Готовый перевод The Apathetic Villain Cried After Blackening / Злодей расплакался после пробуждения: быстрая трансмиграция: Глава 13

Чи Сяо поднял руку и мягко погладил тыльную сторону ладони Гуань Шанье, на которой вздулись вены.

Эта рука выглядела так, будто подавляла силу, способную раскалывать горы и рассекать моря, но касание к его шрамам было невыразимо нежным.

— Гуань Шанье, ты родился в семье бессмертных, откуда тебе знать, через какие страдания приходится проходить смертным нижнего мира лишь ради того, чтобы выжить?

Красивые глаза Чи Сяо, исполненные глубокой нежности, подернулась дымкой легкой печали, а изящные брови чуть сошлись на переносице:

— Я родом из глухой деревушки, с детства скитался на чужбине, да к тому же ношу такое лицо.

К счастью, я быстро понял, что для таких ничтожных людей, как мы, красота — это грех, поэтому густо мазал лицо сажей, чтобы скрыть внешность, и жил попрошайничеством. У меня не было ни прописки, ни возможности учиться, оставалось лишь выпрашивать побольше еды да ждать, когда подрасту и пойду гнуть спину на пристань.

Рука Гуань Шанье предельно нежно коснулась шрама на его левом ноге, словно так он мог стереть его.

— А потом?

Вспомнив кого-то, Чи Сяо бросил леденящий взгляд:

— Потом я подрос и стал работать на пристани. Однажды уездный чиновник искал людей перетащить груз, и я пошел. Стоило мне смыть угольную пыль с лица, как этот чиновник сразу положил на меня глаз. Я был мал ростом и слаб силами, не успел пробежать и палочки благовоний, как меня поймали. Я думал, меня просто надругаются, сочтут за укус бешеной собаки, но кто бы мог подумать…

Горло Чи Сяо сжалось, и на мгновение он потерял дар речи.

В тишине сердце Гуань Шанье заходилось тупыми, тяжелыми ударами в груди, грозя выпрыгнуть наружу через горло.

Чи Сяо прикрыл глаза и хрипло продолжил:

— А потом всё стало так, как ты видел. Он родился евнухом, его разум и чувства были извращены: он отсек мне конечности, засунул в кувшин и держал в подвале для забавы…

— Хватит, — глаза Гуань Шанье пронзила боль, он резко зажмурился, в уголках глаз выступила влага, а голос звучал так, будто его терли о наждачную бумагу. — …Хватит об этом.

Он не удержался и заключил Чи Сяо в объятия, крепко прижимая к себе, а ладонь успокаивающе гладила худую спину, пока пальцы вновь не нащупали чей-то рубец.

Он широко распахнул глаза, взгляд его покраснел, а пальцы против воли задрожали.

Вдоль позвоночника, на самой спине Чи Сяо, тянулся длинный шрам.

Сердце Гуань Шанье разрывалось от боли.

От соприкосновения кожи по спине пробежала легкая щекотка, вызвавшая дрожь. Чи Сяо понял, что Гуань Шанье заметил шрам, и его сердце затрепетало.

Он думал: раз Гуань Шанье так сильно жалеет его, разве может он быть бессердечным? Разве он для него просто младший сородич?

В глазах Чи Сяо блеснула влага, а уголки губ постепенно изогнулись в довольной улыбке, и он прижался щекой к груди Гуань Шанье.

Дуррманящий душу чужеземный аромат в комнате становился все гуще. Гуань Шанье потерял рассудок от душевной боли, утратив любые защитные барьеры и способность сопротивляться.

Все, что он видел перед собой, постепенно расплывалось, становясь причудливым, искаженным и зыбким.

Этот аромат сгустился до предела, казалось, он струился прямо из воздуха, полностью окутывая человека с головы до ног.

Инстинкт вспыхнул подобно извержению пламени, в одно мгновение сжигая всё на своем пути.

Гуань Шанье тяжело дышал, а его руки, словно железные тиски, сковали человека в его объятиях.

Чи Сяо стало больно от слишком крепких объятий Гуань Шанье, он лишь нахмурился и издал сдавленный стон, но тут же ухватился за пояс Гуань Шанье и единым движением сорвал его.

Гуань Шанье уткнулся лицом в изгиб плеча Чи Сяо и произнес что-то тихое; его двигающиеся губы касались влажной кожи.

Почувствовав чужие губы, Чи Сяо невольно вздрогнул.

Он пробудил страсть Гуань Шанье и уже был готов утолить все его желания.

Но поцелуй Гуань Шанье так и не последовал.

Гуань Шанье лишь произнес те слова, после чего из его глаз хлынули слезы, смачивая плечо Чи Сяо.

Даже во власти сжигающего тело, безумного желания он крепко помнил свою боль, помнил того, кто заставлял его сердце кровоточить, и не помнил ничего другого.

Слезы стекали по плечу Чи Сяо, обжигающее и сбивчатое дыхание обжигало его кожу, подобно тоскливому плачу дикого зверя в безвыходном положении.

Чи Сяо замер.

В миру он никогда не познал чужой доброты. Став магом пути демонов, он из-за своей красоты купался в похвалах, но знал, что все эти люди фальшивы.

Никто и никогда не жалел его так, как Гуань Шанье, словно его собственное сердце разбивалось за него.

Его собственное, долго дремавшее сердце тоже откликнулось: оно заныло в такт каждому вдоху Гуань Шанье. Его собственное дыхание тонуло в слезах Гуань Шанье, он жадно упивался чужой болью, ослепленный и зачарованный, словно вознесясь на облака.

Туман затуманил взор Чи Сяо, казалось, дурманящий аромат околдовал его самого. Он приоткрыл рот, и медленные, тихие слова, исполненные чистой искренности, сами сорвались с губ:

— Гуань Шанье, я, кажется… люблю…

Он не успел договорить последнее слово, потому что Гуань Шанье произнес свое.

Он сказал: А-Лань, прости.

Лицо Чи Сяо в тот же миг смертельно побледнело.

Глава 17

Этот голос прозвучал тяжелым молотом, выводящим Чи Сяо из одурманивающего морока.

А-Лань?

Чи Сяо беззвучно повторил это имя. Ха…

Вот оно что.

Раньше ему казалось, что взгляд, которым Гуань Шанье смотрит на него, словно сквозь него обращен к кому-то другому.

Поначалу он даже не думал о Цзян Юйлань, ведь отношение Гуань Шанье к ней едва ли можно было назвать близким.

Но попав в Секту Духовного Меча и узнав о прошлом Гуань Шанье и Цзян Юйлань, он не мог не задумываться об этом, хотя и не имел подтверждений.

Теперь же Гуань Шанье, лишенный рассудка, смог назвать лишь детское прозвище Цзян Юйлань.

Слова, сказанные человеком в беспамятстве, отражают его истинные чувства.

Оказывается, причиной, по которой Гуань Шанье в последнее время так часто навещал Цзян Юйлань, было то же самое, о чем думали Чжа Синюй и остальные — не угасшие чувства.

Оказывается, человеком, которого Гуань Шанье видел сквозь него, была Цзян Юйлань. Та самая Цзян Юйлань, которую Гуань Шанье не мог заполучить и догнать.

А он, Чи Сяо, оказался лишь тешившим себя иллюзиями посмешищем, едва не решившим бросить всё ради того, чтобы остаться с Гуань Шанье.

Чи Сяо вдруг рассмеялся — так громко, что его затрясло всем телом, уголки глаз увлажнились, а на щеках выступил нездоровый румянец.

— Я никогда не стану чьей-то заменой.

Он резко перевел взгляд на Гуань Шанье, приблизился к самым его губам, почти касаясь их, и спросил:

— Скажи мне, как открыть Пагоду Подавления Демонов?

— Пагода Подавления Демонов, — голос Гуань Шанье был низким. Он открыл глаза, и взгляд его оставался затуманенным: судя по всему, он все еще пребывал в беспамятстве. Подумав немного, он разжал объятия.

Чи Сяо тут же выскользнул из его рук, отступил на несколько шагов и сложил руки на груди, наблюдая за ним.

Гуань Шанье поднял руку и уставился на собственную лаvань. Немедленно материализовался уменьшенный двойник Пагоды Подавления Демонов.

Не сводя глаз с пагоды, Чи Сяо произнес:

— Как именно нужно открывать Пагоду Подавления Демонов?

Гуань Шанье сделал несколько шагов вперед, сокращая только что разорванную Чи Сяо дистанцию, и посмотрел на него. Его губы шевелились, звуков не было слышно, но заклинание для управления пагодой пронеслось в сознании Чи Сяо ровно живыми символами, заставив его интуитивно понять, как именно произнести звуки.

Чи Сяо испытующе произнес:

— Ты говорил, что прошел все десять уровней Пагоды Подавления Демонов, чтобы получить право ею пользоваться. Неужели мне хватит одного заклинания, чтобы справиться с ней?

Гуань Шанье кивнул и, словно от нехватки сил, согнулся, прислонившись лбом к плечу Чи Сяо.

— В конце концов, это всего лишь бездушный предмет.

Чи Сяо холодно улыбнулся: цель была достигнута, и он грубо оттолкнул Гуань Шанье.

Мужчину, принесшего ему разочарование, он не собирался жалеть.

Чи Сяо зашагал вперед, унося с собой двойник пагоды. И хотя победа была у него в руках, выражение его лица оставалось пустым и безжизненным, словно у блуждающего духа.

На огромном восьмиугольном жертвеннике возвышалась исполинская башня. Ее корпус был угольно-черным, казалось, она вбирала в себя весь окружающий свет, тая в себе мрачную загадочность.

Чи Сяо вытянул руки с парящей на ладони пагодой и шагнул вперед.

Стоило ему приблизиться к основанию башни, как ее ворота мгновенно распахнулись. Когда он вошел в центр первого этажа, парящий над его головой двойник Пагоды Подавления Демонов в тот же миг вырос и слился воедино с истинным черным телом пагоды.

Потоки воздуха взметнули его волосы, и, ощутив густую ци демонов в бушующих вихрях, на его холодном лице промелькнула едва заметная улыбка.

Должно быть, на протяжении десятков тысяч лет сам Владыка Демонов сгинул в этих бесконечных бурях, в то время как пагода непрерывно вытягивала и сохраняла его силу, используя её по своему усмотрению.

Чи Сяо громко рассмеялся, и внутри башни взметнулась буря: гигантский ураган закружился вокруг Чи Сяо, формируя вихрь энергии, а неисчерпаемая сила демонов широким потоком хлынула в его тело.

Ци демонов, прежде запечатанная Гуань Шанье в его даньтяне, тоже вырвалась на свободу и наперегонки ринулась обратно, поглощая новоприбывшую энергию.

Земля задрожала, горы зашатались.

Пагода Подавления Демонов изначально стояла на вершине отвесной скалы, и теперь земля под ней начала раскалываться на куски, а куски почвы и камни градом полетели вниз, в безбрежное море облаков под пиком.

Окутанные черной дымкой турбулентные потоки хаотично метались во все стороны, каждый из них пронзал грудь подобно смертоносному клинку — кого заденет, тот умрет. Они дождем разлетались по сторонам: часть падала в Царство Демонов Кровавой Души, часть — в благословенные земли бессмертных, а иные достигали мира людей.

Тех учеников Секты Духовного Меча, что охраняли пагоду неподалеку, Чи Сяо перебил заранее, а те, что находились дальше и заметили неладное, бросились на помощь, но были разрублены на куски простым взмахом руки Чи Сяо и рассеялись в воздухе подобно дорожной пыли.

Внезапно кто-то окликнул его:

— Остановись!

Чи Сяо обернулся: перед ним стоял Гуань Шанье.

Отрезвившись вскоре после ухода Чи Сяо и смутно припомнив, что он только что отдал Пагоду Подавления Демонов, Гуань Шанье понял, что дело скверно, и поспешил к пагоде, однако все равно опоздал.

С лицом мрачнее тучи Гуань Шанье произнес:

— Тянь Юй, остановись.

Чи Сяо холодно усмехнулся. С какой стати Гуань Шанье указывать ему? Охваченный гневом, он взмахнул рукой и ударил Гуань Шанье ладонью.

Удар пришелся с расстояния в два чжана, Гуань Шанье взмахнул Мечом Тяньло, но уже в момент атаки понял всю ее тщетность. Чи Сяо впитал колоссальную мощь, оставленную прежним Владыкой Демонов, и его уровень культивации стал неизмерим — превзойдя любые хитрости грубой силой, он возвысился над бесчисленными практиками бессмертного и демонического путей.

И впрямь, сила удара, столкнувшись с преградой словно речной поток с прибрежным рифом, распалась, а затем закружилась вновь и наотмашь обрушилась прямо в грудь Гуань Шанье.

Изо рта Гуань Шанье хлынула кровь. Не успев даже вытереть ее, он сквозь зубы процедил:

— Ты ступил на путь бессмертных, к чему этот внезапный переворот, неужели все прежние старания пойдут прахом?!

Чи Сяо свирепо посмотрел на него:

— Какой еще путь бессмертных, вы все только и делали, что обманывали меня! Гуань Шанье, я никогда не стану чьей-то заменой, сдохни!

Его ладонь несла смертельный удар: небо заволокло черной пеленой, бушевала ци демонов, Меч Тяньло издал скорбный стон. Кровь Гуань Шанье брызнула на клинок, и он, не успев больше сказать ни слова, вместе с раскалывающейся под ногами землей рухнул в облачное море.

http://bllate.org/book/36996/4603042