В этой семейной праздничной атмосфере с самого начала и до конца не нашлось ни единого человека, который побеспокоился бы о том, действительно ли у Цзи Линя плохо себя чувствует тело. Казалось, будто Цзи Линь им вовсе не сын и не младший брат, и он даже не заслуживал хотя бы мимолетного, полного заботы взгляда.
Цзи Линю было не суждено выспаться: поспав совсем недолго, он проснулся от жуткого жара. Нащупав инстинктивно лоб, он и без термометра ощутил обжигающую температуру.
Цзи Линь тяжело выдохнул горячий воздух и попытался подняться, чтобы найти лекарство, но тело было налито свинцом, в суставах чувствовалась страшная ломота. Он понял, что у него, пожалуй, сильно поднялась температура.
Он прикусил свои иссушенные губы, нащупал лежавший рядом телефон и, немного подумав, всё же набрал номер Му Инбина. Гудки шли долго, прежде чем вызов наконец приняли.
Не давая Цзи Линю и слова сказать, Му Инбин первым делом произнес:
— Цзи Линь, я занят по работе, обо всём поговорим позже.
Вечно одно и то же: работа, работа! Ничто на свете не шло у него в сравнение с работой! Цзи Линю вдруг стало до того тошно и бессмысленно всё это, что он, не говоря ни слова, просто сбросил вызов.
Раздался звонкий стук — любимый парный телефон Цзи Линя и Му Инбина разлетелся вдребезги.
Цзи Линю было абсолютно всё равно. Превозмогая дурноту, он пошарил по углам и откопал пластинку каких-то таблеток — срок годности он даже не стал проверять — и проглотил их всухую.
Закончив с этим, он уже весь покрылся потом и чувствовал себя настолько обессиленным, словно с него содрали кожу. Тяжело рухнув обратно на кровать, он забылся тяжелым сном.
Болеть лихорадкой — удовольствие ниже среднего. Сон не приносил облегчения, в бреду являлись равнодушные, даже брезгливые лица близких и Му Инбин, которому на него было глубоко наплевать. Этот сон выдался на редкость мучительным, и когда Цзи Линь проснулся, всё его тело было покрыто липким потом. К счастью, его организм обладал достаточной крепостью, и жар спал.
Цзи Линь шумно выдохнул, поднялся и направился в ванную принять душ. Подняв глаза на собственное отражение в зеркале, он увидел бледного юношу. Наверняка сказывалось недавнее недомогание — лицо выглядело изнуренным, но даже это не могло скрыть его ослепительной, почти агрессивной красоты.
С таким лицом рядом с вечно окруженным ореолом меланхолии Цзи Чэнем ему было трудно тягаться в выгодности положения, из-за чего за что бы он ни брался, все вокруг смотрели на него как на злодея.
Цзи Линь криво усмехнулся, глубоко вздохнул, переоделся в чистое, навел порядок в комнате, выбросил осколки телефона в мусорное ведро и вытащил из-за шкафа дорожный чемодан.
Вещей ему требовалось немного: пара комплектов одежды да несколько книг. Сейчас он был несказанно рад, что домашние, боясь, как бы он своими упражнениями не потревожил Цзи Чэня, запретили ему играть на фортепиано дома, и он заблаговременно вывез инструмент. По крайней мере, теперь не придется тратить время и силы на поиски грузчиков для пианино.
Катя наполовину пустой чемодан, Цзи Линь вышел из комнаты. Домашние уже вернулись: Чэнь Хуэй сидела в гостиной, наложив на лицо маску из ткани, рядом устроился Цзи Чэн и о чем-то тихо ей рассказывал. Цзи Чжаофэн и Цзи Чэн, судя по всему, еще были на фирме и домой не вернулись.
Услышав шум, Чэнь Хуэй обернулась. Заметив, что второй сын катит дорожный чемодан, она лишь подумала, что он снова уезжает на гастроли в другой город, и не придала этому никакого значения.
Она не проявила к Цзи Линю ни капли интереса, словно своими действиями пыталась показать, насколько сильно она на него сердится.
Прежде в таких ситуациях Цзи Линь непременно попытался бы задобрить Чэнь Хуэй, чтобы она перестала дуться, но теперь он лишь предельно спокойно взглянул на мать и бесстрастно бросил:
— Мам.
Затем перевел взгляд на Цзи Чэня:
— Младший брат.
Цзи Чэн глянул на чемодан Цзи Линя, перевел взгляд на Чэнь Хуэй и, покусывая губы, спросил:
— Второй брат снова уезжает на гастроли?
— Цзи Линь, как подающий надежды пианист нового поколения, то и дело получал приглашения выступить в самых разных уголках страны.
Про себя Цзи Чэн невольно подумал, до чего же у него талантливый второй брат…
Цзи Линь ответил уклончиво — он не видел никакой нужды вдаваться в объяснения, — лишь улыбнулся в знак согласия.
Черты лица у Цзи Линя были яркими и выразительными, но при этом вовсе не женственными, а улыбался он необыкновенно красиво. Цзи Чэн тут же сказал:
— Тогда счастливой дороги, брат.
По правде говоря, Цзи Линь никогда не ощущал от Цзи Чэня открытой враждебности, однако в силу самых разных обстоятельств просто не мог проникнуться к нему близостью. Услышав эти слова, он лишь кивнул:
— Спасибо.
С этими словами он покатил чемодан к выходу. На этот раз он не стал, как обычно, пытаться задобрить Чэнь Хуэй; та лишь мельком проводила взглядом его удаляющуюся спину и тут же забыла о нем.
Оказавшись на улице, Цзи Линь сразу увидел заказанное заранее такси. Садиться в машину он не стал, а сначала уточнил:
— Здравствуйте, оплата наличными принимается?
Водитель окинул Цзи Линя лишним взглядом, кивнул и с улыбкой произвел:
— А парень-то и впрямь хорош собой!
Цзи Линь уложил чемодан в багажник и улыбнулся:
— Спасибо, мне часто об этом говорят.
— Ха-ха, а скромности тебе не занимать! — Водителю приглянулся этот интересный парень, и он заговорил охотнее: — Я сначала даже растерялся, когда заказ в этот район упал. Думаю, неужто в таком элитном коттеджном посёлке кто-то станет на наших такси ездить?
Устроившись на заднем сиденье и проводив взглядом постепенно отдаляющиеся особняки, Цзи Линь вскоре отвернулся и посмотрел вперед:
— Такси — это отлично, удобно.
— Тоже верно.
***
Сначала Цзи Линь заехал в салон связи и купил новый телефон, и только потом вспомнил, что, швырнув старый аппарат, забыл вытащить оттуда сим-карту. Пришлось оформлять дубликат.
К тому моменту, как он добрался до места, уже стемнело. Цзи Линь отпер дверь: перед ним предстала обычная трехкомнатная квартира с гостиной. По сравнению с особняком она казалась совсем крошечной, но стоило переступить порог этого полностью принадлежавшего ему пространства, как Цзи Линь ощутил невероятную легкость во всем теле.
Он широко раскинул руки, шумно выдохнул, бросил чемодан прямо у входа и даже не подумал разбирать вещи — здесь по крайней мере никто не станет пилить его за беспорядок.
В животе зверски урчало, но ждать доставку не хотелось. Немного подумав, он сам сварил пачку лапши быстрого приготовления, а отыскав в холодильнике яйцо, с мастерством разбил его прямо в кипящий бульон, получив аккуратную глазунью.
Утолив голод, Цзи Линь поднялся и толкнул дверь в одну из комнат. Это была его музыкальная студия: чтобы не мешать соседям, стены обшили звукоизоляционными панелями — стоило закрыть двери и окна, и наружу не долетало ни единого звука.
Нетерпеливо откинув крышку фортепиано, Цзи Линь опустился на скамью. Спустя мгновение комнату заполнили мощные, страстные звуки музыки. За фортепиано Цзи Линь разительно отличался от самого себя в повседневной жизни: он походил на долго томившуюся в неволе бабочку, которая безумно кружится в безудержном полете, взмывая ввысь и выпуская наружу все накопившиеся эмоции.
http://bllate.org/book/37028/4607647
Готово:
