Готовый перевод No Way Back / Тупик: Судьба, которую нельзя предсказать: Глава 4

Линь Юй промок до нитки, казалось, можно было даже не принимать душ. В крошечной мансарде было тесно, и налетевший дождь забрызгал постель. Ковырнув с пола, он вернул полотенце Сяо Цзэ, а затем так и остался стоять столбом, капая водой и изображая раскаяние.

Сяо Цзэ бросил косой взгляд на односпальную кровать и не преминул бросить:

— Иди на второй этаж, если еще раз устроишь балаган — вышвырну нахрен.

Линь Юй тут же расплылся в улыбке:

— Спасибо, братец!

Истинная правда: за бедой всегда следует удача. На втором этаже оказалось несколько пустых комнат, и в какую бы он ни зашел — любая была намного лучше тесной мансарды. Взяв чистую одежду, он отправился в ванную мыться. Поначалу, пока лилась вода, он ничего особенного не чувствовал, но когда начал намыливаться, кожа запылала так, будто в нее вонзили тысячи иголок.

У Сяо Цзэ уже и так сердце болело от всех этих треволнений. Услышав стоны Линь Юя, он с грохотом распахнул дверь. В затуманенной паром ванной тот стоял в одних коротких шортах и протирал плечо майкой.

Линь Юй испуганно вздрогнул:

— Братец? Что случилось?

— Чего ты воешь?

— Плечо ободрал. — Линь Юй приподнял руку: кожа на внутренней стороне была содрана в нескольких местах, обнажая мясо розоватого цвета — должно быть, поранился, когда цеплялся за оконный карниз.

Сяо Цзэ нашел пузырек с йодом, сунул ему и раздраженно бросил:

— Мажь сам. Будешь еще орать и вопить — вылетишь отсюда.

Намаявшись за день, Линь Юй рухнул на кровать, чувствуя сладковатое расслабление человека, избегнувшего гибели. Немного жаль, конечно: сегодня во второй половине дня он с таким трудом добился хоть какого-то сближения, и всё пошло прахом.

Эх, да и ладно! Будем действовать по обстоятельствам и плыть по течению.

Линь Юй перевернулся на бок, обнимая мягкое одеяло, собираясь как следует выспаться. Но через три-пять секунд внезапно подскочил на кровати матросским прыжком и не удержался от сомнений: если он не может вычислить судьбу Сяо Цзэ, то лишь потому, что тот и впрямь обладает невероятно тяжелым характером и судьбой.

Значит ли это, что всё происходящее сегодня — результат того, что Сяо Цзэ приносит ему одни несчастья?

Какая невероятная невезуха! За всю свою жизнь он еще не встретил ни одной сердечной привязанности, зато первым делом напоролся на звезду одиночества и рока.

Эта самая звезда одиночества еще не спала и в кабинете писала научную статью. Он страстно любил свою работу в области геологических исследований и постоянно учился ради нее, хотя вся эта сопутствуящая грязь и мерзость на службе вызывали у него глубокое отвращение.

Провозившись до глубокой ночи, он закрыл все вкладки, и перед ним открылся рабочий стол экрана: это была общая фотография их первой исследовательской группы, сделанная в какой-то из годов в Суснуне. Тогда горы занесло снегом, экспедиционные работы зашли в тупик, и вся команда, не зная, чем заняться, стояла лагерем, отдыхая. От скуки они и сделали этот снимок.

Лица на фото сияли такими открытыми улыбками, что посторонний мог подумать, будто они просто путешествуют.

Времена изменились. Кто-то перевелся в лабораторию, кто-то просто уволился, а кто-то и вовсе ушел навсегда.

Экран погас, компьютер выключился, но Сяо Цзэ всё сидел неподвижно, глядя на темный монитор. Когда-то он растрачивал свои мечты и пыл среди высоких гор и затерянных островов. Бывало, он не спал и не ел ночами ради научных результатов, а его шрамы казались ему высшими орденами за заслуги.

Неужели теперь придется проститься с той жизнью и мирно и беззаботно заделаться владельцем книжного магазина?

Кажется, обрывать прошлое и отказываться от лишнего так вовсе не полагалось.

В раздумьях прошло время, а ветер и дождь за окном наконец утихли. Сяо Цзэ потер переносицу и поднялся, возвращаясь в спальню.

Прошлогодняя гроза щедро напоила город владой, но во второй половине ночи бесследно исчезла, оставив утру полноправное владычество над солнцем. После дождя установилась необычайно ясная и погодная пора, и каждый проснувшийся, раздвигая занавески, невольно делал глубокий вдох, приветствуя солнце.

У Сяо Цзэ вошло в привычку утреннее бегство. Он отыскал тонкую веревку, привязал один конец к своему запястью, а другой зафиксировал на запястье Линь Юя. Линь Юй стоял сонный, с трудом разлепив глаза — в то утро, когда не нужно гадать, ему так хотелось поспать еще немного.

Протянув лениво:

— Братец, я так спать хочу.

Сяо Цзэ, разумеется, видел это. Он изначально собирался помучить этого плута, так что сонливость была как раз кстати. Дернув за веревку и придав лицу выражение заболивого отца, он произнес:

— Пошли. Добежим до следующего переулка — куплю тебе цзяньбингоцзы.

Линь Юй, потряхивая растрепанными волосами, трусил следом за Сяо Цзэ:

— Мне нужно положить побольше хрустящих пластинок, я еще расту.

Без трости для слепых, без чьей-либо поддержки, ориентируясь лишь на натяжение тонкой веревки, Сяо Цзэ оглянулся и увидел, что Линь Юй послушно семенит с опущенным взглядом, похоже, вовсе не испытывая беспокойства.

Он спросил:

— Страшно?

— А? — Линь Юй соображал пару секунд, а потом покачал головой: — Братец, я верю тебе.

Сяо Цзэ повернулся обратно и продолжил бег:

— Тогда давай немного прибавим темпу, разомнем сердечно-сосудистую систему.

У Линь Юя не было права голоса, оставалось лишь подчиняться. Он прибавил шагу, дыхание участилось, а свежий воздух ворвался в дыхательные пути, омывая каждую клеточку тела.

Он окончательно проснулся и взбодрился, сжав кулаки с твердым намерением пробежаться как положено.

Не успел он и глазом моргнуть, как Сяо Цзэ резко вильнул в сторону!

Черт побери! Вековое дерево толщиной в обхват!

Линь Юй с криком отчаяния влетел прямо в ствол. Шершавая кора содрала ему лоб и нос, да вдобавок он полным ртом наглотался древесных опилок! Инерция оказалась сильной: после круговорота в глазах и дикой боли он обнаружил, что сидит на земле. Вода после ночного дождя еще не высохла, и его штаны промокли насквозь.

Сяо Цзэ, прислонившись к дереву, слегка дернул за веревку:

— Мелкий, мошенничать не так уж просто. Пожалел?

Из носа Линь Юя текли две струйки крови, и казалось, моргни он еще хоть раз — и тут же затянет песню о горькой обиде Доу Э. Он судорожно вытер лицо, размазав кровь по всему подбородку, а и без того тусклые глаза окончательно погасли, напоминая две безжизненные косточки лонгана.

Вид у него был до того жалкий.

У Сяо Цзэ не было лишней жалости в сердце, но он видел в этом пройдохе какую-то неистребимую, живучую натуру таракана, которого ничем не убить, и снова дернул за веревку:

— Молчание — золото или сказать совсем нечего?

Линь Юй вскочил:

— А что мошеннику еще делать, кроме как обманывать на деньги? Вот стану тебя на деньги разводить — тогда и побьешь, не опоздаешь.

Сяо Цзэ парировал:

— Обманом добытая еда и питье — тоже обман.

— ...Но я же работал на тебя! — Линь Юй от злости покраснел лицом и глазами. — А ты деньги брать не захотел...

— ...Твою мать! Осторожно!

Жалобная тирада оборвалась на полуслове, вторая половина фразы прозвучала совершенно иначе. Сяо Цзэ нахмурился на его внезапную прыть, но тут Линь Юй схватился за веревку и рванул ее изо всех сил, вложив, кажется, всю оставшуюся энергию.

Сяо Цзэ подался вперед, едва не задев носом кровоточащий кончик носа Линь Юя.

Линь Юй отчаянно затараторил:

— Братец! Это же тот самый перекресток?! Случится беда!

Не успело замереть эхо его слов, как с запада вылетела мчащаяся на бешеной скорости легковушка. Словно пьяная или сошедшая с ума, она не успела увернуться от мчавшегося по этой стороне дороги мотоцикла и в какие-то доли секунды отбросила его ударом в воздух.

Водитель уже летел на асфальт, а отброшенный мотоцикл рухнул прямо на то самое вековое дерево, колеса его все еще бешено крутились, а искры освещали лужи на земле.

Расстояние было в один шаг — если бы Сяо Цзэ не оттащили, последствия были бы немыслимыми.

Линь Юй зажал уши руками, прижавшись кончиком носа к плечу Сяо Цзэ. Он уже забыл о боли, ощущая лишь то, как ладонь, прижимающая его затылок, передает ему волны тепла.

Вокруг постепенно собиралась толпа. Сяо Цзэ, приходя в себя от пережитого шока, недоверчно спросил:

— Откуда ты знал?

Линь Юй поднял голову, с запекшейся кровью на лице, и тихо прошептал:

— Я нагадал. Не сомневайся больше во мне.

Сердце Сяо Цзэ все еще колотилось. Он стер кровь с лица Линь Юя, перепачкав руки. Линь Юй послушно стоял на месте, пока в животе у него раздалось отчетливое урчание, хотя среди галдящей толпы этого почти не было слышно.

Он скривил губы:

— Братец, мы все еще идем за цзяньбинем?

Сяо Цзэ наконец успокоился:

— Идем. Я тебе куплю.

Цзяньбингоцзы нужно есть с пылу с жару, иначе хрустящие пластинки внутри размякнут. Всю дорогу Линь Юй привлекал к себе бесчисленные взгляды, а прохожие ошеломленно и любопытно оборачивались вслед.

Синяк на лбу, содранный кончик носа, а нижняя половина лица и вовсе выглядела впечатляюще — багряные пятна крови запеклись на коже, несколько капель упало даже на грудь. Линь Юй шел и уплетал за обе щеки цзяньбин: тонкое мягкое тесто, хрустящие крошащиеся пластинки, в меру солено-сладкий соус из бобов. Ради одного этого вкуса стоило цепляться за эту жизнь и никуда не уходить.

Сяо Цзэ чувствовал, как рука Линь Юя крепко вцепилась в его локарь, от трения даже выступил пот, и он не выдержал протеста:

— Отпусти уже, мужчинам не подобает так близко сходиться.

Линь Юй теперь величал себя не иначе как спасителем:

— Так нельзя! Вдруг ты снова удумаешь какую пакость? Столько деревьев кругом — в какое врежемся, в то вместе и влетим.

Пока он стоял в очереди за цзяньбинем, он всё хорошенько обдумал. Раньше он напирал на жалость и страдания, но этот парень, похоже, к мягкости глух, а силой его не возьмешь. Теперь же, после аварии, всё изменилось: он фактически спас ему жизнь. Если у Сяо Цзэ есть хоть капля совести, он какое-то время точно не станет над ним измываться.

Хотя... кто его знает, есть ли у этого человека совесть?

Сяо Цзэ еще не подозревал, как лихо работают шестеренки в голове Линь Юя. Позволив тому держаться за руку, он вернулся в Книжный магазин «Кошачий глаз», молча поднялся наверх и принес аптечку.

Линь Юй по-прежнему сидел в том самом одиночном кресле. Проглотив последний кусочек цзяньбин, он довольно отрыгнул, прислонился спиной к спинке, наслаждаясь послевкусием, и гладил себя по животу. Лао Бай и Сяо Хэй, словно пара стражей, разлеглись на подлокотниках по обе стороны, тоже излучая ленивую расслабленность.

Сяо Цзэ подошел с аптечкой, держа в руке влажное полотенце, и бросил:

— Вытри раны.

Линь Юй выпрямился и протянул руку, но Сяо Цзэ проигнорировал этот жест. Усевщись напротив, он прямо приложил горячее полотенце к его лицу. Движения были очень мягкими, словно он боялся сделать ему больно.

Вчера только бросил баночку с йодом, а теперь решил возиться лично.

Похоже, совесть у него всё-таки водилась.

Линь Юй покорно терпел — кто же откажется, когда за ним ухаживают? Слегка запрокинув голову, он воспользовался удобным случаем притвориться слепым и вовсю пялился на собеседника. Сяо Цзэ кусок за кусочком стирал с его лица засохшую кровь, а когда добрался до ран, даже сжалился и легонько подул.

— Братец, завтра я снова хочу цзяньбин. — Взгляд Линь Юя блуждал по лицу Сяо Цзэ, и он не удержался: — У тебя такой высокий нос, а мой от удара словно стал ниже.

Полотенце, скользившее по подбородку, замерло. Сяо Цзэ уставился на него:

— Откуда ты знаешь, что у меня высокий нос?

Лао Бай и Сяо Хэй по-прежнему лениво дремали, но Линь Юй в тот же миг взъерошился. От напряжения его тело окаменело — из-за одного лишнего слова он сам вырыл себе яму! Какая оплошность!

— Я... я же твою руку держал. — Он нащупал запястье Сяо Цзэ и крепко сжал его: — Меридианы человека переплетены и связаны, а костей вон сколько. Пощупав в одном месте, я могу сделать вывод: у тебя нос высокий, глаза немаленькие, правда, разрез длинноват, а у меня скорее круглые.

Сяо Цзэ хмыкнул:

— У тебя скорее как две сливы.

Линь Юй ловко перевел разговор на себя и избежал беды. Мысленно он с облегчением выдохнул, пока Сяо Цзэ аккуратно налеплял пластыри ему на нос и лоб.

Взглянув на пятна крови на воротнике, Сяо Цзэ сказал:

— Поднимись наверх, переоденься. Эта испачкана.

Линь Юй смущенно протянул:

— У меня всего-то два комплекта, а вчерашняя после дождя еще не высохла...

У него с собой был от силы один рюкзак, так что богатствами он не располагал. Сяо Цзэ был рослым и плечистым, и когда Линь Юй надевал его вещи, те болтались на нем мешком, казалось, со всех сторон задувает ветер.

Сяо Цзэ поморщился от такого зрелища и просто купил ему несколько новых комплектов.

Линь Юй радостно заявил:

— Я не только даром поел и попил, но еще и разжился новой одеждой!

Проведя в Книжный магазин «Кошачий глаз» несколько дней, он изучил каждый угол трехэтажного здания настолько хорошо, что мог свободно перемещаться и без трости. Разумеется, слепым он по-прежнему не был, но, привыкнув играть эту роль, втянулся на удивление сильно.

Окружающую обстановку он тоже изучил: вплотную к дому примыкало общежитие городского управления, неподалеку находились две средние школы, кругом полно ресторанов и супермаркетов, а главное — имелся небольшой парк.

Кто знает, когда еще удастся рассчитать судьбу Сяо Цзэ, но профессиональную деятельность забрасывать было нельзя.

Линь Юй вышел из дома еще до рассвета. В новых вещах, с глобусом в левой руке, раскладным стульчиком в правой и удостоверением инвалида в кармане брюк, на его лице так и читалось: «Как я счастлив».

Он обошел парк кругом и с удивлением обнаружил, что гадальщик там всего один. То ли дела у них шли плохо, то ли он сам встал слишком рано.

Этим гадальщиком оказался пожилой мужчина с пучком седых усов, разложенной диаграммой багуа и в грязно-желтой монашеской рясе — пойди разбери, настоящий это монах или ряженый. Линь Юй почувствовал неладное: казалось, он проиграл еще на старте.

Усевшись поодаль, он демонстративно занял позицию конкурента.

Старик даже не глянул на него, полностью проигнорировав.

Рассвет только занимался, в воздухе висела легкая утренняя дымка, а по дорожкам парка прогуливались лишь старики, вышедшие на зарядку. Линь Юй прижал колени друг к другу и с предельно милым видом устроился на табуретке, ожидая первых клиентов.

Вскоре мимо прошли мужчина, поддерживающий пожилую женщину. Приблизившись к ним, они остановились. Старушка спросила:

— Нищий? Дай им обоим мелочи.

Линь Юй внутренне изумился: неужели в таком красивом наряде его приняли за попрошайку? Соседний старик повел себя еще забавнее: сложив ладони перед груди, он изрек громкое: «Аминь!», заявив, что гадает, но подаяний не собирает.

Мужчина пояснил:

— Мам, это не нищий, а уличный предсказатель судеб, их часто у парков встречают.

Старушка смущенно произнесла:

— Ой, прости, у меня катаракта, вижу плохо. Ли Дун, может, попросим мастера погадать?

Линь Юй остался проигнорированным. Не меняя позы, он тихо сидел рядом и разглядывал эту парочку. Старушка была одета просто, а тканевые туфли выглядели так, будто она сшила их сама; мужчина же оделся современно и непринужденно, стрижка у него была аккуратная — сразу видно человека, следящего за своей внешностью.

— Мастер, мы хотим погадать.

Соседний старик поинтересовался:

— По лицу или по руке?

Старушка протянула руку:

— По руке давай. Стара я уже, морщин на ладонях поменьше.

Старик принялся разглядывать ладонь старушки, с видом знатока поглаживая бороду, закатывая глаза и со вздохами изрекая:

— Линии пересекаются густо, жилось вам, матушка, нелегко, но теперь условия стали лучше, старость встретите в покое, не беспокойтесь. На ладони видна линия Гуаньцяо — берегите сердечно-сосудистую систему, следите за здоровьем.

Линь Юй слушал это с мыслью, что уровень здесь самый начальный. По одежде старушка походила на деревенскую жительницу, но ее сын выглядел как городской служащий, проживший в городе много лет — наверное, мать вырастила его в тяготах, и вот наконец настало время насладиться покоем.

— Ой, спасибо, мастер! — Старушка осталась довольна парой дежурных фраз. Окинув окрестности мутным взором, она спросила: — Ли Дун, а тот мастер по соседству — он тоже гадает?

Мужчина замялся:

— Этот мастер... еще совсем мальчишка.

Линь Юй извлек удостоверение инвалида:

— Слепой гадает, слепо и предсказывает. Коли нагадаю криво — не обессудьте. У бабушки тоже глаза слабые, видать, судьба свела, так что с вас денег не возьму.

Мал еще, да дело делать не умеет — поначалу мать с сыном сочли молодого гадальщика ненадежным, но раз денег не просят, а язык подвешен сладко, почему бы не сделать шаг в сторону и не послушать?

Линь Юй с серьезным видом провел пальцами по ладони старушки и вдруг улыбнулся:

— Бабушка, в молодости вы были просто красавицей!

Старушка рассмеялась:

— Меня зовут Сяохуа. В молодости в нашем деревенском отряде меня все звали «одиноким цветком».

Линь Юй снова спросил:

— Вы приехали сюда попутешествовать?

— Почти. Только после путешествия мы останемся здесь насовсем, — ответил мужчина. — Я здесь работаю, перевезу маму жить со мной, буду проявлять сыновнюю заботу.

Старушка очень обрадовалась и не переставала улыбаться. Линь Юй тоже улыбался вместе с ними, но постепенно его улыбка застыла, сменившись привычным бесстрастным выражением. Все еще удерживая руку старушки, он дозировано произнес:

— Бабушка Сяохуа, а не случалось ли у вас в последнее время какого-то горестного события?

В этом мире бесчисленное множество людей, и никому не суждено прожить жизнь гладко — горестей хватает у всех. Линь Юй, промышляя гаданиями, сообщал лишь о судьбе и поворотах удачи, никогда не расточая показного сочувствия. Если бы врач над каждым больным и страдальцем лил слезы, то и сам бы ноги протянул от усталости.

В конце концов, повидав многое, черствым он не стал, но и излишней чувствительностью больше не страдал.

В ответ старушка лишь с улыбкой покачала головой:

— Да нет, всё хорошо, с чего бы мне горевать?

Мужчина тоже усмехнулся:

— Маленький наставник, тут вы ошиблись, мастерство пока хромает.

Линь Юй почувствовал себя неловко. По внешнему виду он и так не походил на прорицателя, способного на правдивые предсказания, а тут клиентка еще и прямо опровергла его вывод. Он выпустил руку старушки и с виноватой улыбкой произнес:

— Бабушка, в этот раз я оплошал. В следующий раз, как будете проходить мимо и встретите меня, я вам бесплатно погадаю.

— Ой, да ничего страшного, с кем не бывает ошибок на работе! — Старушка поднялась с поддержкой сына и достала из кармана двадцатиюаневую купюру. — Такой молодой, а лучше бы нашел нормальную работу, надо твердо стоять на ногах.

Мать с сыном удалились неторопливой походкой, а Линь Юй остался сидеть с той двадцаткой в руках, чувствуя неприятную пустоту внутри.

Неужели он и вправду ошибся? Такого быть не должно.

Неужели Сяо Цзэ не просто приносит несчастья, но еще и высосал из него всю духовную энергию?

Не успел Линь Юй додуматься до причины, как рядом раздался насмешливый фырк. Обернувшись на соседа-старика, он понял, что тот откровенно над ним потешается. Старик потеребил свой пучок усов и изрек:

— Мальчик, брось ты это гиблое дело. Рядом со мной тебе денег не заработать.

Линь Юй поинтересовался:

— Дед, ты из Южного Шаолиня или из Северного?

— Ниоткуда. Просто сходил на утренний рынок, взял два метра ткани, и жена сшила мне ряса.

Уж в том, что перед ним не настоящий монах, сомневаться не приходилось. Линь Юй скривил губы:

— И как же ты тогда гадаешь так ловко?

Старик самодовольно усмехнулся:

— Мне уже семьдесят лет, чего я только на своем веку не повидал? Глянешь пару раз — и на пятьдесят-шестьдесят процентов всё ясно. А мое умудренное опытом лицо внушает им еще процента тридцать доверия. Вот тебе всё и сходится, чем не точность?

Люди, приходящие за предсказаниями, делятся ровно на три типа: любопытные, заглянувшие из праздного любопытства — у тех никаких серьезных забот. Есть и те, кто забрел в тупик и останавливается погадать в отчаянии, когда хватаются за любую соломинку. Ну а третьи — просто приверженцы суеверий, тех вообще проще всего провести.

Линь Юй придвинулся ближе:

— Дед, погадай-ка мне на судьбу в любви. Мне уже семнадцать.

Старик окинул его взглядом:

— Лицо тощее, в кармане смартфона нет, на трехкомнатную квартиру не заработал, четырехколесного коня нет — одна красивая оболочка. Какая слепая дурочка на тебя польстится?

Линь Юй расхохотался:

— Первые пункты — сплошная правда!

Отсмеявшись, он поинтересовался:

— А найдется ли какой-нибудь дурачок-мужчина, который на меня польстится?

http://bllate.org/book/37122/4622860