– У тебя еще и эта функция есть? Хватит болтать ерундой, пей быстрее, у меня завтра полно дел.
Превозмогая сухие потрескавшиеся губы и воспаленные красные глаза, Линь Юй нахмурился и снова попытался отказаться:
– От этого у меня болит желудок.
Линь Юй, казалось, стал менее послушным. Не говоря ни слова, Цзян Вэйин с раздражением разжал ему уголки рта и неторопливо влил в него чашку воды. Линь Юй то и дело моргал, инстинктивно боясь поперхнуться, и был вынужден покорно сглатывать воду. Только после этого Цзян Вэйин остался доволен:
– Ну и что, что болит желудок? У кого он не болит?
Линь Юй все еще сидел на прежнем месте, пребывая в растерянности, слегка согнувшись. Из-за такой позы позвонки на его спине отчетливо выпирали, напоминая узлы бамбукового стебля, а на животе и пояснице оставался лишь тончайший слой кожи и мяса — если взглянуть сбоку, он казался тоньше бумаги. Не прошло и нескольких мгновений, как багровые следы на его шее проявились во всей своей жуткой красе, смешиваясь с синевой и фиолетом, и весь его вид казался до жалости несчастным.
– Ложись спать пораньше, завтра тебе нельзя допускать ошибок.
Нельзя было. Линь Юй снова лег. Цзян Вэйин погас свет, и темнота заполнила всю комнату. Линь Юй чувствовал дыхание Цзян Вэйина совсем рядом, за своей спиной. Сонливость исчезла, разум становился все более ясным, а в голове непрерывно крутился ход завтрашней операции. Чем старше он становился, тем хуже сопротивлялся боли, и без лекарств ему было трудно держать себя в руках. Боль пугала его куда меньше, чем потеря контроля над собой — в такие моменты он неизменно забывал, что делает, а это было ужасно.
***
Цзян Вэйин всегда просыпался очень рано. Линь Юй не любил ворочаться во сне и все еще спал, притаившись в его объятиях в той же позе на боку, со слегка согнутой спиной. В этот момент он казался необычайно мягким. Цзян Вэйин машинально коснулся его лба — тот действительно уже не так сильно горел, поэтому будить его он не стал, а просто встал с постели и направился в тренажерный зал.
Когда он, приняв душ, вернулся в комнату, служанка сообщила ему, что Линь Юй уже ушел. Цзян Вэйин кивнул и, подсчитав про себя время, решил, что все в порядке, поэтому не стал допытываться.
В этот раз в общехирургическое отделение распределили девять интернов: четверо ушли в неотложку, а те, что остались, в основном попали под крыло заведующего и заместителей. У Ли Сю вечно было полно дел: помимо того, что его то и дело приглашали на места для экспертных консилиумов, в самой больнице он дважды в неделю вел амбулаторный прием. Поэтому интерны каждый день скульскими глазами с раннего утра дежурили у кабинета Линь Юя, надеясь присоединиться к обходу и дождаться поручений.
В девять утра заместителя заведующего Линь не было и в помине, и медсестры с интернами растерянно переглядывались.
Ли Сю переспросил дважды, пока наконец один из интернов не отважился произнести:
– Мы не можем связаться с учителем Линем. Его телефон отключен.
– А запасной?
– Директор Ли, когда доктор Линь регистрировался, он сказал, что дома у него телефона нет.
– Безобразие!
Старшая медсестра презрительно скривилась:
– Ну так за ним за спиной влиятельные люди стоят, что тут поделаешь?
Ли Сю гневно сверкнул глазами, махнул рукой и скомандовал:
– Вычтите у него месячную зарплату и премию, несите мне истории болезни, я иду на обход.
– Ох, кстати, – вставила старшая медсестра. – Говорят, вчерашний консилиум по тому ребенку дал те же результаты, что и диагноз доктора Линя. В таком случае... ему все еще нужно писать объяснительную?
– Хватит на каждом шагу повторять этот доктор Линь, он заместитель заведующего, мне еще тебя учить? – Ли Сю прекрасно знал результаты. Разве к написанию всяких объяснительных кто-то относится серьезно? Но заявить, что писать их не нужно, он тоже не мог — что за дурацкий вопрос? Бросив на старшую медсестру косой взгляд и тяжело хмыкнув, он повел за собой толпу интернов к лифту.
И разминулся с Линь Юем буквально на секунду.
Линь Юй действительно опаздывал. У него не было времени возвращаться на съемную квартиру, и он наскоро сполоснулся прямо в больнице. Утром он прихватил из гардеробной Цзян Вэйина рубашку — плеча́ оказались чуть великоваты, хотя в остальном это не сильно мешало. И хотя воротник был застегнут под самое горло, голос его все равно звучал хрипло.
– Это сегодняшнее расписание? – вернувшись в отделение, он принял из рук медсестры листы назначений на операции и нахмурился. Вчерашние запланированные процедуры сдвинулись на воторую половину дня, причем время операции у педиатрического мальчика с опухолью мозга и митральной комиссуротомией у директора полностью совпадало.
– Да, директор Ли. Директор Ли только что заходил, связаться с вами не удалось, и он ушел на обход. Бланки уже подписаны.
В десять утра ему предстояло провести дезинвагинацию кишечника у ребенка из педиатрии. Случай не самый сложный, но дети — особая категория, требовалось заранее согласовать с анестезиологом региональный план, а времени оставалось в обрез.
Он торопливо кивнул и уже собрался спешить в педиатрическое отделение, но при первом же шаге в глазах слегка потемнело.
– Что с вами, директор Ли?
Линь Юй поднял руку, останавливая медсестру, которая попыталась его поддержать, и слегка побледнел:
– Простите, все в порядке.
Из-за боли в желудке, терзавшей его всю ночь, утром кусок в горло не лез. В круглосуточном магазине больницы и в столовой выстроились огромные очереди, а у него не было времени стоять вместе со всеми, так что недомогание постепенно отступило само.
Похлопав себя по пустому желудку и продолжая пролистывать истории болезни, он все так же опустил голову, когда подошел лифт.
– Утро доброе, директор Ли.
Цинь Син придержал двери лифта с улыбкой, в которой читался двойной смысл. Линь Юй кивнул ему, шагнул внутрь и вновь уткнулся в бумаги:
– Утро.
Цинь Син провел в неотложке несколько ночных смен подряд. То ли наставления Ли Сю пошли ему на пользу, то ли он сам до чего-то додумался, но при встрече с Линь Юем прежнего искрящегося напряжения между ними уже не было.
Он думал, что Линь Юй промолчит, но тот неожиданно удивил его.
– Доктор Цинь, я просмотрел расписание операций. В пятницу во второй половине дня у вас запланирована операция по поводу артериовенозной мальформации спинного мозга.
– Мгм.
Операция была крайне редкой, пациент совсем молодой — мальчик еще не дорос до четырнадцати лет. Постоянное кровотечение из паутинной оболочки, смешанная артериовенозная мальформация, колоссальная сложность и неблагоприятный прогноз. Что еще хуже, у пациента имелись проблемы со свертываемостью крови, состояние было тяжелым, и он мог не вынести вмешательства. Именно из-за последнего обстоятельства Цинь Син так долго сомневался, браться ли за этот случай. Но если бы операция увенчалась успехом, это несомненно стало бы колоссальным достижением, поэтому он все же согласился и теперь буквально лысел от ежедневных забот по составлению протокола и предотвращению осложнений.
Линь Юй немного подумал, поднял голову и произвел серьезным тоном:
– Можете уступить ее мне?
Двери лифта открылись на первом этаже, и Цинь Син выскочил наружу пулей, словно задержись он с Линь Юем еще на секунду — и он бы задохнулся от избытка воздуха прямо внутри кабины.
Линь Юй слегка удивился. Его взгляд проследил за стремительно удаляющейся спиной Циньсина, опустился ниже и замер на безупречно чистом полу лифта. В глазах на миг мелькнуло унылое недоумение — он, похоже, никак не мог взять в толк, почему Цинь Син отказал с таким гневом, и в то же время от этого отказа веяло редкой, неподдельной тревожностью.
Двери лифта открылись и снова закрылись. Линь Юй опустил глаза и протянул руку, чтобы нажать кнопку вызова, но не успели его пальцы коснуться панели, как створки разошлись сами.
Снаружи стояла женщина, всем своим видом совершенно не вписывающаяся в убранство хирургического корпуса. Похожая на знаменитость без темных очков, ослепительно красивая, она шагнула в лифт, и от ее движений по кабине волной разошелся густой, роскошный шлейф духов.
Линь Юй боком вышел из лифта — к большинству людей и вещей в этом мире он был совершенно равнодушен.
Женщина даже изумилась такому пренебрежению. Едва Линь Юй удалился, как она, не удержавшись, приблизилась лицом к зеркальной панели лифта, с любопытством выискивая, не было ли в ее облике чего-то не так.
Поликлиника соединялась с педиатрическим корпусом, а хирургия и стационар находились чуть дальше вглубь территории, разделенные полосой искусственного озера и сада. Поблизости работал круглосуточный магазин, поэтому многие медсестры и родственники пациентов любили перекусить именно здесь.
– Доброе утро, доктор Линь!
– Доброе утро.
– Утро доброе, доктор Линь!
– Утро.
Доктор Линь прославился в самом начале своей карьеры. Все эти люди здоровались с ним, и хотя он никого из них не знал, Линь Юй неизменно отвечал каждому. Он не умел улыбаться: глядя прямо в глаза собеседнику, кивал и произносил дежурную фразу, а юные медсестрички от этого расцветали и радовались пуще прежнего, даже не догадываясь, что в данный момент Линь Юй думает лишь о том, как бы в следующий раз обойти это место стороной.
Педиатрический холл был, пожалуй, самым шумным местом во всей больнице. Обычно здесь толпились целыми семействами, от мала до велика, и непрекращающийся плач, крики и ругань сливались в единый гул. Истоки самых разных человеческих судеб словно сжались до пределов каждого ребенка в этом здании: в каждой семье, для каждого родителя их малыш был сокровищем.
Пройдя через холл, Линь Юй направился к анестезиологам для предоперационного согласования перед операцией, которая должна была начаться через час. В принципе, все это можно было решить по телефону или обсудить непосредственно перед началом, но Ли Сю неоднократно наставлял его вести себя скромнее и самому наведываться к врачам, с которыми приходится сотрудничать впервые. Он заранее отправил врачу Лу сообщение о том, что занят на консилиуме, и попросил немного подождать.
Педиатрия отличалась от других отделений обилием пестрых красок: здесь были миниатюрный бассейн с песком, крытая игровая площадка и даже аниматоры в ростовых куклах огромных сказочных персонажей, встречавшие маленьких пациентов.
Посмотрев на часы на стене, он обошел игровую зону и направился по коридору к палатам.
– Мама опять оставила тебя здесь, а сама ушла на работу?
Под горкой на игровой площадке сидел маленький мальчик с бритой налысо головой и в одиночку листал старенькую тетрадку с задачками по арифметике. Линь Юй услышал, как проходившая мимо медсестра с улыбкой задала этот вопрос, а мальчуган робко и послушно кивнул.
Внешне он все же заметно отличался от других детей: ростом ниже положенного, худенький, с желтоватым оттенком кожи и большими круглыми глазами, уголки которых естественно опускались вниз, из-за чего, глядя на людей, он напоминал безответного зверька.
Рядом с ним не было никого из сопровождающих.
Линь Юй остановился, замер на углу коридора и издалека принялся наблюдать.
Мимо то и дело шныряли ростовые куклы — в основном это были интерны, отрабатывавшие дежурства, или студенты, которых преподаватели отправляли сюда на подмогу. В больнице действовало правило: за общественно полезный труд начислялись дополнительные баллы к ежемесячной аттестации, поэтому ряженых персонажей здесь водилось множество.
Большой желтый медведь в красной жилетке, заметив Линь Юя (а может, тот уже попадался ему на глаза раньше), поравнявшись с ним, повернул голову и уставился на него с озадаченным видом. От неожиданного наклона головы у медведя едва не слетела шапка-голова, он испуганно схватился за нее обеими руками, поправил и быстро-быстро заскакал прочь.
Линь Юй еще немного посмотрел на ребенка, а затем перевел задумчивый взгляд на удаляющегося гигантского медведя.
Доктор Лу вскоре перезвонил Линь Юю и сообщил, что уже на месте, в своем кабинете.
Поднявшись наверх, Линь Юй поправил у зеркала воротник, постучал и услышал в ответ бодрый голос:
– Войдите!
– Здравствуйте, доктор Лу.
– Так быстро добрались? Доктор Линь! Молодой талант! – Доктор Лу, рослый мужчина лет сорока с небольшим, слегка плотного телосложения, с улыбкой окинул его взглядом, сам протянул руку для короткого рукопожатия, а затем ловко уселся перед компьютером и вывел на экран снимки. – Несколько дней назад слышал о вас от директора Ли, он отзывался о вашем мышлении как об исключительно передовом и остром, очень на вас рассчитывает!
Не успел Линь Юй придумать подходящий ответ, как врач развернул монитор в его сторону:
– Снимки тоже только что проявили, наверное, вы еще не видели?
– Нет. – Прослеживая за кончиком шариковой ручки, которой доктор Лу водил туда-сюда по экрану снимка, Линь Юй тоже вгляделся в изображение. – Успел ознакомиться лишь с историей болезни. Прошло больше двадцати восьми часов, есть подозрение на некроз кишечника.
http://bllate.org/book/37128/4623479
Готово:
