Юань Вэйхуа еще не успел до конца поразиться, как по всему его телу пробежала дрожь. Он яростно хлопнул себя по голове, и большая часть хмеля тут же выветрилась.
Этот человек! Почему этот человек так сильно похож на Ли Цзина?
Он мгновенно подобрался, сбросив с себя расслабленную и вялую вальяжность, выпрямился и с опаской покосился на Цзян Имина, но заметил, что тот увлечен чтением писем на экране телефона.
Юань Вэйхуа чуть облегченно выдохнул, и в следующую секунду до его слуха донеслось мягкое и спокойное пение штатного вокалиста.
В тот же миг воздух словно застыл.
Цзян Имин резко поднял взгляд. Его серьезные глаза долго и неотрывно смотрели на певца в центре сцены; выражение его лица напоминало то ли ценителя, созерцающего изысканный лот под светом софитов, то ли человека, погруженного в глубокие раздумья.
Фэн Бинсинь, обратившись во слух и отгородившись от суеты, отчетливо понял, что и Цзян Имин, и Юань Вэйхуа проявили к Ли Цзину неподдельный интерес.
В глубине души он невольно злорадно ликовал: ходили слухи, что генеральный директор Капитала Лимин совершенно равнодушен к женщинам, но кто бы мог подумать, что на самом деле его привлекают мужчины!
Фэн Бинсинь подался чуть ближе к Цзян Имину и произнес:
– Генеральный директор Цзян, этого парня зовут Ли Цзин. По крайней мере половина посетителей нашего бара приходит сюда исключительно ради него.
Цзян Имин молча восседал в диванной зоне, никак не реагируя на болтовню Фэн Бинсиня, лишь при упоминании Ли Цзина его ресницы едва заметно дрогнули.
Наблюдая за выражением лица Цзян Имина, Фэн Бинсинь продолжал гнуть свое:
– Только посмотрите, с такой фигурой, внешностью и голосом, если найти толкового наставника, хорошенько его приодеть и подучить, а потом заказать кому-нибудь видеоролик и выложить в сеть — он мгновенно станет звездой!
Тут он цокнул языком и с явным разочарованием добавил:
– Вот только жаль, Ли Цзин наотрез отказывается показываться на публике, даже завести аккаунт в Доуине и то не желает.
Лицо Цзян Имина становилось все мрачнее, а давящая атмосфера вокруг него сгущалась с каждой секундой — казалось, он пришел в бар вовсе не развлекаться, а решать сложнейшую бизнес-задачу.
По правде говоря, с того самого момента, как Ли Цзин появился в центре сцены, Цзян Имин не произнес ни слова.
Юань Вэйхуа и Цзян Имин были не просто начальником и подчиненным, их связывали долгие годы давнего студенческого знакомства, поэтому с появлением Ли Цзина он сразу уловил перемены в настроении друга.
Разумеется, выболтать чужие тайны постороннему он не смел, но и позволять Фэн Бинсиню и дальше молоть чепуху перед Цзян Имином тоже не собирался.
Тогда он откашлялся, предостерегающе покачал головой и оборвал болтовню Фэн Бинсиня.
Фэн Бинсинь на полсекунды растерялся: до конца не поняв обстановки, он благоразумно замолчал.
Вилла-зона на какое-то время погрузилась в странную атмосферу: казалось, вокруг них возник невидимый барьер, отделивший их от шумного и веселого внешнего мира непроницаемой стеной тишины и суровости.
Фэн Бинсинь перевел взгляд с Цзян Имина на Юань Вэйхуа, решительно махнул рукой и бесшумно скрылся из виду.
Сам Ли Цзин на сцене не подозревал ни о чем из происходящего.
По-прежнему опустив взгляд, он сидел под светом софитов и выводил плавной мелодией нежную песню. Его длинные, белые кончики пальцев перебирали струны, рождая приятное уху звучание, сливавшееся воедино с голосом.
Ночь становилась глубже, а посетителей в баре меньше не убавилось — напротив, их число только возросло.
Отыграв несколько композиций, Ли Цзин завершил выступление. Он поднялся, слегка поклонился публике и, не делая лишних движений и не говоря лишних слов, прямиком направился за кулисы.
В узком коридоре внезапно раздался голос Фэн Бинсиня:
– Сяо Ли, иди сюда, подойди поздороваться с двумя важными людьми. — Приняв начальственный тон и продемонстрировав непреклонность, он принялся отдавать распоряжения, одновременно кивком головы указывая Ли Цзину в сторону Цзян Имина.
Между тем брови Ли Цзина слегка сошлись на переносице: его и без того холодное и утонченное лицо мгновенно омрачилось недовольством, отчего он стал выглядеть еще притягательнее, чем с бесстрастной маской на сцене.
Даже для Фэн Бинсиня, который уже некоторое время являлся непосредственным руководителем Ли Цзина, эта картина оказалась неожиданной.
При тусклом свете коридорных ламп Фэн Бинсинь не удержался и разглядывал парня чуть дольше обычного.
Он подумал про себя: такой красавец, который и поет прекрасно, и на гитаре играет виртуозно, по идее должен либо пробиться в шоу-бизнес и стать звездой, либо давным-было оказаться спрятанным влиятельным богачом в роскошном особняке. С чего бы этому Ли Цзину к тридцати годам влачить столь жалкое и нищенское существование?
Если подумать, такое стечение обстоятельств было исключительно на руку ничем не примечательному бару «Цзочао».
– Живее иди, тот, кто сидит посередине — наш главный босс, стоящий за «Цзочао», генеральный директор Инвестиций Лимин! Сколько людей мечтают хоть мельком показаться ему на глаза, да возможности не имеют. — Фэн Бинсинь отвел взгляд, хлопнул Ли Цзина по спине и поторопил его.
Ли Цзин инстинктивно отшатнулся, и недовольство на его лице стало еще заметнее. Он с досадой поднял запястье: стрелки на часах показывали час ночи.
С десяти вечера до часу ночи Ли Цзин отработал уже три сета, и к этому моменту чувствовал себя абсолютно измотанным.
Он всего лишь наемный работник в «Цзочао», чей завтрашний день покрыт туманом. Какое ему дело до какого-то закулисного хозяина бара или генерального директора инвестиционной компании?
Ли Цзин не испытывал ни малейшего интереса к подобным знакомствам; он отроду не стремился крутиться в высших кругах и заводить связи с сильными мира сего. Даже не подняв век, он на ходу брякнул первый попавшийся предлог, сославшись на неотложные дела дома, из-за которых ему нужно срочно бежать.
Фэн Бинсинь был стреляным воробьем в этих делах. Не успел Ли Цзин договорить, как тот уже распознал в его словах отговорку.
Лицо управляющего помрачнело, улыбка испарилась, и он поучающим тоном процедил:
– Сяо Ли, велено тебе подойти и поздороваться с боссом — так выполняй. Делов-то на две-три минуты, раз начальство не считает, что теряет время, неужели ты боишься потратить лишнюю минуту?
– К тому же, в Шэньчжэне у тебя ни семьи, ни собственного дела, какие могут быть срочные дела посреди ночи? — Фэн Бинсинь не удержался от презрительного смешка.
За минувшие годы Ли Цзин привык к открытым насмешкам общества, к пренебрежению тех, кто выше, и к угодничеству тех, кто ниже; по идее, у него давно должна была выработаться устойчивость к подобным саркастическим репликам и презрительным взглядам.
Однако слова Фэн Бинсиня задели его за живое.
Ли Цзин замер, и прежде чем он успел прийти в себя, Фэн Бинсинь уже принялся подгонять его, выталкивая в коридор.
Ладно, приходится прогибаться под изменчивый мир, пока находишься под чужой крышей. Тихо вздохнув, Ли Цзин был вынужден подчиниться воле начальства.
Опустив глаза, он скрепя сердце последовал за Фэн Бинсинем сквозь толпу в сторону диванной зоны.
http://bllate.org/book/37052/4610755
Готово:
