Дуань Шу будто ничего не услышал. Его изящные, словно выточенные из нефрита, пальцы перевернули страницу книги, и он продолжил чтение. Шу Юю ничего не оставалось, кроме как собраться с духом и добавить:
— Она сказала, что если вы не увидитесь с ней, то умрёт.
Рядом с ним стояла горничная с удлинённым лицом — Лю И, служанка графини Шухуань. Волосы и одежда у неё были мокрыми: явно долго стояла под дождём.
Увидев, что Дуань Шу остаётся совершенно безучастным, Лю И в отчаянии поспешила уточнить:
— Ваше высочество! Наша госпожа упала в воду и теперь больна. Врач строго велел, чтобы она больше не простужалась!
При этих словах пальцы Дуань Шу замерли над страницей. Он поднял глаза от книги, и его черты — чересчур совершенные даже для женщины — обратились к Лю И, в чьих глазах ещё теплилась надежда.
Его губы, очерченные с изысканной чёткостью, чуть шевельнулись и произнесли самое холодное и бездушное:
— Передай своей госпоже: умирай, как ей заблагорассудится!
Взгляд его скользнул мимо ошеломлённого лица Лю И и не задержался ни на миг.
Шу Юй поспешил вывести девушку, уговаривая:
— Госпожа больна — тебе не пора ли возвращаться и заботиться о ней? Твой господин — не лекарь, от встречи с ним болезнь не пройдёт.
Но Лю И оттолкнула руки Шу Юя и, бросившись к ногам Дуань Шу, со слезами воскликнула:
— Госпожа знает, что ваше высочество занято делами государства и не всегда может принять её. На этот раз, после того как она упала в воду, она прислала меня спросить… Осталась ли у вас хоть немного мази «Сюэ Жун Гао»?
Она упала на колени: всё здоровье госпожи зависело от этого средства.
Услышав название мази, Дуань Шу едва заметно усмехнулся. Его ледяное лицо в этот ранневесенний день приобрело почти демоническую притягательность. Нельзя было отрицать: его красота была столь совершенна, что даже многие женщины не могли сравниться с ним.
«Значит, она уже видела список подарков, — подумал он. — Старые хитрецы из Министерства финансов снова схитрили».
Он небрежно швырнул книгу на ложе и, не глядя на служанку, произнёс с ленивой интонацией:
— «Сюэ Жун Гао»? Не знаю, в чём её чудодейственность. На последней весенней охоте, когда я занял первое место, случайно поцарапал тыльную сторону ладони — и всю баночку истратил.
Лю И, стоя на коленях, невольно дёрнула уголком глаза. Целая баночка мази — и всё ради царапины на руке мужчины? Разве это не расточительство?
Она инстинктивно подняла глаза и посмотрела на его руку.
Мягкий весенний свет ласково окутывал тыльную сторону ладони Дуань Шу, и трудно было сказать, что белее — его кожа или шёлковая ткань на краю ложа.
Но разве служанка могла возражать хозяину, использовавшему собственное имущество?
На этот раз ей не пришлось ждать, пока её выведут — она сама тихо вышла.
Шу Юй, проводив её, вернулся с довольной улыбкой и уже собрался похвалить господина за то, как ловко тот избавился от назойливой графини, но Дуань Шу, сидя у окна с кистью в руке, не поднимая головы, бросил:
— Ты отправляйся во главный двор и прими наказание!
— Ах, ах! Всё из-за моей неспособности! — воскликнул Шу Юй, стараясь смягчить наказание. — Я позволил посторонним без спросу войти в ваши покои и нарушил ваш покой!
Дуань Шу лишь слегка приподнял уголок губ, будто говоря: «Хорошо, что понял».
В итоге Шу Юй всё равно не избежал порки, и до сих пор помнил, как болело место после ударов.
Мысли вернулись к настоящему моменту. К его изумлению, он впервые видел, как его господин собственноручно наносит мазь наследной принцессе. Шу Юй опустил глаза и сделал вид, что ничего не замечает.
Теперь ему стало совершенно ясно: наследная принцесса занимает особое место в сердце его господина. Слуги, привыкшие подстраиваться под обстоятельства, теперь должны хорошенько подумать, кому стоит оказывать уважение.
Автор говорит:
Дуань Шу: «Пять монет за мазь — и это называется сокровищем?»
Шу Юй: «Ага, ага! Я ведь нашёл настоящее сокровище!»
В тот день, после того как нанесли мазь, Саньсань, уходя, заметила, что в кувшине ещё остался куриный бульон.
Подумав, что в его дворе нет служанок, а только Шу Юй суетится туда-сюда, она решила отблагодарить за доброту и велела Мохуа забрать остатки бульона. Всё равно оставшееся можно отдать слугам.
Едва её пальцы коснулись края чаши, как Дуань Шу холодно приподнял веки и, откинувшись на спинку кресла, бросил:
— Рука только что перевязана — не хочешь её потерять?
Саньсань показала перевязанную белыми бинтами ладонь и, недоумевая, пояснила:
— Муж, у меня же вторая рука есть! Я хотела попросить Мохуа убрать остатки бульона.
Упоминание бульона напомнило ей о странном привкусе, который до сих пор не выветрился с языка — ни солёный, ни сладкий, а какая-то приторная горечь, царапающая горло.
Но, учитывая, что она поранила руку ради него, Дуань Шу решил не обижать её.
Он цокнул языком, скрестил руки на спинке кресла и сказал:
— Оставь! Остатки не уноси. Хотя вкус и не особо, но мне как раз нравится такой!
Увидев, как он упрямо отрицает, что бульон невкусный, Саньсань не смогла сдержать улыбки — будто бабочка, напившаяся сладкого нектара.
Под деревьями дул ласковый ветерок, а воробьи на ветвях заботливо чистили перья.
Мохуа, следуя за хозяйкой и видя, что та уже не хмурится, как пришла, а наоборот — вся сияет от радости, с облегчением вздохнула.
Вернувшись во двор, Саньсань передала белый фарфоровый флакон Чуньсяо.
Теперь все вещи наследной принцессы в Дворе Цанъу хранила именно Чуньсяо. Приняв флакон, она невольно расширила зрачки.
Это была императорская милость — лекарство, за которое не давали и десяти тысяч золотых. Она, конечно, узнала его.
Неизвестно, рассказал ли наследный принц своей супруге, насколько ценна эта мазь. Но, подумав, Чуньсяо решила, что это не её дело, и послушно убрала флакон.
Саньсань и не подозревала, что мазь, которую Дуань Шу так небрежно бросил ей, чтобы она мазала рану каждый день, была даром самого императора.
В день, когда расцвела древовидная гортензия, настал день рождения Дуань Цзяо.
Как старшая невестка, Саньсань встречала дам из знатных домов в цветочном зале. Чтобы не затмить именинницу, она надела серебристо-розовое платье из лёгкого шёлка с вышитыми лилиями.
(Примечание 1) Её красота напоминала цветок лотоса, только что распустившийся над водой, — нежную, но в то же время яркую, как раскрывшийся бутон. Она стояла, и все взгляды невольно обращались к ней. В каждом её движении чувствовалась истинная грация знатной девушки.
Никто и не подумал бы, что она родом из деревни.
Гости шептались между собой, удивляясь: «Кто это такая? Такая красавица!»
Лишь услышав, как Дуань Линь назвала её «сестрой», они поняли: это и есть та самая наследная принцесса герцогства Сянь, о которой все слышали, но никто не видел.
Наследная принцесса герцогства редко занималась делами дома — всё своё время посвящала буддийским практикам. Наложница Лю была слишком низкого происхождения. Всю столицу считало, что графиня Шухуань и Дуань Шу станут идеальной парой.
В прежние годы на праздниках Дуань Цзяо зачастую всё организовывала именно графиня Шухуань, и никто не находил в этом ничего странного.
Похоже, в этом году празднику предстоит быть особенно интересным.
Гости постепенно собрались. Саньсань, чтобы не дать повода для насмешек, весь день держалась прямо, как учили на уроках этикета. Плечи и шея уже затекли от усталости.
Мохуа помогла ей переодеться в другое платье и проводила к столу. Но там её встретило неприятное зрелище.
За столом царило веселье: гости чокались и смеялись!
На главном месте сидела обычно суровая госпожа Шэнь в жёлтом верхнем халате с узором хризантем и шёлковой накидкой с облаками. Её руку ласково держала графиня Шухуань, а уголки её обычно неподвижных губ были приподняты.
В её обычно спокойных глазах мерцала искренняя радость.
Графиня Шухуань показывала всем бусы:
— Тётушка, я недавно была в храме Хуанцзюэ, где как раз выступал мастер Юйкунь. Он подарил мне эти бусы и сказал, что они предназначены «тому, с кем связаны судьбой». Тогда я не поняла, кому они нужны — ведь я не молюсь Будде. Но теперь вижу: судьба указала на вас!
Её льстивые слова растрогали госпожу Шэнь. Та взяла бусы и внимательно осмотрела их при дневном свете.
Аромат старинного сандала успокаивал душу — вещь действительно редкая.
Госпожа Шэнь подала знак Айлюй, и та принесла маленькую деревянную шкатулку. Шухуань сделала вид, что собирается взять её, но услышала:
— Открой и посмотри. Это всё то, что любят девушки!
В шкатулке лежали две пары браслетов из нефрита — молочно-белые, с прекрасной прозрачностью.
Саньсань посмотрела на браслеты и почувствовала, как в груди сжалось.
Каждый месяц она не пропускала утренних и вечерних приветствий, несмотря на дождь и ветер, варила для свекрови лекарства и подавала лучшие блюда. Но никогда не видела от неё даже тёплого взгляда.
Она сжала пальцы, чувствуя, как насмешливые взгляды гостей пронзают её до самого сердца.
Дуань Цзяо и Шухуань смеялись, будто настоящие свекровь и невестка.
Шухуань бросила взгляд на Саньсань и с вызовом произнесла, будто невзначай:
— Тётушка, ведь сегодняшний банкет устраивала наследная принцесса. Не будет ли неправильно, что я, воспользовавшись её трудами, получу ваш подарок?
Госпожа Шэнь подняла глаза на Саньсань и успокаивающе сказала:
— Бери. Твоё — твоё, а у неё своё будет.
Саньсань натянуто улыбнулась и, будто ничего не замечая, шутливо одёрнула Шухуань:
— Сегодня день рождения Цзяо, а я-то тут при чём? Разве старшая невестка должна привлекать внимание?
Она махнула рукой, и Мохуа поднесла деревянный поднос.
На нём лежала восьмиугольная шкатулка из чёрного дерева, оплетённая золотой нитью.
Все узнали коробку из «Ижу Гэ».
Гости тут же заговорили, как повезло Дуань Цзяо с такой заботливой невесткой!
Атмосфера снова стала тёплой, и все словно забыли о недавнем инциденте.
Однако до самого конца банкета госпожа Шэнь ни разу не обратилась к Саньсань и не подарила ей ничего.
Подарок не был обязательным, но то, что его получила только Шухуань, заставляло задуматься: не недовольна ли наследная принцесса своей невесткой? И, возможно, её сердце всё ещё занято другой.
Дамы между собой обсуждали, какие ткани привезли в лавки, чьи заколки в моде, и смеялись, будто ничего не произошло.
Наконец солнце склонилось к закату, и банкет завершился.
Проводив гостей вместе с Дуань Цзяо, Саньсань почувствовала, что сегодняшний день утомил её больше, чем долгая прогулка на ярмарку в храм.
Когда слуги разошлись, провожая последних гостей, она расслабилась и оперлась на Мохуа.
Этот банкет показался ей бессмысленным: столько сил потрачено, а даже поесть толком не удалось.
Она взглянула на луну, уже поднявшуюся над ивами. Её бледно-жёлтый свет мягко ложился на её подол.
И вдруг осветил морщинистое, иссушенное лицо старухи, стоявшей за деревом.
— Наследная принцесса, госпожа зовёт вас. Поторопитесь!
Неожиданный голос заставил Саньсань вздрогнуть. Мохуа тоже испугалась.
Подойдя ближе, она узнала Цуй, управляющую служанку при госпоже Шэнь. Та стояла в тени дерева, и ночная мгла окутывала её фигуру.
Её тёмно-зелёное платье сливалось с темнотой.
Служанка госпожи была такой же неприступной, как и сама госпожа. Передав сообщение, Цуй стояла, словно статуя, ожидая, когда Саньсань последует за ней.
«Так поздно… зачем она зовёт меня? — подумала Саньсань, нахмурившись. — Неужели из-за сегодняшнего банкета?»
Она осторожно спросила:
— Скажите, пожалуйста, зачем госпожа меня зовёт? Если дело важное, я подготовлюсь заранее, чтобы не задерживать.
Цуй чуть склонила голову, но причёска осталась безупречной. Её мутные глаза посмотрели на Саньсань, и она безучастно ответила:
— Старая служанка не знает. Наследная принцесса, не задерживайтесь.
Саньсань вздохнула и последовала за Цуй.
Они прошли через арку за аркой, шли по длинной галерее. По обе стороны стояли служанки в зелёных жилетах с фонарями в руках, опустив глаза. Они не поднимали взгляда даже при проходе госпожи.
Они стояли неподвижно, как статуи.
Ясно было, что госпожа Шэнь строго соблюдает правила. В главном дворе даже вечером царила мёртвая тишина и порядок.
Саньсань осторожно переступила порог. Мохуа хотела войти следом, но её остановила служанка:
— Госпожа принимает только наследную принцессу. Остальным вход запрещён.
Саньсань кивнула Мохуа, давая понять, чтобы та ждала снаружи.
Она сделала несколько глубоких вдохов и вошла.
По холодному, гладкому полу она прошла к ложу, где сидела госпожа Шэнь.
За её спиной лежала подушка с узором облаков, рядом стоял столик из чёрного дерева.
Свеча в фонаре горела ярко, но от этого комната казалась ещё более пустынной.
Госпожа Шэнь с закрытыми глазами перебирала чётки — те самые, что подарила Шухуань.
— Пришла, — раздался холодный, бесстрастный голос.
Саньсань поспешила поклониться:
— Дочь кланяется матушке. Вы, верно, устали после сегодняшнего банкета.
Она взглянула на свекровь: закрытые веки, прямые губы — всё говорило о недоступности.
Прошло немало времени.
Госпожа Шэнь продолжала перебирать чётки, не открывая глаз и не велев Саньсань вставать. Наконец, без тени эмоций, она спросила:
— Знаешь ли, зачем я тебя вызвала?
Саньсань всё ещё стояла в поклоне. Капля пота скатилась по виску и упала на серебристо-розовую ткань её платья.
http://bllate.org/book/3696/397786
Готово:
