Все уже привыкли к такому его состоянию. За исключением Пэй Юйчао, который был с ним ближе остальных и остался посидеть рядом, все остальные разошлись по своим палatкам.
Пэй Юйчао знал, что уговаривать Хэ Бэя бесполезно, и не стал тратить на это силы, лишь присел на корточках у входа в палатку, глядя на туманную утреннюю зарю вдалеке.
— Хэ Бэй, это не твоя вина.
Генерал отправился в Цунъян, чтобы обсудить с людьми распределение провианта. Прошло оговоренных три дня, но Генерал так и не вернулся. Обеспокоенный Хэ Бэй отправился на поиски Генерала, и кто бы мог подумать, что лазутчики тайком увяжутся следом за ним, приведя к нынешней ситуации.
Хэ Бэй молчал добрую полминуты, а затем швырнул прямо перед Пэй Юйчао именную бирку, которую всё это время сжимал в руке.
Пэй Юйчао бросил на неё взгляд: на бирке извивались несколько извилистых линий дракона, и его зрачки сузились.
— Похоже, это дело не обошлось без участия той особы.
— Начиная с того, что провиант задерживался, экстренные донесения в Столицу оставались без ответа, и заканчивая покушением на Генерала — какое из этих событий было нормальным? — холодно произнёс Хэ Бэй. — Эта особа просто хочет смерти Генерала здесь.
Гортань Пэй Юйчао слегка дёргнулась, но он так ничего и не произнёс.
Спустя долгое время из палатки донёсся звук кашля, и оба поспешили внутрь, чтобы позаботиться о больном.
Очнувшись, Ци Юань какое-то время оставался в некотором оцепенении. Он несколько секунд тупо смотрел на потолок палатки, затем резко что-то осознал, повернул голову и с трудом посмотрел на Пэй Юйчао:
— Где он?
— Не успели допросить, как он принял яд и покончил с собой. Судя по именной бирке, это был подручный того человека.
Однако они не могли использовать это в качестве доказательства: в конце концов, если бы стало известно о появлении Генерала в Цунъяне, его бы обвинили в самовольном оставлении поста. Самое обидное было то, что даже это обвинение было безжалостно навязано той особой.
Ци Юань ничего не ответил, лишь нахмурился и посмотрел на Хэ Бэя.
Хэ Бэй покачал головой:
— Господин Шэнь не пострадал, его уже отправили обратно в лечебницу. Если Генерал пожелает с ним увидеться, этот подчинённый пошлёт людей, чтобы они привезли его.
Сейчас они временно располаглись лагерем в пригороде Цунъяна, планируя сразу после встречи с Генералом направиться к границе, но в нынешних обстоятельствах им пришлось отложить это ещё на несколько дней.
Ци Юань покачал головой и закрыл глаза:
— Выходите, мне нужно немного отдохнуть.
Когда в палатке никого не осталось, его лицо исказилось от боли. Рана на груди горела огнём, было тяжело даже дышать, и он изо всех сил пытался собрать воедино осколки воспоминаний.
Однако после того объятия он уже почти ничего не помнивший толком.
Осталось лишь несколько обрывков воспоминаний: свистящий ливни стрел, искры от сталкивающихся клинков, брызги крови на лице — и те были неполными.
Шэнь Цинжу, должно быть, сильно испугался.
Ци Юань медленно выдохнул, и вскоре его слегка растерянный взгляд вновь стал глубоким и сосредоточенным. Он позвал Хэ Бэя и велел ему отправить людей, чтобы те проводили Шэнь Цинжу в Столицу.
— Генерал, он спрашивает, как поживает И Шуй, — произнёс Хэ Бэй, испытывая некоторое недоумение.
В армии не было человека по имени И Шуй.
Ци Юань холодно ответил:
— Скажи ему, что с И Шуем всё в порядке, он вернулся в армию. А когда доберутся до Столицы, пусть предоставит ему полную свободу действий, больше о нём заботиться не нужно.
Шэнь Цинжу с самого начала перепутал его имя, но так даже лучше: при встрече в будущем они не узнают друг друга.
Жизнь, где приходится лизать лезвие ножа, изначально не должна была иметь ни малейшего отношения к такому человеку.
Шэнь Цинжу, о чьей судьбе так хорошо позаботились, в этот момент как раз получал радостные вести в лечебнице: его зрение наконец-то восстановилось. Он был невероятно счастлив и вечером даже съел на одну пиалу риса больше.
Хотя двое приставленных к нему людей хранили молчание, Шэнь Цинжу не падал духом.
С И Шуем наверняка всё в порядке, и когда они встретятся снова, он сможет разглядеть, как на самом деле выглядит И Шуй. Судя по характеру этого человека, он, должно быть, довольно мягкий в общении, — преисполненный ожиданий думал Шэнь Цинжу.
Однако прождав несколько дней, он услышал лишь новость о том, что И Шуй вернулся в армию. Шэнь Цинжу замер:
— Я ведь ещё не успел поблагодарить его.
— Господин Шэнь, Генерал уже отдал приказ людям сопроводить вас в Столицу. Если вам удобно, можете отправиться в путь уже завтра.
Шэнь Цинжу некоторое время колебался:
— Могу я увидеться с И Шуем?
— Люди из армии уже отправились к границе, господину не о чем беспокоиться.
Видя искренний и не терпящий возражений тон собеседника, Шэнь Цинжу пришлось умерить свой пыл.
На следующий день Шэнь Цинжу бросил прощальный взгляд на Цунъян. Шумное великолепие праздника Фонарей казалось вчерашним фейерверком. Он сел в повозку и под стук копыт ступил на дорогу, ведущую в Столицу.
Принимая во внимание особенности телосложения Шэнь Цинжу, отряд не спешил в дороге. К тому же Шэнь Цинжу очень любил любоваться красивыми пейзажами по пути, то и дело останавливаясь, так что к моменту прибытия в Столицу наступила весна, полная щебетания птиц и цветения цветов.
Войдя в городские ворота Столицы, Шэнь Цинжу распрощался со спутниками и в одиночку принялся искать адрес, указанный в письме Гу Ци.
К счастью, он проявил осмотрительность и заучил адрес наизусть, иначе сейчас ему пришлось бы совсем туго.
Опросив жителей нескольких домов подряд, он услышал лишь, что никто не знает, где находится столичная усадьба семьи Гу. Если бы не уверенность Шэнь Цинжу в том, что то письмо действительно написал Гу Ци, он бы уже решил, что всё это плод его собственного воображения.
Отягощенный тревожными мыслями, он шёл по улице и поначалу не заметил, как толпа на улице вдруг расступилась в обе стороны, словно уворачиваясь от чего-то.
Лишь когда земля слегка задрожала, Шэнь Цинжу оглянулся и увидел, как вдалеке к нему на всех парах приближается алое пятно, несясь со всё возрастающей скоростью.
— Дорогу! — раздался заносчивый и юношеский голос.
Шэнь Цинжу наконец опомнился и попытался отступить в сторону, но кто-то в толпе неожиданно толкнул его в спину. Он споткнулся и оказался прямо посреди дороги, воочию наблюдая, как на него несется разъяренный алый скакун.
Его зрачки сузились, и лишь благодаря тому, что он вовремя отпрыгнул назад на шаг, ему удалось избежать участи быть растоптанным копытами в фарш.
Однако зажатый в руке лист бумаги выскользнул, взлетел под порывом ветра в воздух и, покачиваясь, опустился прямо в руки наездника.
— Тпрру! — юноша одной рукой натянул поводья, а в другой небрежно держал белый лист. На его лице читалась присущая юношам дерзкая и безудержная удаль.
На этом листе были сведены воедино адрес, который запомнил Шэнь Цинжу, и сведения, собранные им за сегодняшний день — всё было записано в беспорядке.
Юноша бросил беглый взгляд, уголки его губ слегка приподнялись в насмешливой улыбке.
— Эй! — уставившись на Шэнь Цинжу, произнёс он. — Ты ищешь того парнишку из семьи Гу?
Столица лежала у ног Сына Неба, однако этот юноша вёл себя донельзя дерзко, но на лицах зевак читалось лишь привычное выражение. Тщательно всё взвесив, Шэнь Цинжу правдиво поведал о своей ситуации.
Юноша соскочил с лошади, небрежно бросил поводья слуге и, подняв глаза, окинул Шэнь Цинжу взглядом:
— Ты младший брат этого сопляка? Тогда почему сам не носишь фамилию Гу?
Шэнь Цинжу пришлось снова пуститься в объяснения.
— Если разобраться, ты просто нищий родственник из какой-то глуши! — Юноша холодно фыркнул. — Этот парень только и умеет, что напускать на себя важный вид. Глядя на тебя, и впрямь верится, что вы вылезли из одной навозной кучи.
Выслушав изрядную порцию насмешек и колкостей юноши, Шэнь Цинжу наконец почерпнул кое-какую полезную информацию. Сопоставив её с тем, что он ранее расспрашивал повсюду и слышал в чайных о нравах Столицы, он легко догадался, кем был этот юноша.
Юношу звали Цзи Цжао, он был единственным сыном семьи Цзи — одного из четырех великих кланов Столицы. Он издавна славился своим взбалмошным нравом, но старейшина клана Цзи без памяти любила этого единственного наследника, так что даже глава семьи Цзи никак не мог как следует проучить собственного сына. Мало того, что он вечно влипал в неприятности на каждом шагу, так к нему ещё то и дело заявлялись разъяренные пострадавшие, отчего глава семьи Цзи целыми днями только и думал о том, как бы его отлупить.
— Как раз собирался в поместье Чжан, пойдешь следом за мной, — задрав подбородок, хмыкнул Цзи Цжао.
В поместье Чжан? Разве Гу Ци не должен находиться в резиденции семьи Гу?
В сердце Шэнь Цинжу закралось сомнение, но вида он не подал. Последовав за Цзи Цжао до самого поместья Чжан, он заметил, что привратники прекрасно знали Цзи Цжао — завидев его приближение, они заблаговременно распахнули створки ворот, попутно с любопытством косясь на Шэнь Цинжу.
— На что уставились? — с раздражением прикрикнул на них Цзи Цжао.
Слуги тут же отвели глаза и испуганно опустили головы. Все они давно привыкли к нраву Цзи Цжао и знали, что он вовсе не отличается мягким характером.
Вскоре улыбчивая служанка провела их в главный зал, где навстречу им вышел юноша ровесник Цзи Цжао — красивый и благовидный, с улыбкой, от которой веяло весенним теплом.
— Цзи Цжао? Ты как здесь оказался?
— Шахматную доску из слоновой кости, которую я обещал тебе в прошлый раз, я отыскал дома и решил сразу же привезти тебе, — махнул рукой Цзи Цжао, и следовавший за ним слуга развернул свёрток, обнажая шахматную доску.
Это был редчайший нефрит — чистый и прозрачный, а вырезанные тончайшей резьбой линии разметки излучали мягкое сияние.
Юноша удивился:
— Разве твой отец не потратил уйму сил, чтобы выкупить её в другой провинции?
Тогда глава семьи Цзи ещё долго гордился этой доской, специально выставляя её напоказ во время пиров и оберегая как зеницу ока.
— Он поувлекался ей всего пару дней, а потом, как и всякую другую рухлядь, забросил пылиться в кладовую. Он ведь всё равно не играет в го, только и делает, что возится с бесполезными вещами, переводя добро изводя попусту. Уж лучше пусть она тебе послужит, — поджав губы, бросил Цзи Цжао. Заметив на лице юноши неодобряющее выражение, он немного помрачнел. — Мой отец даже не заметит, он давно забыл про эту вещь. Говорят, теперь он увлёкся диковинками с земель Силин.
— Цзи Цжао, — нахмурился юноша. — Даже если твой отец не знает, так нельзя. Это неподобающее поведение.
Цзи Цжао пришел в ярость:
— Что тут неподобающего? С каких это пор мне нужно задумываться о том, подобающе ли то, что я делаю?
— ...
И то верно, за Цзи Цжао из клана Цзи и впрямь редко водились поступки, продиктованные здравым смыслом.
Юноша не спешил затевать с ним ссору, тем более что рядом находились посторонние. Он перевел взгляд на Шэнь Цинжу и улыбнулся:
— Прошу прощения за эту сцену. Я Чжан Чжихэн из семьи Чжан, а вы, позвольте узнать...
— Шэнь Цинжу, младший брат Гу Ци! — с недовольством выпалил Цзи Цжао. — Нищий родственник из деревни.
Чжан Чжихэн с укоризной посмотрел на Цзи Цжао, а затем виновато улыбнулся Шэнь Цинжу:
— У Цзи Цжао просто такой характер, он не со зла, надеюсь, братец Шэнь не держит на него обиды.
Шэнь Цинжу торопливо замахал руками, показывая, что ничего не имеет против:
— Скажите, старший брат Гу сейчас здесь?
http://bllate.org/book/37130/4623938
Готово:
