтай ерунды.
Чжэн И аж поморщился от зависти и с притворным плачем протянул:
— В следующий раз, если понадобится помощь, обращайся и ко мне! Я каждое утро на работу голодным прихожу.
Цзинь Юй без раздумий сунула ему в руки оставшееся жареное тесто, мясные булочки и соевое молоко, не оставаясь в долгу:
— На, забирай. Но, доктор Чжэн, тебе нужно худеть. Ты в последнее время сильно располнел. До среднего возраста еще далеко, даже не женат, а уже заплыл жирком — внешность стремительно портится.
Чжэн И был на два года моложе Лу Ци, он всегда запросто болтал с медсестрами и был с ними в отличных отношениях. Он начал жевать булочку, которую сунула ему Цзинь Юй, не забывая при этом язвительно отвечать. Оба разговорились, перебрасываясь колкостями, словно артисты в парном разговорном жанре.
Лу Ци, которому их шум начал действовать на нервы, попросту выставил их из кабинета.
Мэй Цинчжи, напротив, любил наблюдать за оживленными молодыми людьми. Он считал, что в них бурлит жизнь. Работа врачей и медсестер и так тяжела, и если не разряжать обстановку, можно быстро сломаться под гнетом стресса. Впрочем, при общении с пациентами они обязаны быть серьезными и собранными, без малейшей небрежности.
Мэй Цинчжи засунул руки в карманы белого халата. Пользуясь тем, что обход еще не начался, он решил поговорить с Лу Ци о личном.
— В эту субботу в обед ты свободен? Иншу вернулся, поужинаем всей семьей. Вы ведь давно не виделись?
Лу Ци понимал, что Мэй Цинчжи считает его за своего, поэтому и приглашает на семейный обед. Отказать в такой сердечности было нельзя.
— Свободен, — послушно ответил Лу Ци, притворяясь, что не знал о возвращении Мэй Иншу. — Он вернулся?
Мэй Цинчжи души не чаял в своем ученике. Особенно после того, как его собственный сын попал в аварию и больше не мог держать скальпель, он решил передать Лу Ци все свои знания. Он возлагал на него огромные надежды, будучи глубоко убежденным, что талант и способности Лу Ци его не подведут.
Мэй Цинчжи не раз ловил себя на мысли, как было бы здорово, если бы Лу Ци все-таки сошелся с его сыном — тогда бы они стали по-настоящему одной семьей. Жаль, что в итоге они расстались.
Мэй Цинчжи был человеком высокой культуры и образованным интеллигентом. Несмотря на сожаление, он знал, что нужно давать молодым личное пространство, поэтому до сих пор не понимал, из-за чего именно возникло то непреодолимое недопонимание, приведшее к разрыву Мэй Иншу и Лу Ци.
— Да, вернулся. Через несколько дней выходит на работу в онкологический исследовательский институт, — Мэй Цинчжи решил поделиться подробностями. — Говорит, как бы хорошо ни было за границей, дома все равно лучше.
Лу Ци улыбнулся:
— Он и раньше так говорил.
В субботу утром Лу Ци, вопреки обыкновению, отоспался, выкроил время для спортзала, а затем заглянул в цветочный магазин за букетом лилий, которые так любила супруга учителя, и, прихватив чай, который просили купить друзья Мэй Цинчжи, отправился в гости.
Семья Мэй жила в двухэтажном коттедже. Супруга Мэй Цинчжи обожала цветы, поэтому в маленьком саду перед домом росло множество растений, за которыми она тщательно ухаживала. Стояла ранняя весна, и сад под лучами солнца выглядел особенно оживленным, словно все в нем замерло в ожидании расцвета.
Едва ступив за ворота, Лу Ци увидел Мэй Иншу: закатав рукава, он склонился над грядкой, помогая с прополкой. Он стал чуть худее, чем помнилось Лу Ци, но всё так же носил знакомые очки в золотой оправе. Его врожденная утонченность и кроткий нрав, подобный весеннему ветерку, стоило лишь взглянуть на него, в одно мгновение отозвались в сердце, разбив его привычное спокойствие.
Мэй Иншу выпрямился и одарил Лу Ци вежливой улыбкой человека, встретившегося после долгой разлуки:
— Ты пришел.
— Да, — слегка кивнул Лу Ци. — Давно не виделись.
Мэй Иншу убрал инструменты, снял перчатки и вымыл руки под садовым шлангом. Брызги воды, сверкающие на солнце и кажущиеся кристально прозрачными, упали на тыльную сторону его ладони. Лу Ци залюбовался этой картиной и невольно засмотрелся.
У Мэй Иншу были красивые руки: длинные тонкие пальцы, четко очерченные суставы. Лу Ци подумал о том, что в студенческие годы Мэй Иншу был прилежнее всех. Он без устали тренировался делать простейшие швы, и даже когда окружающие уже не находили в его работе изъянов, он сам считал, что этого мало. Тогда все на курсе знали: у Мэй Иншу самая твердая рука и самая высокая скорость, ему завидовали и им восхищались.
Увы, та автокатастрофа четыре года назад навсегда перечеркнула будущее хирурга. Хотя подвижность руки удалось сохранить, и в повседневной жизни это почти не мешало, путь в операционную был закрыт навсегда.
Мэй Иншу взял у Лу Ци подарок и повел его в дом.
Они были почти одного роста. В университете Лу Ци все пытался спорить с ним, утверждая, что выше на какие-то незначительные полсантиметра, — сейчас, оглядываясь назад, это казалось таким нелепым и смешным.
http://bllate.org/book/37139/4624704
Готово:
