Дуань Буянь тяжело выдохнул и перебил старшего брата:
— Во-первых, твой младший брат без разрешения, под каким-то предлогом забрел в мою комнату. Во-вторых, даже если бы я действительно его испугал, неужели я дал бы ему шанс пожаловаться?
Стоило этому прозвучать, как лицо Линь Шуюаня побледнело.
В ушах Линь Шухуна эти слова прозвучали не иначе как угроза!
Не заботясь ни о чем, он подошел к Дуань Буяню и выпалил:
— Что ты имеешь в виду? Выходит, ты нарочно пытался напугать Юань-юаня, да?
Линь Шухун с видом защитника справедливости посмотрел на Линь Шуюаня и произнес:
— Юань-юань, скажи мне, с чем ты столкнулся в его комнате?
Линь Шуюань перевел взгляд с Линь Шухуна на Дуань Буяня, а затем заговорил, всем своим видом показывая крайнюю неловкость:
— Я... я увидел мемориальную табличку, которая стояла в комнате брата Буяня. Я не со зла, я правда совсем случайно... Во всем виноват я, во всем виноват я...
Линь Шуюань взвалил всю вину на себя, и это заставило Линь Шухуна проникнуться к нему еще большим сочувствием. Одним был новообретенный брат, а другим — тот, с кем он бок о бок прожил восемнадцать лет; кому он будет благоволить больше, не приходилось и гадать.
Вдобавок к упомянутой Линь Шуюанем мемориальной табличке, Линь Шухун потрясенно воскликнул:
— Что у тебя в комнате стоит?
Дуань Буянь поджал губы: эти двое братьев устраивали перед ним такое балаганное представление, что от них уже начинало рябить в глазах.
Он просто распахнул дверь комнаты, чтобы они смогли рассмотреть все своими глазами.
Взглянув внутрь, Линь Шухун убедился, что в комнате и вправду стоял алтарь с поминальной табличкой, как и говорил Линь Шуюань!
— Это еще что такое?! — хотя Линь Шухун не верил в сверхъестественное, увидеть поминальную табличку и не испытать шока было невозможно.
В этот момент шум на втором этаже привлек внимание Линь Маого и Чжао Юнься. Линь Маого с мрачным лицом бросил:
— Устроили балаган в собственном доме, на кого вы похожи?
Чжао Юнься тоже нахмурилась:
— Вы же дети, неужели нельзя поговорить о чем-то наедине? Обязательно устраивать спектакль, чтобы прислуга увидела? Вам совсем плевать на репутацию семьи Линь?
Но когда они посмотрели в сторону комнаты Дуань Буяня, на их лицах застыло выражение крайнего оцепенения.
Чжао Юнься первой нахмурилась, а затем, придерживая рукой висок, слабым голосом произнесла:
— Ч-что это такое? Откуда в доме эта скверная вещь? Буянь, как ты мог притащить сюда подобное?
Вся семья собралась на втором этаже, и Дуань Буянь просто вынес поминальную табличку из комнаты.
Линь Маого сначала отступил подальше от дверей комнаты Дуань Буяня, а затем мрачно потребовал:
— Что ты творишь?!
Дуань Буянь невозмутимо ответил:
— Раз вы все равно увидели, позвольте представить: это мой муж.
Домочадцы семьи Линь: — ...!!
Линь Маого почувствовал, как у него перед глазами все поплыло, и взревел:
— Ты понимаешь, что несешь?!
Дуань Буянь сохранял невозмутимость:
— Я-то думал, вы и так в курсе, судя по всему, расследованием вы занимались не слишком тщательно.
Эти слова заставили Линь Маого подавиться воздухом. Когда они узнали о существовании Дуань Буяня, они хотели лишь разыскать его. Прошлое Дуань Буяня их совершенно не волновало.
Дуань Буянь погладил поминальную табличку, прижимая ее к груди, и тихо произнес:
— Ну и ладно, любой дурной невесте все равно показываться родителям мужа. Позвольте мне вас познакомить.
Линь Маого и Чжао Юнься: — ...
Мы вовсе не хотим знать!
Дуань Буянь происходил из маленькой горной деревушки, но если быть точным, его туда продали.
Сначала торговцы людьми не хотели продавать Дуань Буяня и собирались оставить его при себе, переломав руки и ноги, чтобы сделать из него инструмент для попрошайничества.
Можно сказать, Дуань Буяню повезло: его заметил местный старец, который не стерпел мысли, что мальчик угодит в ловушку к хищникам, и выкупил его за огромные деньги, увезя с собой в деревню.
Деревня эта примыкала к горе с тысячелетними захоронениями, и местные жители издавна почитали хозяина гробниц как горного божества. Вскоре после того, как Дуань Буяня купили, подошло время свадьбы горного божества.
Его выбрали, но удача снова улыбнулась ему: этому горному божеству не требовались жертвы из живых людей. Хотя Дуань Буяня и отдали в мужья горному божеству, он благополучно вырос.
В статусе супруга горного божества.
История Дуань Буяня была наполовину выдумкой, наполовину правдой, но семья Линь ничего об этом не знала и сейчас просто не представляла, какое выражение лица принять.
С одной стороны, Линь Маого брезгливо считал поминальную табличку недобрым предзнаменованием, а с другой — опасался всех этих разговоров о духах и божествах, так что выражение его лица было поистине умопомрачительным.
В этот момент послышался всхлип: одна из служанок стояла в пролете лестницы второго этажа и расслышала каждое слово!
Служанка не удержалась от слез и прошептала:
— Боже мой, какая же у него тяжелая судьба... Хорошо еще, что молодой господин благополучно вырос, и хорошо, что хозяин с хозяйкой вернули его в семью!
Линь Маого, уже собиравшийся велеть Дуань Буяню катиться ко всем чертям вместе со своей табличкой, при виде этого проглотил готовые сорваться с языка слова.
Тут же Чжао Юнься поспешно вытерла слезы и заговорила:
— Мой бедный ребенок! Через столькое тебе пришлось пройти... Мы больше никогда тебя не обидим!
Линь Маого немного успокоился, взял себя в руки и, редкостно мягким тоном произнес:
— Мы и впрямь проявили упущение, Буянь... — он потер переносицу, но все же не удержался: — Эту штуку... обязательно с собой таскать?
Дуань Буянь посмотрел на лица домочадцев семьи Линь, затем на служанку и вдруг все понял.
Вся суть в актерском мастерстве.
Раз уж вы играете, то и я сыграю.
Дуань Буянь опустил взгляд, изобразив на лице меланхолию:
— Пожалуй, вам этого не понять, но все восемнадцать лет меня почитали как невесту горного божества. Я с самого детства рос рядом с этой табличкой, и мое сердце уже привязалось к ней. Без ее поддержки эти восемнадцать лет я бы просто не смог вырасти здоровым и уж темнить не добрался бы до столицы, чтобы воссоединиться с вами. Выбросить ее — было бы слишком жестоко с моей стороны.
Дуань Буянь бросил взгляд на всхлипывающую служанку, которая, кажется, тоже осознала, что совершила бестактность, но теперь в сложившейся ситуации уходить было уже поздно, и она продолжала столбом стоять на месте.
Как раз вовремя. Дуань Буянь посмотрел на Линь Маого и его жену и продолжил:
— Для меня это действительно очень важно, вы ведь не станете возражать?
Затем, обратившись к Линь Маого, он добавил с милой улыбкой:
— И вы не бойтесь, у горного божества отличный характер, глядишь, еще заглянет к вам в сон поболтать.
Линь Маого: — ...
Лицо Линь Маого перекосило, он сжал зубы и выдавил:
— Буянь, ты шутишь! Раз ты хочешь считать это своей духовной опорой — считай! Просто поставь ее в комнате, и все, мы не станем вмешиваться.
Дуань Буянь радостно кивнул:
— Отлично, тогда мне нужно пообщаться с мужем. Спокойной ночи.
С этими словами он захлопнул дверь, оставив всех этих людей за порогом.
Все: — ...
После того как дверь закрылась, Линь Маого и Чжао Юнься еще некоторое время вздыхали и сокрушались в коридоре, а затем разошлись, заметив, что служанка смотрит на них взглядом, в котором страх сменился благоговейным трепетом и умилением.
...
Внутри комнаты Дуань Буянь аккуратно установил поминальную табличку, уставился на начертанное на ней имя и ткнул деревянную поверхность пальцем:
— Стоило мне столько времени не появляться, как ты тут же решил, что я назову тебя своим мужем!
— Ну нет, так не пойдет, наша судьба скреплена свидетельством самих небес и земли.
Низкий, глубокий и бархатный голос раздался прямо над ухом Дуань Буяня. Обернувшись, он увидел Юй Мина, бесшумно возникшего у него за спиной.
Юй Мин появился в комнате Дуань Буяня в облике духа — точно так же, как тот привык видеть его все эти восемнадцать лет.
Стоило тому обрести в комнате плотскую оболочку, как в следующее мгновение Дуань Буянь крепко-накрепко обнял его, прижавшись всем телом!
А затем послышался грозный голос Дуань Буяня:
— Если ты не явился бы снова, я бы завтра же с тобой развелся!
Когда Дуань Буянь решил отправиться в столицу, Юй Мин остался в горах, чтобы разобраться с кое-какими делами, поэтому должен был присоединиться к нему позже.
Кто же знал, что едва явившись, он чуть не услышит о разводе!
Разве такое возможно?!
— Это кто тут обижает мою Мяомяо? — Юй Мин бережно обхватил ладонями лицо Дуань Буяня.
И в следующую секунду был готов отправиться защищать своего малютку!
По восточному календарю Дуань Буянь родился в год Овцы, и его детским прозвищем было Мяомяо.
После ухода дедушки так его называл только Юй Мин.
Сначала Дуань Буянь не придавал этому особого значения, но стоило Юй Мину произнести это вслух, как в сердце мгновенно всколыхнулась целая буря обид.
Только перед Юй Мином Дуань Буянь позволял себе стать покладистым и послушным. Он принялся наперебой выкладывать Юй Мину все подробности о людях и событиях, с которыми столкнулся по приезде в столицу.
В конце концов зашла речь о семье Линь, и Дуань Буянь обиженно протянул:
— Они разыскали меня и сказали, что забирают домой, но никто из них мне не рад. Если я им неприятен, зачем вообще было меня искать? К чему заставлять меня надеяться, а потом остужать мое сердце?
Все-таки ему было всего восемнадцать лет, и утверждать, будто Дуань Буянь совсем не ждал встречи с биологическими родителями, было бы ложью.
Но кто бы мог подумать, что по возвращении в родной дом придется столкнуться с подобным?
— А тебя рядом не было, я остался совсем один...
Все те дни, что он провел в столице, когда в самом начале не мог найти жилье и сталкивался с придирками, ему не казалось, что это обидно. Но стоило ему увидеть Юй Мина, как накатило острое ощущение того, насколько тяжелыми и горькими выдались эти дни.
Обиженная овечка.jpg
Юй Мин молча слушал исповедь Дуань Буяня. Мальчик с ранних лет привык все решать сам, и Юй Мин знал: сейчас Дуань Буянь ждет от него не каких-то конкретных решительных действий, а просто нуждается в знакомых, надежных объятиях посреди этого чужого и враждебного мира.
— Больше такого не повторится, все дела улажены. Отныне, где Мяомяо — там и я, — Юй Мин похлопал Дуань Буяня по спине, успокаивая его.
Жалкий, обиженный вид юноши заставил Юй Мина тоже почувствовать горечь. Он обнял его еще крепче, прижимая к груди, и с невыразимой нежностью поцеловал в лоб.
В этот первый день в доме семьи Линь юноша держался из последних сил.
Теперь же, увидев Юй Мина, он наконец постепенно расслабился и в окружении знакомого родного аромата тихонько погрузился в сон...
Глядя на безмятежное лицо спящего юноши, Юй Мин перенес его на кровать, лег рядом и притянул Дуань Буяня к себе, чтобы тому было как можно удобнее.
...
На следующий день.
Приезд Юй Мина поднял Дуань Буяню настроение, и даже члены семьи Линь стали казаться ему не такими уж противными.
Домочадцы семьи Линь, по всей видимости, тоже пришли к какому-то решению: неоспоримым фактом оставалось то, что Дуань Буянь — плоть от плоти семьи Линь.
Раз уж они привезли его домой, портить отношения окончательно не имело смысла.
http://bllate.org/book/36937/4595825
Готово:
