Закончив говорить, она вместе с домашним слугой отправилась на встречу с тем самым Бессмертным Юнь Ци.
Все вокруг только и делали, что называли его бессмертным, так что начитавшаяся множества сценариев и урывков историй Му Чанъю подсознательно представляла себе этого человека в образе седого старика, который таскает с собой развевающийся на ветру флаг и повсюду занимается мошенничеством. Однако при встрече выяснилось, что всё обстоит совсем иначе.
Одежда, внешность и телосложение этого бессмертного были самыми заурядными — из тех людей, которые полностью теряются, стоит им затеряться в толпе.
Лишь его глаза, ровные и безмятежные, как глубокая озерная гладь, вызывали какое-то смутное чувство знакомства.
Му Чанъю не стала вглядываться слишком долго, расплылась в улыбке и подбежала к Фэн Юю:
— Папа, быстрее, если я не выйду из дома, то совсем зачахну со скуки!
Фэн Юй с балующим выражением произнес:
— Знаю, знаю. — После этого он слегка кивнул Бессмертному Юнь Ци:
— Бессмертный, пожалуйста, приступайте.
Бессмертный Юнь Ци протянул Му Чанъю пилюлю. Она приняла ее и проглотила, и уже через мгновение ощутила, как ее тело стало легким, словно невесомым.
Она увидела, как Бессмертный Юнь Ци поднял руку и применил магическое искусство, вытягивая из ее груди утонченную алую дымку и аккуратно помещая ее в сосуд.
Весь процесс прошел очень быстро. Помимо того, что тело заметно полегчало, она не почувствовала ни малейшей боли или других странных ощущений.
Вот только...
— Почему для лечения и продления жизни нужно вытягивать кровь из самого сердца? — мысленно обратилась она к Системе.
— Сердечная кровь Фэн Ли служит главной составляющей для создания спасительного чудодейственного лекарства, — ответила Система.
Бессмертный Юнь Ци владел магическим искусством, да и в Секте Духа использовать сердечную кровь для варки снадобий было обычным делом, поэтому Му Чанъю не стала долго размышлять. Все ее мысли были заняты исключительно важным делом, и она произнесла:
— Папа, раз больше ничего нет, я пойду погуляю.
— Иди, — дал разрешение Фэн Юй.
Обретя свободу, Му Чанъю села в экипаж и прямиком направилась к дому Сы Юй.
Внутри кареты она проглотила Семена Снежного Лотоса, которые забрала из дома Фэн Ли.
Это был самый критический шаг в процессе создания лекарства в Бездне Десяти Дней: Семена Снежного Лотоса обладали предельно холодной природой и могли собрать всю накопившуюся за десять дней в теле лекарственную мощь в единую точку, чтобы завершить слияние в час Инь, то есть в момент, когда луна становится наиболее полной и круглой.
И именно благодаря тому, что Семена Снежного Лотоса вытягивали всю застрявшую в организме токсичность, Тело Чистого Инь, использованное в роли живого котла для алхимии, могло остаться в живых.
В древних медицинских трактатах говорилось, что мучения во время процесса слияния таковы, что обычным людям их просто не вынести, но Му Чанъю лишь беззаботно пощёлкала языком про себя:
— Что-то совсем не чувствуется...
Она закрыла глаза, чтобы прислушаться к ощущениям, как вдруг в лицо пахнуло резким порывом ветра, сопровождаемым оглушительным грохотом раскалывающегося на куски предмета.
Му Чанъю распахнула глаза и увидела сгущающиеся сумерки.
Дорога была видна насквозь — бескрайняя и совершенно пустая.
И дело было вовсе не в том, что она сидела в роскошной карете с панорамным люком. Просто ее повозку разрубили надвое ровно посередине, и смертоносное лезвие остановилось всего в волоске от ее ноги.
— Мы с вами враги? — горько усмехнувшись, Му Чанъю перевела взгляд на зачинщицу этого беспорядка.
Перед ней стояла молодая и красивая девушка в ярко-алом ханьфу с юбкой до талии, ее вьющиеся волосы были собраны в высокий конский хвост, брови напоминали мечи, глаза сияли подобно звездам, а губы были алыми на фоне бледной кожи.
Она левой ногой наступила на обломок повозки, опираясь одной рукой о колено, и эта поза выглядела крайне дерзкой и развязной. Другой рукой она вскинула руку, призывая обратно свой широкий меч, после чего со спринтерской скоростью оказалась рядом и приставила лезвие к горлу Му Чанъю со строгим допросом:
— Где моя старшая сестра и Цин Бао?!
Му Чанъю захлопала своими наивными большими глазами, переспрашивая для верности:
— Это вы у меня спрашиваете?
— Отвечай на мой вопрос! — девушка надавила лезвием чуть сильнее.
Кожу на шее приятно кольнуло легкой болью. Хотя Му Чанъю еще не до конца во всем разобралась, она интуитивно понимала, что эту маленькую жизнь стоит поберечь — по крайней мере, умирать прямо сейчас в ее планы не входило. Поэтому она честно произнесла:
— Если честно, я тут на днях потеряла память и даже забыла, кто я такая. Может, вы расскажете, как они выглядят и какая связь между нами?
С этими словами она отчаянно зазвала Систему, но в ответ не услышалось ни звука.
Лишившись внешней поддержки, ей оставалось лишь изобразить максимально искреннюю и дружелюбную улыбку, показывая, что каждое ее слово — чистая правда.
Девушка убрала клинок. Му Чанъю еще не успела нормально вздохнуть с облегчением, как на нее обрушился мощнейший удар ци ладони, метящий прямо в грудь.
Боль пронзила тело острой вспышкой и стремительно распространилась во все стороны. Жалобно скуля, она рухнула лицом вниз на землю и выплюнула полный рот алой крови.
— Лживым и коварным людишкам нельзя верить ни единому слову.
— И даже не думай тянуть время — всех тех, кто тебя охранял, я вырубила. Если не заговоришь, я убью тебя на месте, — мрачным голосом предупредила девушка.
— Либо начнем вон с него. — Острие меча девушки указало на кучера, который уже давно валялся без чувств на земле.
Му Чанъю уже собиралась открыть рот, чтобы затянуть время и выкрутиться, как вдруг все ее тело словно провалилось в ледяное озеро. Тысячи иголок холода закружились внутри организма, и везде, где они проходили, кости и сердце пронзала невыносимая боль.
Семена Снежного Лотоса начали свое действие.
Девушка в алом не собиралась отступать, а небо уже почти совсем стемнело, так что ей нужно было срочно выбираться...
— В последний раз спрашиваю: где моя старшая сестра? — вновь занесла меч девушка.
Превозмогая боль, Му Чанъю приподняла голову и выдавила угодливую улыбку:
— Я вспомнила.
— Говори быстрее! — в голосе девушки проскользнуло нетерпение.
— Она...
Му Чанъю подняла руку, складывая пальцы в заклинание:
— Душой своей клянусь, кровью пять сторон кроплю! Силу чужую беру, весть за тысячи лили переношу, врата заклинания, отворитесь!
Она зачерпнула пригоршню испачканной кровью земли и резко бросила ее перед собой. В воздухе вспыхнули кроваво-красные символы, и в тот же миг ее фигура полностью исчезла с прежнего места.
В пяти лилях оттуда Му Чанъю рухнула лицом в грязь и снова зашлась кашлем, выплевывая кровь.
— Ты сошла с ума! Ты же применила Технику Горения Души! — внезапно объявилась Система с криком ужаса.
— Не тараторь пока... Мне кажется, я только что видела свою прабабушку, — перед глазами Му Чанъю все плыло от темноты, а болело абсолютно всё.
— Обратный откат от Техники Горения Души невероятно страшен! Ты понимаешь, что если полностью истратишь свою душу, то действительно умрешь навсегда?! — голос Системы звучал предельно сурово.
Му Чанъю прекрасно осознавала все последствия. Техника Горения Души являлась запретным искусством: она позволяла практикующему за короткое время многократно увеличить свою боевую мощь и даже давала магическую силу тем, кто изначально был лишен подобного таланта.
Однако наделение магической силой смертных, не способных к культивации, шло вразрез с законами самого мироздания.
А за противостояние небесам всегда приходится платить соразмерную, чудовищную цену.
К счастью, в этом теле сейчас находилась душа самой Му Чанъю. Ее душевных сил было с избытком хватило на то, чтобы позаимствовать лишь каплю магии ради перемещения через пространственный разрыв, и до смертельного исхода дело пока не дошло.
— Жаль, что тебя не было рядом, я только что выглядела чертовски круто, — выход всегда можно найти, поэтому Му Чанъю немного подумала и великодушно разрешила: — Разрешаю тебе заглянуть в мои воспоминания.
Система потеряла дар речи от такой беспардонности, но спустя секунду ответила:
— Я пойду проверю, не пострадала ли твоя истинная сущность, а ты пока веди себя тихо и не делай глупостей.
— Раз уж пойдешь туда, захпипируй мне на память отрезок с моим участием. Давно себя со стороны не видела, соскучилась ужасно, — проговорила Му Чанъю.
— Понял, — отозвалась Система. — Я ухожу.
— Иди-иди.
— Подожди! — Система вдруг что-то вспомнила. — Ты часом не пропустила мимо ушей вторую половину моей фразы?
Почуяв, что ее тайный замысел раскрыт, Му Чанъю ни единым мускулом на лице не выдала своего волнения и поспешно заверила:
— Клянусь, буду вести себя тише воды, ниже травы!
Только после этого Система со спокойной совестью исчезла.
Стоило ей удалиться, как сдавленная и удерживаемая из последних сил Му Чанъю тихо застонала, стиснув зубы. Дыхание стало частым и прерывистым, лицо исказилось от боли, а из уголков глаз брызнули слезы. Она была не в силах подобрать слова, чтобы описать это ощущение: словно ее тело медленно кромсали на тысячи кусочков тупым ножом. Различные виды боли наваливались со всех сторон, и было невозможно понять, откуда именно она исходит и когда наконец прекратится.
Но она знала, что не может позволить себе рассинхронизироваться здесь и сейчас. Му Чанъю смахнула тыльной стороной ладони кровь с уголков губ и, руководствуясь оставленными Системой минувшей ночью воспоминаниями Сы Юй, похромала на поиски той самой А Цин.
Что-то промелькнуло на задворках сознания, но она не успела зацепиться за эту мысль, так как ее мгновенно затопила новая волна боли.
Преодолевая ночную тьму, Му Чанъю с трудом пробралась сквозь густой лес, и вскоре обзор распахнулся — впереди вдалеке отчетливо виднелся вход в пещеру.
К ее величайшему облегчению, Сы Юй еще не успела объявиться.
Она шагнула внутрь пещеры. В холодном озерце, журчащем в глубине, сидела маленькая цзяожэнь по имени А Цин. Заметив вторжение чужака, та мгновенно оскалила острые зубки, принимая защитную стойку.
— Меня прислала Сы Юй, — попыталась успокоить ее Му Чанъю.
Услышав это имя, девочка тут же спрятала клыки и уставилась на Му Чанъю растерянным взглядом, пытаясь определить, правду ли та говорит.
Ее тонкие ручки были сплошь покрыты красными кровавыми волдырями, рыбий хвост тускло отливал безжизненным цветом, многие чешуйки облезли, а некоторые еще держались на честном слове, свисая с мяса, в то время как обнаженная кожа пугающе почернела.
— Тебе ведь очень больно, да? — с болью в сердце спросила Му Чанъю.
А Цин чуть заметно кивнула, а затем помотала головой:
— Сестрица Сы Юй заботится обо мне, так что А Цин вовсе не больно.
Му Чанъю подошла ближе и медленно опустилась на корточки:
— Ты можешь превратить хвост в человеческие ножки?
— Угу.
— Тогда пойдешь со мной? — продолжила Му Чанъю.
— Мы пойдем искать сестрицу Сы Юй? — поинтересовалась А Цин.
Му Чанъю кивнула. А Цин послушно сменила свой рыбий хвост на пару ног, хотя эти ноги тоже выглядели сплошной кровавой раной.
— Я подниму тебя, — Му Чанъю аккуратно подхватила А Цин на руки и шаг за шагом выбралась наружу из пещеры.
Она бережно опустила девочку на землю и, заметив, как та морщится от боли, ласково погладила ее по голове:
— Совсем скоро всё пройдет.
В лунном свете блеснул холодный металл — лезвие кинжала скользнуло по лицу Му Чанъю. Крепко сжав его в руке, она медленно подняла оружие вверх.
— Сестрица, что ты делаешь?.. — А Цин испуганно съежилась, вжав голову в плечи, но неосторожно задела гниющие раны на теле и шумно втянула воздух сквозь зубы.
Му Чанъю осталась глуха к этому. Ее рука взметнулась вниз, нанося удар. А Цин зажмурилась от страха, ожидая худшего, но привычной боли не последовало.
В нос ударил резкий запах крови — это кинжал вошел глубоко в живот самой Му Чанъю.
Семена Снежного Лотоса в ее киноварном поле слились воедино с десятидневной лекарственной мощью, кристаллизуясь в чистейшую эссенцию крови, и в этот момент создание Бездны Десяти Дней наконец завершилось.
— Сестрица, что ты творишь? — испуганно вскрикнула А Цин.
Му Чанъю вытащила клинок, собрала ладонью драгоценные капли крови и, опустившись на полусогнутые колена, протянула их девочке:
— Моя кровь способна исцелить сотни ядов. Нанеси ее на раны, и твоя болезнь отступит.
А Цин нахмурилась, глядя на страшную рану Му Чанъю:
— Сестрица, тебе ведь больно?
— Сестрице совсем не больно. А Цин, послушай меня: сестрица Сы Юй попала в небольшие неприятности из-за тебя. Когда я вылечу тебя, я спрячу тебя в надежном месте, а как только сестрица Сы Юй будет в безопасности, вы снова сможете встретиться, ладно? — Му Чанъю мягко уговаривала ребенка, пуская в ход лесть и обман.
А Цин послушно кивнула и принялась аккуратно мазать раны целебной кровью:
— Я все поняла. Но что будет с твоими ранами, сестрица?
— Пустяки, пара царапин. По секрету скажу тебе: твоя сестрица бессмертна, так что она ни за что не умрет, — слабо улыбнулась Му Чанъю.
Когда А Цин закончила, Му Чанъю спрятала ее в густых зарослях низкорослого кустарника:
— Поспи немного.
Она распылила порошок для усыпления, и девочка тут же провалилась в сон.
Му Чанъю оторвала полоску от собственного подола и туго обмотала ее вокруг талии, пытаясь остановить кровотечение, после чего с трудом выпрямилась, согнувшись пополам, и подобрала с земли брошенный кинжал.
Изначально ее план заключался в том, чтобы сначала заблаговременно спрятать А Цин, разобраться с ситуацией Сы Юй, а уже потом спокойно вернуться и заняться очищением от ядов.
Но обстоятельства всегда менялись быстрее планов.
Сперва какая-то странная девица от души приложила ее ладонью и нанесла увечье, следом настиг мощнейший откат от запретного заклинания, добавивший новых ран, а после она еще и собственными руками пырнула себя ножом — в общем, рана накладывалась на рану, умножая боль в разы.
И после всего этого ей еще предстояло разыгрывать спектакль перед самой Сы Юй. За все прожитые годы Му Чанъю еще никогда не оказывалась в столь жалком положении.
Даже когда они сражались с тем диким демоническим зверем пустошей, она не забывала заранее принять горсть обезболивающих пилюль!
Ради чего я так стараюсь? Какое мне вообще дело до того, будет ли жизнь Сы Юй счастливой или нет?
http://bllate.org/book/37037/4609099
Готово:
