Готовый перевод Who Dares Marry My Dad / Кто посмеет посягнуть на отца? Заложник небесных сфер: Глава 3

— Я могу тебя выпустить.

— В чем подвох?

— Мне нужно, чтобы ты отправился на северо-запад и нашел там для меня одну вещь.

Северо-запад?

Разве это не земли Седого Волка?

Хотя ему в любом случае предстояло туда вернуться, но слова Шэнь Гучжоу…

Цзи Уван невольно вспомнил их последнюю встречу перед своей смертью.

В тот день на Платформе Золотой Чешуи лил дождь, а у Беседки Бибо вовсю цвели лотосы.

Шэнь Гучжоу, как и сегодня, пришел, держа в руках свой двенадцатиспицевый зонт, и остановился прямо перед ним.

Он принес известие — новость, которую искал так долго. Именно из-за нее он проделал путь в тысячи ли до мира людей, где его окружили культиваторы Врат Бессмертных на Пике Тяньчжу.

Цзи Уван, чья фигура тонула в густой тени, долго и пристально смотрел на Шэнь Гучжоу.

Пусть они много лет были заклятыми врагами, но, исходя из того, что Цзи Уван знал об этом человеке, Шэнь Гучжоу не был подлым интриганом, способным на грязные трюки исподтишка.

Ему хотелось верить, что в его смерти виноваты внутренние проблемы Земли Седого Волка, а не человек, стоящий перед ним…

Цзи Уван немного подумал и с усмешкой спросил в ответ:

— Неужели на свете есть вещи, которые не под силу найти Тюрьме Небесного Наблюдения?

— Есть, — Шэнь Гучжоу опустил взгляд, кончиками пальцев поглаживая фарфоровую чашку. — Я искал десять лет, но все было напрасно.

Десять лет?

Что это за вещь, которую даже Шэнь Гучжоу не мог отыскать целое десятилетие?

— Как называется? — спросил Цзи Уван.

Шэнь Гучжоу обмакнул палец в чай и вывел на столе иероглифы:

— Она называется Чихуа, растет в глухих, пустынных краях северо-запада. Ты слышал о такой?

Чихуа?

Что за ерунда, никогда не слышал.

Если отбросить сложность задачи, условие Шэнь Гучжоу было довольно заманчивым. Подумав, Цзи Уван ответил:

— Я помогу тебе найти ее, но не обещаю, что это удастся…

— Неважно, каков будет результат, — отрезал Шэнь Гучжоу.

Цзи Уван приподнял бровь:

— По рукам.

Неподалеку в печи вспыхнуло пламя, заплясало яркими искрами и вдруг угасло. Шэнь Гучжоу, глядя на тлеющие угли, добавил:

— Но есть еще одно дело.

— Я не согласен, — ответил Цзи Уван.

— А ты не хочешь сначала узнать, в чем оно заключается?

Цзи Уван нахмурился.

В камеру ворвался порыв снежного ветра. Шэнь Гучжоу, все так же задумчиво потирая край чашки, внезапно произнес:

— Кем тебе приходится Ци Сююйань?

— Кто-кто?

— Старший молодой господин клана Ци из Тунжуна.

А, так это тот никчемный отпрыск, которому он десять лет назад на Пике Тяньчжу отрубил руку.

Цзи Уван приподнял веки:

— Не знаю такого.

Шэнь Гучжоу удовлетворенно кивнул и поднялся с места.

Его белоснежные одежды соскользнули с кушетки. Он остановился на границе света и тени, и стоило ему сделать шаг, как он погрузился в непроглядную тьму.

— Ты выглядишь неважно, — заметил Шэнь Гучжоу.

Стоило ему это сказать, как Цзи Уван почувствовал, что Духовная энергия внутри него вновь начала стремительно расти. Острая боль от давления нахлынула с новой силой, в голове зашумело, а по телу холодным градом покатился пот, стекая по шее вниз.

Цзи Уван с трудом перевел дыхание и прошипел сквозь зубы:

— Не подохну. Выпускай меня скорее.

Шэнь Гучжоу подошел ближе и собственноручно снял с него путы.

Цзи Уван, придерживая плечо, сделал шаг вперед, но ноги подвели его, и он невольно начал заваливаться. В этот момент чья-то сильная рука вовремя подхватила его за локоть.

Цзи Уван поднял бледное лицо и встретился взглядом с опущенными глазами Шэнь Гучжоу.

— Я могу тебе помочь, — сказал тот.

— Что ты сказал?

Шэнь Гучжоу крепче сжал его руку, его взгляд едва заметно дрогнул:

— Это вторая часть нашей сделки.

Цзи Уван нахмурился еще сильнее:

— Ты хочешь со мной переспать?

Грубоватый вопрос, слетевший с губ Цзи Увана, заставил Шэнь Гучжоу устало коснуться ноющих висков. Он вздохнул, убрал руку и принялся объяснять:

— Не стану скрывать, с моей техникой культивации возникли серьезные проблемы, и теперь мне нужно много Духовной энергии для баланса. И ты — единственный подходящий кандидат.

С техникой Шэнь Гучжоу проблемы?

Неизвестно, было ли это из-за того, что сегодня Цзи Увана потрясло уже слишком многое, но эта новость не вызвала у него такого шока, как можно было ожидать. Однако перед самой смертью Цзи Увана техника Шэнь Гучжоу была почти доведена до совершенства. Что же случилось за эти десять лет?

Сейчас, когда они стояли так близко, Цзи Уван вдруг понял, что совсем не видит этого человека насквозь.

Впрочем, разве он когда-либо понимал его за все эти годы?

— Я могу отказаться?

Шэнь Гучжоу сделал шаг вперед, и полумрак окутал его лицо, сделав его черты еще более неясными:

— Три месяца назад у ворот Тюрьмы Небесного Наблюдения собрались три мощные силы. Тюрьма, по поручению Клана Шаочан из Наньюй, должна вынести вердикт по твоим делам. Если ты не согласишься, то с огромной вероятностью победителем в этой игре выйдет клан Ци из Тунжуна.

Шэнь Гучжоу скользнул взглядом по покрасневшим уголкам глаз Цзи Увана и бесстрастно добавил:

— Ци Сююйань сейчас ждет снаружи. Мне позвать его?

— …

— Ты правда его не знаешь?

В камере воцарилась тишина. Оказавшись так близко, Цзи Уван наконец отчетливо рассмотрел его лицо.

Благородное и надменное, холодный взгляд, тонкие губы, не знающие жалости.

Казалось, окружающая тьма жадно поглощала эту светлую фигуру, и лишь Кольцо Связывания Духов на его ушной раковине сияло ослепительным светом.

Ходили слухи, что люди из Тюрьмы Небесного Наблюдения способны видеть волю Небес, черпать их силу и обладают невероятным уровнем культивации.

Все правители Тюрьмы следовали Пути Бессердечности. С того самого дня, как они принимали власть, их собственная Духовная энергия оказывалась скована Кольцом Связывания Духов, и до конца своих дней они были обязаны охранять Тюрьму, не покидая гору.

Шэнь Гучжоу, занявший пост сто лет назад, всегда славился своей неподкупностью и верностью долгу.

Но сейчас…

— Когда Достопочтенный наказывал меня, он говорил совсем другое, — Цзи Уван растянул губы в насмешливой улыбке. Он подался вперед и прошептал прямо в ухо Шэнь Гучжоу: — Разве это сейчас не называется кражей в охраняемом объекте?

Шэнь Гучжоу слегка скосил взгляд:

— Ты ничего не теряешь.

— Я теряю, — отрезал Цзи Уван.

Он оттолкнул его и сделал большой шаг назад, прижимая руку к груди:

— Ты выглядишь таким сухим и скучным, что ложиться с тобой в постель — все равно что хоронить себя заживо!

— …

Цзи Уван не стал больше на него смотреть, закашлялся, прикрыв рот рукой, и зашагал прочь.

Однако в этот момент Шэнь Гучжоу обернулся. Стоя в тени, он устремил взгляд на удаляющуюся фигуру, и его голос, холодный, как ветер зимней луны, прозвучал снова:

— А разве у тебя есть другой выбор?

Цзи Уван замер на месте.

— Передача Духовной энергии лишь временная мера, она не устраняет корень проблемы. Отдача будет становиться все сильнее с каждым разом. Ты выдержишь это? — Угли в печи потрескивали, а голос Шэнь Гучжоу доносился из темноты: — Не забывай, что ты мне обещал.

Цзи Уван помрачнел:

— Я найду то, что тебе нужно.

— Но если ты умрешь, сделка будет сорвана, и ты погибнешь здесь, в Тюрьме Небесного Наблюдения. Тебе не сбежать.

— …

Он так и знал.

Шэнь Гучжоу — бессовестный подонок!

Но как бы Цзи Уван его ни проклинал, он прекрасно осознавал: слова Шэнь Гучжоу — чистая правда.

Помимо практики парного культивирования, у него действительно не было другого выхода, чтобы справиться с нынешним состоянием своего тела.

Если уж выбирать между жалкими ничтожествами снаружи Тюрьмы и Шэнь Гучжоу, он предпочел бы последнего — в конце концов, лицо у него все еще было вполне достойным. Но ему просто не хотелось позволять Шэнь Гучжоу так легко добиться своего.

Цзи Уван стиснул зубы и бросил через плечо:

— У меня нет сил. Ложись сам, я приду.

Шэнь Гучжоу неотрывно смотрел на поясницу Цзи Увана, его глаза в темноте стали еще глубже.

— Ты идешь или нет? Если нет, то я… — стоило Шэнь Гучжоу резко сократить расстояние, как у Цзи Увана перехватило дыхание. Ощущение опасности заставило его внутренние колокола взреветь, но прежде чем он успел обернуться, Шэнь Гучжоу схватил его за подбородок и, не слушая возражений, впился в губы.

Смесь крови и ругательств в хаотичном сплетении дыханий, скомканные одежды, холодные, влажные пальцы, скользящие по шее, пояснице, проникающие глубже.

Холодная стена стала их ложем. В темнице Цзи Уван тяжело дышал, его глаза горели красным, а звериный рык тонул в ладони Шэнь Гучжоу.

Звук цепей в полумраке не утихал, огонь в печи горел до самой глубокой ночи, и даже в холодном сыром воздухе, казалось, разлился пряный запах крови.

Неизвестно, почудилось ли это Цзи Увану или нет, но в тот миг, когда их взгляды встретились в этой бездонной тьме, ему почти показалось, что все, что только что совершил Шэнь Гучжоу — лишь ловушка, искусная ширма.

Шэнь Гучжоу с самого начала хотел именно этого.

Совместного падения в бездну.

Глава 3. Он в мире людей

Вчера весь вечер шел снег, и сегодня небо стало необычайно чистым и ясным.

В саду расцвела холодная слива, солнечный свет пробивался сквозь деревянные переплеты окон, отражаясь на снежно-белых занавесках, которые едва колыхались от легкого ветра.

В комнате жарко горел очаг.

За нефритовой ширмой Цзи Уван, накинув лишь легкую накидку, сидел на кушетке, поджав ноги. Лень утреннего часа заставила его подпереть подбородок рукой, а пальцы рассеянно теребили Золотой Бубенец Яо — артефакт его прежнего тела. Звон бубенца звучал чисто и отчетливо, разливаясь вокруг дурманящим, призрачным сиянием.

http://bllate.org/book/36998/4603291