Он упёрся локтями в подлокотники дивана, подпёр подбородок рукой и, склонив голову, принялся наблюдать.
Между кабинкой, где сидел Янь Чжо, и сценой, на которой выступал певец, находилось ещё два столика. В это время посетители один за другим проходили мимо.
Честно говоря, у Янь Чжо не было никаких задних мыслей — он просто разглядывал крутого парня. Прищуривался лишь потому, что видел нечётко.
И тут обзор перекрыли. Перед ним, точно лунное затмение, возник высокий стройный юноша, вставший в самом центре линии взгляда.
Янь Чжо слегка опешил, перестал щуриться, а его предплечье невольно напряглось.
Мистер Лунное Затмение встретился с ним взглядом, но быстро понял, что смотрят не на него. Тогда он обернулся, увидел на сцене крутого парня с гитарой и, кажется, всё осознал.
И надо же было такому случиться: Юй Цинь, закончив выбирать песни, прибежала обратно, плюхнулась рядом с Янь Чжо и радостно объявила на весь зал:
— Я выпросила у того красавчика вичат! Ну как? Подарок что надо, правда?!
Мистер Лунное Затмение слегка сузил глаза.
Янь Чжо с выражением глубочайшего отчаяния на лице посмотрел на Юй Цинь:
— Но я ведь не просил его вичат…
— Да какая разница, я же выпросила! Не бойся, я не говорила, что это для тебя. Сказала, что он хорошо выглядит, и предложу ему подработку в качестве певца, — закончив, Юй Цинь села на место, а заметив странное выражение лица Янь Чжо, добавила: — Чего ты так смотришь, будто привидение увидел?
Янь Чжо был готов разрыдаться, ведь мистер Лунное Затмение уже направился в их сторону.
В этот самый момент бар погасил потолочные светильники, которые давали основное освещение.
Юй Цинь воскликнула:
— Ешьте торт, ешьте! Попробуйте клубничный торт, который прислали из ТВ Легок Пламени!
Двое других отвлеклись на угощение. Особенно Лу Чэн, который, стараясь перекричать музыку, проорал:
— У вас там классная платформа! Ты ведь даже не топовый стример, а они всё равно помнят про твой день рождения!
Даже в полумраке было заметно, что лицо мистера Лунное Затмение помрачнело.
Затем:
— С днём рождения.
Цинь Дулян остановился, его голос прозвучал глухо и сдержанно, и он протянул коробку размером примерно с обычный телефон.
— Чёрт, это же Цинь Дулян, — не сдержал инстинктивного возгласа Лу Чэн.
Даже Цзян Цзэжань и Юй Цинь замерли, во все глаза уставившись на этого легендарного Цинь Дуляна.
Только Янь Чжо не смотрел на него — он не сводил глаз с протянутой коробки.
Постепенно бар заполнялся людьми. Крутой парень с короткой стрижкой перебрал струны гитары и начал первую песню на сегодня — «Безответная любовь» Исона Чана.
Первая строчка: «Твоё виноватое лицо, когда мы расставались, словно говорило, что ты не хочешь больше иметь со мной ничего общего».
Отличный подобрали саундтрек, ничего не скажешь.
Янь Чжо примерно догадывался, что внутри коробки. На самом деле, поначалу он тешил себя надеждой: мол, прошло шесть лет, в такой темноте он точно не узнает меня. Но ведь сам Янь Чжо узнал его с первого взгляда — почему же он не должен был узнать его?
Янь Чжо протянул руку, взял подарок и поднял голову, встречаясь с ним взглядом:
— Спасибо.
Цинь Дулян кивнул и уже собрался вернуться к друзьям, но его окликнула Юй Цинь:
— Эй, может, отрежете себе кусок торта? — осторожно предложила она.
Янь Чжо прикусил губу:
— Этот… этот торт тоже купил он.
— Я уже съел кусок, — ответил Цинь Дулян.
Юй Цинь посмотрела на целый торт и ничего не поняла.
Цинь Дулян добавил:
— Я пойду, меня ждут друзья.
В ту же секунду три головы одновременно подались вперёд.
— Что там, что там?
— Быстрее открывай, открывай!
— Дай посмотреть!
***
— С днём рождения.
Цинь Дулян поймал его как раз в тот момент, когда после вечерних занятий все расходились по домам, и сунул в руки квадратную коробку.
Янь Чжо нахмурился:
— Мне не нужно.
В то время в городе проводили строгие проверки дополнительных занятий, и управление образования обязало школы заканчивать вечерние уроки в восемь тридцать. Но их Первая школа шла наперекор правилам: старшеклассники корпели над учебниками до десяти вечера.
Поэтому, как только наступало десять, во всём здании оставляли включённым свет лишь на одной лестнице, а в коридорах, классах и учительской всё гасили — боялись доносов. Классный руководитель стоял в коридоре, торопил их, просил говорить тише и выходить через боковую дверь.
— Вы двое! Чего застыли? Живо домой! — крикнул он, указывая на них.
Янь Чжо не хотел неприятностей, но Цинь Дулян стоял перед ним, словно стена, намеренно не давая пройти. Делать нечего, он смерил Цинь Дуляна яростным взглядом, вырвал подарочную коробку и, не оглядываясь, побежал к лестнице.
Янь Чжо искренне не понимал, чего этот человек добивается. Ведь он уже перевёл ему двести юаней за молчание — двести юаней! Это были его карманные деньги на целую неделю!
На самом деле Янь Чжо редко тратил деньги. В школе у него была карточка на обеды, на дорогу — проездной, а тётя каждую неделю давала ему по двести юаней на случай, если после вечерних занятий автобусы уже не ходят, а она не успевает его забрать — тогда Янь Чжо ездил домой на такси.
Поэтому он не понимал, почему тот всё ещё к нему цепляется.
Он не любил общаться с людьми, особенно в этой школе. Переведясь из сельской местности, поначалу он говорил с акцентом, и кто-то из одноклассников, услышав какое-то слово, не сдержался и едко прыснул со смеху.
Конечно, не все были такими — находились и те, кто заступался за него.
Тогда староста класса не выносил тех, кто открыто или исподтишка унижал детей из глубинки, и отчитывал их. Но в ответ слышал лишь: Ой, староста, это ты потому, что он такой красивый, да?, Ты что, втюрился в него?, Староста, не надо заниматься благотворительностью…
Янь Чжо был красив: уголки глаз у него от природы слегка опущены, взгляд ясный, выразительный. А в профиль особенно заметны густые, пушистые ресницы с естественным изгибом.
Впрочем, его молчаливость объяснялась не столько нежеланием общаться с этими людьми, сколько событиями конца первого полугодия, когда тётя забрала его из родных краёв. У неё вышел крупный скандал с бабушкой и дядей, и Янь Чжо, которого взрослые выставили поиграть, чтобы не мешал, случайно услышал обрывки спора.
Тётя обвиняла их в том, что они поступили с его матерью бесчеловечно, и говорила ещё многое, но через две закрытые двери Янь Чжо разбирал слова плохо.
Он не знал, что произошло — или, точнее, не понимал, что происходило в прошлом. И в то же время не испытывал сильных потрясений, ведь мать ушла из жизни рано, и он почти не помнил её лица.
С первого по третий класс старшей школы тётя заботилась о нём, и Янь Чжо ничем не отличался от городских сверстников. Высокий и худой, стильно одетый, с брендовым рюкзаком и кроссовками для баскетбола, которым завидовали все вокруг.
http://bllate.org/book/37075/4614532
Готово:
