Готовый перевод The Nightmare Weaver's Last Client / Последний клиент Мастера кошмаров: Глава 4

Не успев толком сообразить, в чем дело, Анцзю услышал успокаивающее: «Пошли со мной!» — и какой-то высокий, плотного телосложения парень в такой же школьной форме, подхватив его, словно цыпленка, бегом вылетел из того мрачного переулка.

Этого парня звали Ма Бо.

Ма Бо был на год старше Анцзю, а его дом располагался прямо в парикмахерской у выхода из переулка.

Анцзю до сих пор помнил, как тем вечером хозяин парикмахерской, он же отец Ма Бо по имени Ма Инцзюнь, от души нахвалил сына, а затем, вооружившись метлой и прихватив ученика, отправился обратно в переулок, намереваясь задать тому типу еще одну трепку. К сожалению, тот уже сбежал.

С тех пор они с Ма Бо стали лучшими друзьями.

И эта дружба продолжалась по сей день.

……

— Ой, а вот и Анцзю пришел!

Неожиданно появившийся хозяин Ма Инцзюнь, нет, то есть арт-директор Цзюнь-гэ, как раз стриг клиентку. Размахивая сверкающими серебристыми ножницами, он поприветствовал гостя:

— Ма Бо с ребятками из группы наверху, поднимайся к ним!

— Хорошо.

Анцзю быстро-быстро поднялся по лестнице на второй этаж, в комнату Ма Бо. Стоило ему распахнуть дверь, как — батюшки! — все участники группы Миракл оказались здесь и дружно повернулись к нему с удивлением на лицах.

— Анцзю, а ты вовремя! — Ма Бо вскочил с ковра, подтянул его к дивану и усадил рядом. Его голос был полон ликования, а глаза сияли так, что казалось, будто они светятся. — Рассказываю потрясающую новость: нашу группу пригласили выступать с постоянными концертами в баре!

— С постоянными концертами? — Анцзю на мгновение замер, на его лице отразилось неподдельное изумление. — Вправду?

— Разве такое соврешь! — басист Мин Сяо тряхнул крашеными прядями волос, переполненный амбициями. — Это сестра Мо Е нас порекомендовала. Мы только что вернулись с прослушивания в баре, уже договорились, что со следующей недели выходим на работу! Хозяин этого бара — человек из тусовки. Раньше там выступала одна группа, которую в итоге заметили и раскрутили. Кто знает, может, и мы сможем воспользоваться случаем и дебютировать!

— Неужели всё так серьезно? — Анцзю от удивления широко раскрыл глаза.

— Еще бы!

Участники группы тут же обступили его, наперебой переговариваясь, и в глазах каждого светились мечты о будущем.

— Менеджер бара сказал, что у хозяина, директора Лю, необычные связи — из тех, что ведут прямо в шоу-бизнес!

— Туда ходят либо музыканты, либо знаменитости с телевидения, возможностей море!

— Сестра Мо Е вообще нереально крута, просто какая-то мафиозная босс-мать Шанхая, ее связи поражают воображение!

— Теперь-то мы больше не банда дилетантов! Впредь при подаче заявок на конкурсы сможем выступать под именем профессиональной группы!

Чем больше ребята говорили, тем сильнее возбуждались, брызгая слюной во все стороны. Вся комната была пропитана юношеским пылом и страстью. Они грезили о том, как их заметит искушенный в талантах человек, как они смогут подняться на большую сцену. Каждый из них излучал бурлящую жизненную энергию, и даже в воздухе витал запах ликования.

— Всё-таки наш Ма Бо круче всех! Сумел отхватить цветок нашего училища искусств. Чертовски завидую! Все ресурсы, что есть у Мо Е, теперь достанутся нашему Бо-бо. Подумать только, проложить себе путь через женщину — это же сорвать куш! — Мин Сяо на словах выражал зависть, но в голосе сочилось немало желчи. — И вправду, вокалисты больше всего нравятся девчонкам! Вот бы мне самому уметь петь!

Цань Бао не согласился:

— Это сестра Мо Е добивалась Ма Бо, вообще-то! Любой у кого есть глаза, это прекрасно видит!

— От мужчины до женщины — гора, от женщины до мужчины — вуаль. К тому же эта соблазнительная фигурка Мо Е… Тц-тц-тц. — Барабанщик Да Ли хлопнул Ма Бо по плечу. — Брат, ты в полном выигрыше, поверь мне, тут мы точно в плюсе!

Ма Бо:

— Валите, валите отсюда… Который час уже! Опять на халяву поесть захотели? Мечтать не вредно, на вас не хватит!

— И-и-и… — с недовольным воем все подхватили свое оборудование и с шумом и гамом свалились вниз по лестнице.

— Стая паршивых псов, которым виноград зелен — завидуют и бесятся, сплошная шпана. — Ма Бо пнул валявшийся на полу мусор и с непреклонным видом инвалида, решившего не сдаваться, зафутболил его в урну. — Эй, Анцзю, ты же говорил, что во время Праздника весны из дома ни ногой? С чего это ты сегодня заявился, мама твоя не дома?

Анцзю приоткрыл рот, внезапно сообразив, что не знает, как ответить.

И что ему сказать? Что они ходили в Сливовый сад, а там встретили великого режиссера Ши Чжэ, который, представьте себе, оказался однокурсником его отца… Эта история звучала поистине грандиозно, и он должен был рассказать об этом Ма Бо с возбужденным и радостным видом — точно так же, как Ма Бо сообщил ему о выступлениях в баре.

В конце концов, это же сам Ши Чжэ! Разве преувеличение сказать, что он круче любой звезды, ежедневно мелькающей на экранах телевизоров?

Кто откажется иметь столь крутого знакомого? Пусть даже не друга, а просто шапочного знакомства — разве это не повод для гордости?

Но почему-то ему казалось, что стоит заговорить об этом, как на душе станет еще тоскливее.

Анцзю вспомнил висевшую вдоль тела руку отца, то, как его пальцы судорожно сжимали телефон, не решаясь достать его, чтобы обменяться номерами. Его отец и мать рядом со старыми знакомыми выглядели такими ничтожными, словно растерянные нищие на обочине дороги. От этой картины у него слегка заныло сердце.

Помолчав несколько секунд, он все-таки обошел стороной тему Сливового сада и выдавил из себя слабую улыбку.

— У мамы настроение не очень, она дома отдыхает, а я вышел подышать свежим воздухом.

Глава 7. Совсем сдурел?

— Эй, у тебя челка опять отрасла, давай подстригу! — Ма Бо не обратил внимания на задумчивость, затаившуюся на дне глаз Анцзю, схватил его за запястье и потащил вниз, усаживая прямо в парикмахерское кресло. В его голосе звучала доля развязной гордости: — Сейчас сей скромный мастер продемонстрирует тебе божественное искусство сухой мойки, гарантирую, приведу твою голову в идеальный порядок!

— Клиент хочет голову помыть? Доверьте это мне! — с энтузиазмом предложил помощник Лю Дин.

Ма Бо бросил на него пренебрежительный взгляд:

— Это мой друг, с него денег не берутся.

Услышав, что процента от выручки не будет, Лю Дин мгновенно потерял интерес и снова растекся по дивану, уткнувшись в телефон.

Ма Бо повернулся, слегка приподняв подбородок, и скомандовал Лю Дину:

— Ступай-ка в соседнюю чайную лавку, купи мне чашечку Скромной хризантемы. Анцзю, ты ведь любишь этот чай, верно? Я в прошлый раз видел, как ты долго смотрел на чужой стакан.

Лю Дин нерешительно покосился на Цзюнь-гэ, который продолжал стричь клиентку. Заметив, что хозяин даже не поднял головы, молчаливо одобряя происходящее, парню пришлось с кислым лицом подняться и, волоча ноги, отправиться за чаем.

Анцзю смущенно почесал затылок и тихо пробормотал:

— У меня с собой нет денег, но я запишу это в свою записную книжку и верну тебе вдвойне, как только устроюсь на работу.

Услышав это, Цзюнь-гэ отложил ножницы и громогласно рассмеялся:

— Мой сын угощает лучшего друга чашкой чая, и за это еще нужно вести учет? Тьфу ты, позорище какое! — С этими словами он протянул руку, намереваясь шлепнуть Ма Бо по затылку.

Ма Бо ловко увернулся и закатил глаза до боли в затылке:

— Занимайся своей стрижкой, не лезь к мне.

Цзюнь-гэ пренебрежительно хмыкнул, а затем снова перевел взгляд на Анцзю и с улыбкой поинтересовался:

— Анцзю, говорят, у моего сына появилась девушка, ты в курсе?

Не успел Анцзю и рта раскрыть, как сидевшая в кресле дама с химической завивкой первой издала изумленный возглас:

— Ой, Цзюнь-гэ, у твоего сына уже есть девушка? Из каких она мест, есть фотографии, покажите хоть взглянуть!

— Да я сам черта с два об этом знал! Эта банда балбесов из его группы языки распустила и мне доложила! — Цзюнь-гэ хлопал себя по бедрам со смехом и снова допытывался у Анцзю: — Ну-ка, расскажи, что за девчонка?

Анцзю бросил взгляд на Ма Бо и, заметив, что тот не возражает, тихо произвел:

— Вообще-то я видел ее всего раза два или три. Она учится на танцевальном отделении в училище искусств, очень красивая и с хорошими манерами.

Кончики ушей Ма Бо слегка покраснели, но он сделал вид, что сохраняет полное спокойствие, и презрительно хмыкнул, пряча в голосе неуловимую гордость и застенчивость. Он скрестил руки на груди, изображая полнейшее равнодушие.

Женщина-клиентка снова издала возглас с завистью в голосе:

— Раз танцовщица из училища искусств, значит, и правда красавица, и фигура наверняка отменная! Только мне всегда было интересно, куда эти танцовщицы после выпуска идут работать? Их что, в ансамбли песни и пляски распределяют? В учебных заведениях есть распределение?

Ма Бо с каменным лицом ответил:

— Тетенька, у нас среднее специальное учебное заведение, а не колледж, какое к черту распределение? Радуйтесь, если после выпуска улицы мести не придется.

Обращение тетенька слегка задело клиентку. Она мгновенно потеряла всякий интерес к беседе с молодежью и снова уткнулась в телефон.

Зато Цзюнь-гэ продолжал сиять и вести беседу сам с собой:

— То, что обзавелся девушкой — это хорошо, наконец-то хоть немного на взрослого стал похож. Эх, отправлял тебя учиться в надежде, что перестанешь околачиваться по улицам, а ты удумал музыкой заниматься, все мои кровные деньги пустил на ветер…

……

Ма Бо немного подровнял Анцзю волосы: оставил слегка удлиненную челку и аккуратно выстриг виски.

Чистым полотенцем он смахнул с шеи Анцзю оставшиеся волоски, слегка наклонился и, встав у него за спиной, замер, пристально разглядывая лицо друга в зеркало.

Посмотрев так какое-то время, он вдруг почувствовал раздражение и с резким раздражением бросил Цзюнь-гэ:

— Пап, что за музыка играет? Мы что, в восьмидесятых застряли?

Цзюнь-гэ опешил:

— …А чего ты хочешь?

Ма Бо бросил парикмахерские инструменты на стол:

— Сейчас твой сын исполнит тебе кое-что, чтобы ты понял, что такое настоящее мастерство.

Цзюнь-гэ в шоке наблюдал, как его сын, словно подвергшийся внезапной мутации, бросился вверх по лестнице и уже через десяток секунд выскочил оттуда обратно, сжимая в руках белую гитару цвета слоновой кости.

Он решительно направился в самый центр парикмахерской, занял свободное пространство и, опустив голову, принялся настраивать струны. Кончики его пальцев забегали по грифу, извлекая на свет божий несколько бодрых, синкопированных аккордов. Сразу после этого он медленно прикрыл глаза, кадык его качнулся, и он затянул ту самую песню, «Наваждение»:

Напряглись до предела все нервы во мне,

Я хочу одного — отыскать тебя мне,

Смотрю на тебя…

Сбивчивый вздох, раскаленное тело…

Лишь фантазии всё это смело,

Скучная игра в любовь,

Только жажда обладать тобою вновь

Залегла на дне души…

……

……

Звуки гитары звучали чисто, но с оттенком сокровенной тоски. Голос Ма Бо был переполнен чувствами, а на дне глаз таились эмоции, которых посторонним было не понять.

Цзюнь-гэ посмотрел на увлеченно поющего сына, почесал затылок, чувствуя, как у него мурашки бегут по коже:

— Совсем сдурел?

Глава 8. Внезапный визит

……

В тот вечер Анцзю вернулся домой позже разрешенного времени, но родители, к удивлению, не стали ругать сына.

После того как свет погас и они улеглись в постель, в тесном пространстве гаража раздавался лишь шелест трущихся постельных принадлежностей. Муж с женой шептались под одеялом о своем.

Пространство гаража и без того было тесным, так что Анцзю, лежа на верхнем ярусе, стоило лишь слегка прислушаться, чтобы отчетливо разобрать каждое слово их разговора.

http://bllate.org/book/36992/4602455