Готовый перевод The Atypical Exception / Нетипичное исключение: Тень судьбы: Глава 13

Зря он только так распинался!

— Что значит «какой-то там»? У человека вообще-то есть имя: Цзи Шуцы.

Се Яньчжи пропустил мимо ушей его негодующее ворчание, вернулся к фразе про «напускную высокомерность», чуть покачал головой, сделал небольшой глоток сока и только после этого заговорил:

— Он вовсе не напускает на себя высокомерие. Он просто немного другой.

Цзи Шуцы держался холодно и отстраненно — с этим он был согласен, но вот клеймо «напускной высокомерности» к нему совершенно не клеилось.

Когда Се Яньчжи только познакомился с ним, то даже сделал поспешный вывод, что перед ним человек себе на уме, от которого стоит держаться настороже. Однако после двух дней совместного проживания он был вынужден признать, что заблуждался.

В какой-то степени ему следовало доверять выбору собственного отца: человек, с которым его батя мог сойтись близко, по определению не мог обладать дурными качествами или плохим воспитанием.

Цзи Шуцы, выросший в такой семье, тем более не мог быть плохим, напротив — в нем было даже что-то...

Что-то по-детски чистое.

Эта чистота заключалась вовсе не в наивности человека, не видевшего жизни, а в его чистом отношении к людям и вещам, лишенном примеси каких-либо расчетов на выгоду, столь привычных для мира взрослых.

Он не просто молча слушал с тайным злорадством, а просто привык быть в жизни слушателем. Тишина и молчание были его зоной комфорта; кто-то другой счел бы атмосферу взаимного молчания неловкой, но только не он — он находил это совершенно нормальным.

Ты молчишь, и он молчит. Но стоило тебе заговорить — и он непременно отвечал со всей серьезностью.

Такая неосознанная задумчивость Се Яньчжи показалась Тан Цзяньшу в новинку. Он поставил на стойку только что приготовленный негрони, и когда снова заговорил о Цзи Шуцы, в его тоне уже не было прежней беспечности.

— Так что у тебя сейчас за ситуация? — он протянул руку и щелкнул пальцами перед лицом Се Яньчжи. — Судя по вчерашним словам того преподавателя Цзи, братец, ты хорош: докатился до того, что съехался с человеком?

— У него же наверняка и девушка есть или что-то в этом роде. Тебе не стрёмно клином между ними вбиваться?

Се Яньчжи невозмутимо бросил на него косой взгляд:

— У него никогда не было отношений, к тому же он из нашего круга.

— А? — Тан Цзяньшу, очевидно, истолковал его брошенное невзначай объяснение по-своему и мгновенно вскочил на ноги. — В смысле? Ты что, положил на него глаз?

— Вот почему сколько я тебя знаю, у тебя отроду ни с кем не было романов, — Тан Цзяньшу от досады принялся колотить себя в грудь, — выходит, ты все эти годы хранил верность детской дружбе и ждал его все это время?

Тан Цзяньшу с драматическим надрывом уже нарисовал в своей голове целую драму о преданном втором мужском персонаже, который страдает от безответной любви и в конце концов чахнет от тоски, и теперь смотрел на Се Яньчжи взглядом, в котором смешались непонимание и жалость.

В баре и без того было тихо, и его восторженный возглас раскатился по всему залу, тут же привлекая к ним любопытные взгляды официантов.

— Какая к черту любовь, мой отец знаком с его отцом. Раньше я этого не знал, а связались мы чисто случайно, — Се Яньчжи оборвал его так, будто услышал величайшую шутку в мире, и силой усадил обратно на стул. — Я просто считаю, что он неплохой парень, с ним можно дружить. Ты же вечно твердишь, что у меня слишком мало друзей.

— Правда? — Тан Цзяньшу всё еще подозревал подвох и выражался безо всяких церемоний. — Тогда почему из стольких людей, что я тебе представлял, тебе никто не приглянулся?

В его словах сквозила изрядная доля кислинки: в конце концов, в свое время их собственная с Се Яньчжи дружба завязывалась отнюдь не так гладко.

— Те, кого ты мне предлагал, — ты уверен, что они вообще за дружбой ко мне шли?

Стоило зайти об этом речь, как у Се Яньчжи начинала идти кругом голова. Тан Цзяньшу, казалось, панически боялся, что в будущем тот останется одинок и закончит жизнь трагически, поэтому неизвестно с каких пор увлегся тем, что совал ему «друзей» по любому поводу.

Знакомых у Тан Цзяньшу было много, и все они самые разные: если не считать тех, с кем у него были годы близкого общения, в остальных Се Яньчжи, не приглядываясь пристально, до сих пор не мог понять — пришли они с ним дружить или в постель затащить.

Тан Цзяньшу прекрасно знал, что, как бы Се Яньчжи ни предавался развлечениям, в душе он оставался человеком целомудренным и никогда не переступал черту. Мало того, что у него не было романов, так он даже не смог бы назвать никого, кто бы ему по-настоящему нравился.

При этом Се Яньчжи не был занудным чурбаном, лишенным чувства юмора; напротив, со всеми, с кем сводила судьба, он держался непринужденно и дружелюбно.

Его любезность знала меру, но в душу он никого не пускал: с ним было приятно общаться, но завести более глубокую дружбу — невозможно, хотя придраться тоже было не к чему.

Впрочем, они с Тан Цзяньшу в это число не входили — их связывала дружба, прошедшая огонь и воду, пусть даже в переносном смысле.

Поэтому причину отсутствия какого-либо романтического опыта у Се Яньчжи до сих пор Тан Цзяньшу мог объяснить лишь тем, что планка у того задрана слишком высоко, человек он чересчур разборчивый, и никто из окружающих просто не пришелся ему по вкусу.

Желающих выразить ему свою симпатию хватало, но отказывал он всегда чисто и решительно. Тан Цзяньшу уже наизусть выучил все его формулировки отказов и мог бы без запинки продолжить любую из них с самого начала.

Раньше он был проще на подъём и устраивал посиделки, особо никого не отбирая, так что в компанию неизменно просачивались личности со скрытыми мотивы. К тому времени, как его собственная заторможенная реакция позволяла ему уловить неладное, Се Яньчжи уже мысленно казнил таких непрошеных гостей тысячу раз.

При этой мысленно он потер нос, чувствуя себя немного неловко, и тут же перевел взгляд, делая вид, будто ничего не говорил.

Се Яньчжи давно привык к подобным замашкам своего приятеля — когда тот готов натворить дел, но отвечать за них не собирается. Он как раз собирался подняться с места, чтобы осмотреть бар изнутри, как вдруг услышал, как двое официантов о чем-то шепчутся. Обрывки фраз позволяли разобрать, что речь идет об Ининском университете.

Именно туда отправились Цзи Шуцы с остальными. Заметив странные выражения на лицах официантов, Се Яньчжи поневоле задал вопрос:

— Что случилось в университете?

— В кампусе какой-то псих с ножом на людей бросается, в чате пишут, что одну студентку уже тяжело ранили, — ответил один из них.

Оба парня учились в Ининском университете. Когда Се Яньчжи только зашел, он перекинулся параю слов с хозяином заведения, и работники знали, что он гость самого босса, поэтому утаивать ничего не стали и протянули ему телефон с открытым чатом.

Это был общий чат парней из студенческого общежития, сообщения в нем обновлялись с бешеной скоростью. Се Яньчжи бегло просматривал строку за строкой, как вдруг его взгляд зацепился за промелькнувшую фотографию.

http://bllate.org/book/37049/4610494