Готовый перевод Descending the Mountain / Спуститься с гор: Глава 18

Линь Гуюань закрепил преимущество и стремительно настиг юношу. Сменив оборону на яростный натиск, он один за другим нанес три стремительных удара. Холодная сталь клинка сверкала чистым серебром. Свистел на ветру алый шелк одежд, взлетали длинные рукава, и волосы двигались в такт его безупречным движениям — грозным и завораживающим.

— Любо! — гаркнул Се Ачоу. — Кончай его в десять ударов!

Юный господин Ши вырос в Поместье Ветров и Дождей. Во время учебных поединков слуги всегда поддавались ему, оберегая господское самолюбие, так что горечи поражений он не знал вовсе. Взбешенный неудачей, он до скрипа стиснул зубы. Отступив на шаг, прочно осел в стойке и с сухим треском размял пальцы.

Линь Гуюань смерил его ледяным взглядом:

— Твое имя Ши Ци?

— Какое тебе дело? — огрызнулся тот.

— Очищу ваш клан от скверны, — отрезал Линь Гуюань.

Ярость ослепила Ши Ци. Позабыв про жгучую боль в ранах, он взревел и снова пошел в атаку, бешено вращая клинком.

Линь Гуюань защищался, попутно прощупывая стиль противника. Он быстро раскусил этого изнеженного барчука: при всей строгости клановых наставлений, реального боевого опыта тому катастрофически не хватало. Улучив момент, Гуюань убрал меч за спину и пошел в рукопашную. Толкнувшись левой ногой, он крутанулся на месте, целясь пяткой в висок соперника, но совершенно позабыл, что на нем надеты женские расшитые туфли. Мелькнул алый сполох — и сорвавшаяся с мыска туфелька полетела точно в лицо юноше. Тот, уворачиваясь от удара ноги, никак не ожидал такого подвоха. Хлесткий хлопок — и подошва намертво припечаталась к его правой щеке.

Се Ачоу так и покатился со смеху:

— Грязной туфлей по паршивой собаке! Получай, щенок из рода Ши!

Даже Линь Гуюань не сдержался и едва заметно усмехнулся. Ши Ци окончательно лишился рассудка от ярости. Позабыв про все каноны и связки, он принялся исступленно махать мечом, так что натиск его на мгновение стал даже опаснее. Но едва они сошлись в бешеной сшибке, как бесшумная тень скользнула вперед. Се Ачоу, точно ночная птица, ворвался прямо в круг их клинков. Пользуясь тем, что юноша увлекся атакой, он зашел со спины и со всей силы всадил ладонь ему под лопатку. Воздух вздрогнул от мощного выдоха истинной ци. Раздался сухой хруст ломающихся костей. Глаза Ши Ци полезли из орбит, изо рта хлынула кровь, и он, заваливаясь вперед и цепляясь за меч, проковылял несколько шагов. Было ясно — этот уже не жилец.

— Опять твои подлые приемы! — возмутился Линь Гуюань.

— Победителей не судят, — отмахнулся Се Ачоу, — какая разница, честно или нет?

Схватив Линь Гуюаня за руку, он увлек его за собой. Почти не касаясь земли, они рванулись к главным вратам подземного дворца. Поединок и так оттеснил их к каменной лестнице, так что теперь, задействовав технику легкости, они в несколько прыжков взлетели по ступеням.

Но стоило им оказаться наверху, как снизу донесся истошный, визгливый крик — не то мужской, не то женский:

— Паршивые твари! Навалились вдвоем на мальчишку, покалечили моего племянника! Живыми отсюда не уйдете!

Подлетев к раненому Ши Ци, Ши Кэчжуй вырвал у него из рук клинок и резким движением швырнул его вверх. Напитанное мощной внутренней энергией лезвие задрожало и со свистом рассекло воздух. Оружие полетело не в беглецов — оно взмыло к самому своду и с силой ударило в одну из гранитных плит прямо над вратами, после чего с глухим звоном рухнуло на пол.

Беглецы едва успели отпрянуть. В тот же миг из непроглядной тьмы под потолком развернулась исполинская сеть. Утяжеленная свинцовыми грузилами по углам, она со свистом рухнула вниз, накрыв обоих с головой. Ши Кэчжуй взмыл в воздух, перехватил на лету свисающий канат и, отталкиваясь от опорных колонн, стремительно побежал по кругу. Он резко дернул за конец веревки — сеть перевернулась, сбивая беглецов с ног. Не успели они опомниться, как путы туго стянулись, намертво спеленав их вместе.

Се Ачоу, сквозь ячеи сети, издевательски расхохотался:

— И не стыдно вам такую дешевку доставать? Ваши предки в Поместье часом не карасей ловили?

Он ухватился за веревки, собираясь разорвать их одним рывком, но вдруг осекся. Лицо его исказилось от внезапной боли, а краска мгновенно сошла с щек.

Ладони Линь Гуюаня обожгло нестерпимым зудом. Взглянув на руки, он увидел, что вся кожа усеяна крошечными иголками. Он попытался сжать кулаки, но онемевшие пальцы лишь мелко задрожали.

«Дело дрянь».

Прежде чем он успел хоть что-то предпринять, грудь сдавило мертвой хваткой, силы мгновенно покинули тело, а колени подогнулись. Он тяжело рухнул на каменный пол.

— На веревках шипы... И на них яд, — с трудом прохрипел Се Ачоу, удерживаясь на одном колене. Он вскинул голову, сверкая яростным взором. — Надо же, великое Поместье Ветров и Дождей не брезгует грязными уловками уличных разбойников.

— А ты толк в этом знаешь, — ехидно осклабился Ши Кэчжуй. — Только вот вы без спроса вломились в запретные владения семьи Ши да вынюхивали чужие секреты. Так чьи же методы после этого грязнее?

Он резко затянул узел каната и повернулся к Линь Гуюаню:

— А я-то гадал: как обычные воришки ухитрились сбежать из Восточного крыла моего поместья? Но судя по твоим приемам, ты из школы Куньлунь. И чей же ты выкормыш? Юйсюань-цзы? Или самого Юйсюй-цзы?

— Прихвостень Демонической секты! Не смей поганить имена моих наставников своим грязным ртом! — сплюнул под ноги Линь Гуюань.

Ши Кэчжуя это ничуть не задело. Он перевел тяжелый взгляд на Се Ачоу, опасно прищурившись:

— С этим сопляком все ясно — куньлуньская порода. А ты? Ты-то кто такой?

Ши Кэчжуй подошел к одной из колонн и нажал скрытый рычаг. В боковой стене бесшумно отворилась потайная дверь, откуда хлынул целый отряд слуг в черном. Эти люди разительно отличались от тех, что прочесывали Восточное крыло. Они двигались бесшумно, стремительно, словно ночные призраки, а их ладони были туго обмотаны черной тканью. Одни аккуратно подхватили раненых Ши Цзюня и Ши Ци и унесли их прочь, другие же принялись споро сматывать сеть, профессионально и намертво скручивая Линь Гуюаня и Се Ачоу по рукам и ногам.

Пришельцы безмолвно исполняли приказы. Ни единого шепота, поразительная слаженность; лишь изредка они обменивались быстрыми жестами, походя на порождения преисподней. Линь Гуюань похолодел от ужаса. Лишь приглядевшись, он осознал жуткую правду: эти люди не проронили ни звука, потому что были немы — каждому из них когда-то безжалостно вырезали язык.

Связанных по рукам и ногам пленников бросили на колени перед Ши Кэчжуем.

Ши Кэчжуй даже не взглянул на Линь Гуюаня. Все его внимание было приковано к Се Ачоу. Он медленно обошел его кругом, ощупывая цепким взглядом:

— Твои удары ладонью... Слишком причудливый стиль, я никогда не встречал ничего подобного. Какая у тебя школа? Башня Небесного Плача? Или Крепость Семи Убийств? — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Мой братец, Ши Буцзянь, вечно трусит, оглядывается по сторонам да печется о своей дутой репутации. Терпеть не могу лишние хлопоты, да и с братом объясняться неохота. Толку от вас никакого.

Он дважды хлопнул в ладоши. Безмолвные стражи в черном тут же шагнули вперед, обнажая мечи. Ши Кэчжуй небрежно взмахнул широким рукавом:

— Кончайте их.

Но сколько бы Ши Кэчжуй ни допытывался, Се Ачоу лишь безучастно висел в своих путах, уставившись в землю. Вид у него был совершенно изнуренный.

Линь Гуюань недоумевал. Искоса наблюдая за товарищем, он тщетно пытался уловить хоть какую-то перемену в его лице. Этот человек был слишком хитер, его лжи не было конца и края. За все дни их совместного пути Линь так и не смог разгадать, кто же скрывается под личиной бродяги, но растерянным и сломленным он не видел его еще никогда.

«Вдруг у него есть на то веские причины?»

Да и ладно. В конце концов, Се Ачоу не раз спасал его в пути. Не будь этого пройдохи рядом, его собственная наивность и полное незнание законов цзянху сгубили бы его в первый же день после ухода из монастыря. Какое дело до тайн этого человека, если нужно просто вернуть долг жизни?

Он расправил плечи и дерзко бросил старику:

— Да что тут гадать! Этот уволень — обычный истопник с куньлуньской кухни. Стащил пару свитков, выучил кое-какие приемы по мелочи, вот и всё. Скажи спасибо своим никчемным племянникам, раз их умудрился побить простой поварской прихвостень. В нашей школе им бы только у печи и стоять!

Гуюань попытался дернуться, но путы держали намертво. Тогда он гордо вскинул голову:

— Все это затеял я один. Школа тут ни при чем, да и этот недотепа тоже. Если хочешь что-то узнать — спрашивай с меня.

По иссушенному лицу Ши Кэчжуя расползлась зловещая усмешка.

— Ого? Какая похвальная отвага. Только понимаешь ли ты, глупый мальчишка, что раз уж вы пробрались в святилище рода Ши и подслушали тайные разговоры, вам обоим отсюда живыми не выбраться? Каковы бы ни были ваши помыслы.

— Пытай, убивай — мне плевать, — твердо ответил Линь Гуюань. — Честь ученика Школы Куньлунь выше позорной жизни, вымоленной у прихвостня Демонической секты.

Ши Кэчжуй нахмурился, теряя терпение:

— Дерзкий щенок. Повторяю последний раз: кто он такой?

— Папаша твой! — выпалил Линь Гуюань.

Се Ачоу даже не шелохнулся, по-прежнему пряча лицо. Плечи его понуро опустились, а в позе сквозила искренняя, жалкая трусость.

Внимательно изучив выражение лица Се Ачоу, Ши Кэчжуй разразился сухим, надсадным хохотом и ехидно бросил Линь Гуюаню:

— Ну что, упрямец, видишь? Твой приятель твою щедрость не оценил. — Старик резко оборвал смех и сухо добавил: — Впрочем, пустое. Опять эти вечные распри праведных школ и Демонической секты... Жалкие глупцы всю жизнь тратят на эту бессмысленную мышиную возню. Терпеть не могу лишние хлопоты, да и с братом объясняться неохота. Толку от вас никакого.

Он дважды хлопнул в ладоши. Безмолвные стражи в черном тут же шагнули вперед, обнажая мечи. Ши Кэчжуй небрежно взмахнул широким рукавом:

— Кончайте их.

Раздался синхронный металлический скрежет — с десяток клинков одновременно покинули ножны. Убийцы начали сужать кольцо. Линь Гуюань даже не моргнул, лишь гордо расправил грудь, готовясь встретить смерть. Но в самый последний момент Се Ачоу резко вскинул голову и гаркнул на всю залу:

— Погоди!

Ши Кэчжуй даже бровью не повел.

— Ты ведь жаждешь овладеть Магией Кровавой Клятвы? — быстро заговорил Се Ачоу. — Убьешь меня — и вовек не прорвешься через третий уровень!

Эти слова прозвучали точно гром среди ясного неба. Старик резко развернулся к нему:

— Что ты сказал?!

Линь Гуюань изумленно уставился на спутника. Тот лишь хмыкнул:

— Глупый ты старик. Я думал, ты просто злобный самодур, а ты, оказывается, еще и круглый дурак. Хочешь знать, почему ты бьешься над этой техникой четыре года, довел себя до полусмерти, превратился в ходячего мертвеца, а с места так и не сдвинулся? Иди-ка сюда, шепну на ушко.

Заинтригованный старик склонился к нему. Се Ачоу сделал вид, будто собирается доверить ему великую тайну, придвинулся к самому уху и во всю мощь своих легких рявкнул:

— Да потому что твоя Книга Кровавого завета — липовая! Бесстыжая подделка!

Оглушенный старик отпрянул, потирая зазвеневшее ухо, и побагровел от гнева:

— Паршивый урод! Смерть на пороге, а ты вздумал зубы мне заговаривать? Полагаешь, пощажу тебя ради твоих безумных басен?!

Но Се Ачоу лишь покатился со смеху, будто услышал лучшую шутку в своей жизни. Он хохотал до слез, всхлипывая и мотая головой:

— Ой, не могу! До чего же уморительно! Изучал великое мастерство, а сам превратился в чучело болотное — ни человек, ни призрак! И при этом не видишь того, что под самым носом лежит. Вот уж не знаю, слепой ты от рождения или просто слабоумный!

Ши Кэчжуй заскрежетал зубами:

— Ну так говори, выкладывай! С чего ты взял, будто Книга фальшивая?

— А если скажу правду, даруешь нам жизнь? — прищурился Се Ачоу.

— Все равно убью, — отрезал старик.

— Ну и хрен тебе тогда, а не разгадка, — хмыкнул Се Ачоу. — Разговор окончен.

Ши Кэчжуй понимал, что этот пройдоха просто тянет время и водит его за нос. Скорее всего, его слова — чистой воды блеф. Но зерно сомнения уже дало всходы, и чем упрямее Се Ачоу молчал, тем нестерпимее становилось любопытство. В один миг старик позабыл и про честь поместья, и про месть за племянников. Страстное желание разгадать тайну затмило все остальное.

— Ладно, — процедил он. — Могу и пощадить. Но свободы вам больше не видать. Если ты действительно укажешь на изъян в технике Кровавой Клятвы, я запру вас в подземелье. Будете жить в сытости и довольстве до самой смерти.

Се Ачоу заговорщицки подмигнул:

— А вино давать будете?

— Лучшие вина Поднебесной текут в Поместье Ветров и Дождей рекой, — пообещал Ши Кэчжуй.

http://bllate.org/book/36942/4787054