Как только эти слова сорвались с его губ, не только Сун Шаньмин опешил, но и У Даху уставился на Сун Цинханя, не в силах прийти в себя.
В его памяти тот всегда слушался родителей, и если и противился, то только устраивал скандалы. Такой твёрдой позиции он видел впервые.
Неужели беременность так сильно меняет человека? Но раньше он никогда не видел его таким…
Сун Шаньмин, придя в себя, затрясся от гнева, указал на Сун Цинханя и закричал:
— Выродок! Отродье!
Однако, произнеся это, он, казалось, сдался, собрал свои вещи и приготовился уходить.
В конце концов, это поле находилось ближе к его дому, и он не верил, что не сможет его вернуть!
Сун Цинхань что-то заподозрил, повернулся к У Даху и спросил:
— Те поля, которые ты им отдал, — они ближе к нашему дому?
У Даху, не раздумывая, кивнул.
— Они одинаковы по стоимости? Твои — по сравнению с этими? — спросил Сун Цинхань.
У Даху, видимо, догадался, что тот задумал, глубоко посмотрел на него и утвердительно хмыкнул.
Сун Цинхань решительно остановил Сун Шаньмина:
— Постой!
Сун Шаньмин обернулся, услышав его голос, и усмехнулся:
— Передумал? Верни мне земельные грамоты, и я позволю тебе повидаться с твоим вторым отцом.
Сун Цинхань бесстрастно сказал:
— Обменяй те поля, что у Даху, на эти. Тебе так удобнее, и нам удобнее.
Сун Шаньмин так разозлился, что бросил свои вещи, закатал рукава и явно собрался снова затеять драку.
— Ты наглеешь! Не меняю! Хоть умри — не меняю! Маленькая тварь, не думай, что если у тебя есть защитник, тебе всё сойдёт с рук. Я вернусь домой и вымещу всю злобу на твоём дрянном отце!
С этими словами он злобно зыркнул на Сун Цинханя и зашагал прочь с вещами.
Сун Цинхань нахмурился. Что это за отец такой? Срывать злость на сыне, а потом идти вымещать её на муже? У него что, с головой не в порядке?
В глазах У Даху читалась тревога, и он медленно произнёс:
— Твой отец…
Сун Цинхань холодно усмехнулся и равнодушно сказал:
— Та семья — вся из себя хороша. Иначе как бы они могли продать собственного ребёнка ради наживы?
У Даху помедлил, ничего не сказал, перевёл взгляд на поле и заметил:
— Сун Шаньмин хорошо умеет обрабатывать землю.
Сун Цинхань в таких делах был не силён, его это немного расстраивало. Он сунул земельные грамоты в руки У Даху и сказал:
— Я пойду обратно.
У Даху кивнул, молча пошёл следом и проводил его до дома.
Сун Цинхань, вернувшись, уснул. Хотя У Даху беспокоился о нём, вопрос пропитания был неотложным, поэтому он, перекинувшись парой слов, снова ушёл.
Хотя Сун Цинхань и не чувствовал сонливости, поворочавшись немного, он всё же заснул.
Во сне ему привиделось: кровь, исхудавший мужчина лежит в луже крови, Сун Шаньмин яростно избивает его и при этом ругается:
— И это твой хороший сын! Он не только опозорил предков, но и не знает ни чести, ни совести! Зачем ты вообще живёшь? Сдохни поскорее!
Сун Цинхань в ужасе проснулся и резко сел.
У Даху, державший миску, подумал, что это он его разбудил, но, увидев, что лоб и спина Сун Цинханя покрыты потом, поспешно взял полотенце, чтобы вытереть его, и спросил:
— Приснился кошмар?
Сун Цинхань судорожно закивал, схватил У Даху за руку и прошептал:
— Я скоро умру…
У Даху не расслышал, приблизился к нему, нахмурился и переспросил:
— Кто умрёт?
— Отец… отец умирает… — Сун Цинхань тряс руку У Даху, лицо его было искажено от потрясения.
У Даху похолодел, быстро подхватил его на руки и глухо сказал:
— Идём, проверим!
Он знал, что когда человек находится при смерти, его родные могут получить некие необычные сигналы, поэтому нисколько не сомневался в словах Сун Цинханя, но боялся, что они не успеют вовремя…
Они бежали всю дорогу и наконец добрались до дома семьи Сун.
Изнутри доносился чей-то возглас:
— Отец, кажется, папочка умирает!
У Сун Цинханя сжалось сердце, он изо всех сил застучал в дверь и закричал:
— Откройте!
Внутри на мгновение воцарилась тишина, затем послышались шаги, и дверь открыл молодой человек, немного похожий на Сун Цинханя.
Увидев Сун Цинханя, он нахмурился и с отвращением спросил:
— Ты зачем пришёл?
Сун Цинханю было не до пустых разговоров — он оттолкнул его и вошёл внутрь.
На земле лежал худой мужчина, точь-в-точь как тот, которого Сун Цинхань видел во сне, только крови было не так много, но по слабому вздыманию груди было видно, что он тяжело ранен.
Сун Шаньмин стоял в стороне, мрачно глядя на них, и насмешливо произнёс:
— Гуанъэр, отнеси своего отца в дом. Я же сказал тебе не пускать эту тварь — так не пускай!
Сун Цинхань резко шагнул вперёд, быстро занёс руку и отвесил ему пощёчину, затем указал на лежащего на земле человека и сказал:
— Он твой муж! Прежде чем стать моим отцом, он твой муж! Вот так ты обращаешься с тем, кто родил тебе детей и заботился о всей семье? Если он сегодня здесь умрёт, тебе не уйти от обвинения в убийстве собственного мужа! Будешь ждать осенней казни!
Неожиданно получив пощёчину, Сун Шаньмин пришёл в ярость и хотел дать сдачи, но при слове «осенняя казнь» в его глазах мелькнула паника. Он выпрямился и беспомощно спросил:
— Ну а… что же мне тогда делать?
С этими словами он подошёл к Су Мовэю, пнул его ногой и закричал:
— Очнись! Не смей умирать!
Видя, что он даже в такой момент не проявляет ни капли уважения, Сун Цинхань оттолкнул его и распорядился:
— Постелите одеяло на пол, чтобы он не замёрз. Сейчас его нельзя беспокоить — скорее всего, у него разрыв внутренних органов.
Разрыв внутренних органов… вылечить будет непросто.
Сун Цинхань закусил палец — все струны его разума были натянуты до предела.
Ни Сун Шаньмин, ни Сун Яогуан не проявляли никакой готовности действовать, но У Даху нашёл одеяло и аккуратно подложил его под Су Мовэя.
Увидев, что его одеяло стелют на пол, Сун Яогуан запротестовал:
— Это моё! А если оно испачкается?!
Сун Цинхань взглянул на него и холодно сказал:
— Ты лучше подумай, какой будет твоя жизнь, если отец умрёт!
Сун Яогуан от его взгляда съёжился, но на мгновение задумался, затем дёрнул Сун Шаньмина и сказал:
— Отец! Ты не смей брать нового мужа! А не то я тоже умру!
Сун Шаньмин разозлился, но любимый сын просил — пришлось успокаивать:
— Ладно, ладно, не возьму, будем жить сами.
Сун Цинхань замер. Увидев, что он всерьёз уже продумывает, как жить после смерти Су Мовэя, его сердце упало в ледяную пропасть — ему стало горько и обидно за Су Мовэя.
Он расстегнул одежду Су Мовэя и увидел, что всё тело покрыто сине-багровыми синяками. Руки его задрожали ещё сильнее.
Единственной хорошей новостью было то, что после тщательного ощупывания внутренних органов он пришёл к выводу, что признаков сильного внутреннего кровотечения нет.
Сун Цинхань облегчённо вздохнул, закатил глаза и, не желая так легко отпускать отца с сыном, сказал:
— Я могу помочь вам вылечить его, но вы должны согласиться на два условия.
Услышав слово «условие», Сун Шаньмин рефлекторно выпалил:
— Что ты опять задумал, тварь?
Сун Цинхань нахмурился, встал, скрестил руки на груди и холодно ответил:
— Что я могу задумать? Просто не хочу, чтобы слухи пошли! Подумай сам: если люди узнают, что твой Гуанъэр — сын отцеубийцы, что будет с его будущим?
Сун Яогуан вздрогнул, схватил Сун Шаньмина и взмолился:
— Отец, позволь этой твари забрать отца! Даже если он умрёт — это будет не наша вина!
Сун Цинхань с трудом сдержал желание поколотить Сун Яогуана и продолжил:
— Условия простые: первое — обменять земельные грамоты, второе — не смейте больше тревожить отца. Как тебе?
Услышав, что о деньгах не упоминается, Сун Шаньмин хорошенько подумал и подчеркнул:
— Лекарства ты оплачиваешь сам, меня это не касается.
Сун Цинхань уже остыл до такой степени, что его ничем не пробрать, и холодно ответил:
— Я берусь вылечить отца. Твоя задача — выполнить те два условия.
Сун Шаньмин облегчённо вздохнул, махнул рукой и сказал:
— Договорились! Завтра утром пойдём в управу и оформим обмен земель. Забирай его скорее — если он умрёт здесь, будет дурная примета!
Сун Цинхань взглянул на У Даху, тот кивнул, осторожно поднял Су Мовэя вместе с одеялом, развернулся и вышел.
Когда они отошли на некоторое расстояние, до них всё ещё доносилась жалоба Сун Яогуана:
— Зачем ты отдал моё одеяло? Я не хочу укрываться тем рваньем…
Была глубокая ночь, поднимался холодный ветер. Сун Цинхань поплотнее запахнул одежду, но не мог согреться от холода, что шёл изнутри.
У Даху сделал два быстрых шага и встал перед ним.
Сун Цинхань опешил, протянул руку и похлопал его по плечу:
— Ты куда встал? Дорогу загораживаешь.
У Даху не сдвинулся с места и медленно сказал:
— Закрываю тебя от ветра.
От его слов Сун Цинхань и правда почувствовал, как холод немного отступил, и в груди потеплело.
Вернувшись домой, Сун Цинхань попросил у У Даху флакон с маслом сафлора, аккуратно растёр все синяки на теле Су Мовэя, затем сварил миску белой каши и, почти насильно, влил её ему в рот.
Поскольку Су Мовэй и Сун Цинхань спали вместе, У Даху больше не мог оставаться на полу в той же комнате. Он перенёс свои вещи обратно на кухню и сказал:
— Если что — кричи громко, я услышу.
Сун Цинханю было немного жаль его, но всё же в этом мире, отличном от его прежнего, хотя они все трое и мужчины, спать вместе всё равно было не совсем удобно.
Рано утром следующего дня, приготовив завтрак для них обоих, У Даху отправился к Сун Шаньмину с земельными грамотами.
Это дело нельзя было откладывать: если затянуть, Сун Шаньмин начнёт торговаться и заупрямится.
Когда Су Мовэй слегка приоткрыл глаза и увидел Сун Цинханя, он подумал, что они оба попали в подземный мир. Он не удержался, обнял его и заплакал:
— Сынок! Зачем же тебе было так страдать! Ты такой молодой, а уже пошёл за отцом! Ты ещё даже счастья не видел!
Сун Цинхань на мгновение опешил, и та его напряжённость, которая возникла от прикосновения чужого человека, вдруг растаяла.
Это ведь просто мужчина, который переживает за своего ребёнка…
Подумав об этом, он похлопал Су Мовэя по спине и успокоил:
— Всё будет хорошо, папочка. В будущем всё обязательно наладится.
http://bllate.org/book/37039/4672614
