Архитектура комплекса не производила впечатления старомодной. Зеркальная гладь озера отливала чистейшим синим цветом, сливаясь на горизонте с бескрайним небом.
При въезде на территорию машина миновала длинную аллею приветственных сосен. Особняк, сочетавший в себе западный и традиционный китайский стили, был окружен отдельными оранжереями и постройками в национальном духе. Занимаемая площадь оказалась немаленькой: красная черепица, белые стены, и по мере продвижения вглубь пространство вокруг постепенно сужалось.
Вэнь Цзюньхэ прибыл в дом по вежливому приглашению Хэ Хунсина.
Сидя на заднем сиденье автомобиля, Вэнь Цзюньхэ мысленно засек время: от ворот до пункта назначения прошло ровно шесть минут. Кто-то услужливо распахнул перед ним дверцу. Глядя на роскошный особняк, Вэнь Цзюньхэ почувствовал, как на его лице на мгновение промелькнуло едва уловимое выражение нетерпения и отвращения.
Он впервые оказался в столь чуждом для него месте, но в его душе не было ни малейшего трепета или благоговения — лишь раздражение и глубокий дискомфорт.
В воздухе витал тонкий аромат, напоминающий парфюмерную отдушку. Холл поражал своими размерами, и казалось, что каждый уголок этого дома буквально пропитан запахом денег.
Когда-то давно Хэ Нин долго преследовал Вэнь Цзюньхэ, ежедневно придумывая самые разные ухищрения. Вэнь Цзюньхэ уже порядком устал от этого, но в один прекрасный день после занятий к нему подошли несколько суровых мужчин с бесстрастными лицами и вежливо попросили проехать с ними.
Тогда Хэ Хунсину на вид было чуть за сорок. Годы пребывания у власти наделили его тяжелой, внушающей невольное уважение властностью.
Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и жестом предложил Вэнь Цзюньхэ присесть. Кто-то подал гостю чашку чаю, а Хэ Хунсин, неторопливо глядя на молодого человека, произнес:
— Малыш Вэнь, верно? Я пригласил тебя сегодня вовсе не с дурными намерениями. До меня дошли слухи, что мой сын увлекся тобой и пытается ухаживать.
Полно ли ребенок в таком возрасте понимать, что такое настоящая любовь? И все же, сколько себя помню, Нин-нин еще никогда ни за кем так не бегал.
И что с того? Раз он меня любит, я должен пасть ниц и благодарить небеса? — Вэнь Цзюньхэ не выказал ни малейшего страха перед Хэ Хунсином.
В голосе юноши не слышалось никакой радости, напротив, в нем сквозило лишь тягостное уныние от навязчивого внимания Хэ Нина. Вэнь Цзюньхэ уставился на мраморный пол:
— Симпатия Хэ Нина доставляет мне слишком много хлопот. Пожалуйста, вразумите его.
Хэ Хунсин окинул взглядом стоявшего перед ним юношу, словно оценивая товар, и спокойно продолжил:
— Если ты отвергнешь его, он будет очень сильно страдать.
Вэнь Цзюньхэ никак не мог взять в толк, к чему клонит Хэ Хунсин. Он-то полагал, что влиятельный глава семейства позвал его лишь затем, чтобы приказать держаться подальше от сына, ведь они принадлежали к совершенно разным мирам.
Поэтому с самого начала он занял предельно жесткую позицию.
Однако реакция Хэ Хунсина оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял. Хэ Нин отличался наивным и эгоистичным характером, а вокруг него всегда толпа прихвостней.
Выслушав слова Хэ Хунсина, Вэнь Цзюньхэ вдруг отчетливо понял, кто именно избаловал Хэ Нина до такого состояния.
Добившись всего, что у меня есть, я понял, что многое в этой жизни не имеет значения. Но мой драгоценный сын — единственное исключение, и никому не дозволено обижать его.
Хэ Хунсин сидел на кожаном диване, зажав между пальцами сигару, и сквозь клубы дыма на его лице проступил многозначительный улыбчивый оскал:
— Ты мне нравишься, но еще больше я не хочу, чтобы Нин-нин расстраивался.
Он слегка стряхнул пепел в пепельницу:
— Как насчет того, чтобы поухаживать за ним? Считай, что просто развлекаешь ребенка.
Развлекать Хэ Нина?
В тот момент Вэнь Цзюньхэ подумал: неужели он для них — всего лишь кукла на витрине, предназначенная для чужих забав?
Уходя, Вэнь Цзюньхэ бросил взгляд на висевшие на стене фотографии Хэ Нина. На снимках мальчик был запечатлен во всех возрастах — от первых неуверенных шагов до взросления, и каждая карточка была аккуратно оформлена в багет.
Вся эта наивная избалованность и своенравие Хэ Нина были очевидным плодом воспитания самого Хэ Хунсина.
Сегодня на работе Хэ Нин вдруг заметил, что Вэнь Цзюньхэ смотрит на него как-то странно.
В часы обеденного перерыва Хэ Нин, прихватив контейнер с едой, направился к Чжоу Цзи, но у самого лестничного пролета был остановлен окликом Вэнь Цзюньхэ:
— Подойди на минуту.
Хэ Нин последовал за ним и услышал вопрос:
— Почему ты тогда ничего не сказал мне о своей болезни?
Хэ Нин крепче сжал в руках контейнер. Что изменилось бы, если бы он рассказал Вэнь Цзюньхэ? Возможно, это помогло бы удержать его еще какое-то время, но какой в том был смысл? Это проистекало бы не из любви, а лишь из чувства долга. Точно так же, как когда у его отца начались проблемы: Вэнь Цзюньхэ вполне мог просто бросить его и уйти, но вместо этого заявил, что увезет его за границу.
Вэнь Цзюньхэ именно таков: внешне холодный, но в глубине души наделенный колоссальным чувством ответственности.
Хань Цин был абсолютно прав: он способен лишь стать для кого-то тяжелой ношей и камнем преткновения на пути Вэнь Цзюньхэ к успеху.
За тот период он передумал о многом. Мысль о том, что нельзя продолжать тянуть Вэнь Цзюньхэ на дно, возникла не спонтанно — она, подобно песчинкам, копилась месяцами.
— …Я уже поправился, к тому же отлично о себе забочусь.
Хэ Нин привык повторять каждому: я отлично о себе забочусь, потому что боялся проколоться во время тюремных свиданий. Стоя по ту сторону стеклянной перегородки, он всегда расправлял плечи и уверенно заявлял отцу, что у него полно друзей, на работе всё идет отлично, а жизнь бьет ключом.
Вэнь Цзюньхэ внезапно усмехнулся, протянул руку, отдернул его рукав и обнажил покрытую сыпью кожу на руке:
— И это ты называешь заботой о себе? Твой так называемый парень даже не знает, что у тебя аллергия на морепродукты? И при этом ты готовишь для него морские деликатесы.
Хэ Нин инстинктивно дернул руку назад, отводя глаза. На самом деле он просто сам не удержался и тайком стащил пару кусочков, и Чжоу Цзи здесь был ни при чем. Но какой теперь смысл в оправданиях?
Внезапно Вэнь Цзюньхэ вытащил телефон, разблокировал экран и сунул его прямо перед носом Хэ Нина. На фотографии Чжоу Цзи был прижат к автомобильному сиденью парнем в кожаной кукурте, который жадно целовал его; их слившиеся во мраке салон силуэты резали глаз своей откровенностью.
Зрачки Хэ Нина сузились:
— Откуда… откуда у тебя эти снимки?
— Разглядел? — Вэнь Цзюньхэ увеличил изображение еще сильнее, так что стали отчетливо видны движения обоих. — Немедленно расстанься со своим парнем.
Хэ Нин некоторое время молчал, вглядываясь в лицо Вэнь Цзюньхэ, испытывая смешанное с недоверием изумление: откуда вообще взялись эти фотографии? Кто их сделал? И почему они оказались у Вэнь Цзюньхэ?
Неужели Чжоу Цзи всё это время крутил шашни с тем его братцем?
— Прямо сейчас, — потребовал Вэнь Цзюньхэ.
— …Знаешь, снимать чужую личную жизнь исподтишка не слишком красиво с твоей стороны, — рефлекторно выдал Хэ Нин. Вэнь Цзюньхэ явно опешил, словно не веря своим ушам: — Тебе даже не обидно?
Он снова поднес телефон ближе:
— Ты вообще понял, чем они там занимались?
Тут Хэ Нин вспомнил, что Чжоу Цзи вообще-то числится его парнем, и его нынешняя реакция и впрямь выглядит неуместно. Опустив глаза, он пробормотал:
— Обидно, конечно. Но не ошибается только святой… К тому же очевидно, что тот парень в кожанке просто силой заставил Чжоу Цзи, он мне уже всё объяснил.
Лицо Вэнь Цзюньхэ помрачнело еще сильнее. Хэ Нин впервые видел его с таким выражением и поспешно отвел взгляд: …Мне пора идти, Чжоу Цзи ждет меня к обеду.
Подобные речи Хэ Нина буквально вызывали у Вэнь Цзюньхэ спазм в груди.
Вэнь Цзюньхэ слишком хорошо знал Хэ Нина. Раньше этот человек был всецело поглощен им одним, лип к нему как банный лист и буквально мечтал превратиться в брелок, висящий на его поясе. Стоило кому-то подойти к Вэнь Цзюньхэ чуть ближе, как Хэ Нин устраивал грандиозный скандал.
Тогда Вэнь Цзюньхэ часто не понимал: как можно всю свою жизнь привязать к другому человеку, отдав чужой воле полный контроль над собственными радостями и печалями?
Но теперь, глядя на абсолютное равнодушие Хэ Нина, Вэнь Цзюньхэ вдруг почувствовал себя чужим для него — тот выглядел до того невозмутимым, словно в него вселился совсем другой человек.
Вэнь Цзюньхэ молча сверлил Хэ Нина взглядом несколько секунд, чувствуя, как в груди нарастает непонятная давящая тоска. Тот самый Хэ Нин, который раньше взрывался из-за каждого лишнего слова, сказанного им кому-то другому, теперь мог с легкостью заявить «ничего страшного», узнав об изсине своего «парня».
Вспоминался случай, когда Хэ Нин, затеяв ссору, привел целую толпу гостей в их съемную квартиру. Распахнув дверь, Вэнь Цзюньхэ обнаружил усеянный пустыми бутылками и пакетами из-под чипсов пол и пьяного вдрызг Хэ Нина, раскинувшегося на диване, к которому льнул какой-то незнакомый парень.
Тогда Вэнь Цзюньхэ молча захлопнул дверь и уехал к тете.
Уже на следующий день Хэ Нин примчался за ним, с лицом, отмеченным печатью вчерашнего похмелья, принялся извиняться и уверять, что ему не следовало приводить людей домой. Но, оправдываясь, он тут же обиделся, повысив голос:
— Да всё потому, что ты вечно уделяешь мне мало внимания!
Вэнь Цзюньхэ редко вступал в перепалки, предпочитая отмалчиваться с ледяным выражением лица, но Хэ Нин всегда умел вывести его из себя.
— Ты же видел мое расписание, — холодно бросил тогда Вэнь Цзюньхэ. — Юный господин Хэ, земля не вертится вокруг тебя одного.
Из-за этого обращения — юный господин Хэ — глаза у Хэ Нина покраснели от злости, и он уставился на него волком.
Тогда Вэнь Цзюньхэ бросил:
— У тебя же уйма друзей, вот и выбери себе кого-нибудь, кто будет готовы бегать за тобой по первому зову!
Стоило этим словам слететь с губ, как Хэ Нин выскочил за дверь, хлопнув ею так, что та задрожала, а его спина дрожала от ярости.
Однако прошло совсем немного времени, и Хэ Нин вернулся. Шаги за дверью были торопливыми, он влетел в комнату и, вцепившись пальцами в щеки Вэнь Цзюньхэ, закричал:
— Но все они — не ты! На всем белом свете есть только один Вэнь Цзюньхэ, и мне нужен именно он!
В тот момент Вэнь Цзюньхэ остолбенел, никак не ожидав услышать подобный ответ.
Хэ Нин всегда был именно таким: если что-то ему нравилось, он был готов кричать об этом на весь мир. Когда он радовался, то возносил человека до небес, осыпая восторженными возгласами вроде Вэнь Цзюньхэ, ну до чего же ты потрясающий; а когда кто-то был ему неприятен, это сразу же отражалось на его лице, даже не пытаясь притворяться.
Все его мысли всегда были написаны на лбу.
Его было так легко обмануть, сущего простофилю.
И тем не менее, Вэнь Цзюньхэ в самые страшные кошмары не мог представить, что в конце концов его бросит именно этот простак.
А теперь, глядя на Хэ Нина, которому было совершенно наплевать на измену «парня», Вэнь Цзюньхэ словно под воздействием злых чар произнес:
— Раньше ты был совсем другим.
В первую неделю после расставания Вэнь Цзюньхэ был абсолютно уверен, что Хэ Нин позвонит. Назло собственным привычкам он включил на телефоне громкий звонок и даже на лекциях клал аппарат перед собой на парту, за что несколько раз получил предупреждения от профессора.
Месяц спустя он открыл диалог с Хэ Нином, чтобы отправить сообщение, но всплывшее системное уведомление сообщило, что он удален из друзей.
Если Хэ Нин решил уйти, Вэнь Цзюньхэ уж точно не собирался потакать его капризам.
— Хэ Нин, хочешь, я объясню тебе? Это обыкновенная измена, неужели твой порог терпимости настолько высок?
Раз уж Хэ Нин способен мириться с подобными вещами принципиального характера, то почему тогда сам он, не совершив за все время ничего подобного, заслужил предложение о расставании?
Хэ Нин прекрасно понимал, что сейчас в глазах Вэнь Цзюньхэ он выглядит полнейшим идиотом. Впрочем, в представлении этого человека он никогда особо умом и не отличался.
То, что Вэнь Цзюньхэ вообще соизволил явиться и предупредить его о том, что его «наставили рога», уже можно было считать проявлением высшей благородности.
Создавшееся положение целиком и полностью являлось расплатой за ту ложь, которую он когда-то сболтнул. Если бы Вэнь Цзюньхэ узнал, что между ними с Чжоу Цзи нет и в помине никаких романтических отношений, он бы наверняка решил, что Хэ Нин просто пускает пыль в глаза. И уж лучше казаться преданным бывшим, чем сносить триумфальные взгляды экс-возлюбленного, заявившегося с новым пассией — особенно когда этой пассией выступал Хань Цин.
http://bllate.org/book/37132/4624079
Готово:
