— Ты не представляешь, кого мы только что...Чжан Мяо собирался начать рассказ с самого начала, но Янь Тинмо перебил его:
— Кого встретили?
— В антикафе!
Стоило Чжан Мяо договорить, как Янь Тинмо подумал: «Всё, конец».
— Ци Син!
— Мы видели его в антикафе, — восхищенно цыкнул Чжан Мяо. — Кто бы мог подумать, что он тоже любит косплей! Никогда бы не угадал.
Янь Тинмо хранил молчание, опустив голову и ковыряя ногли.
— Кстати, ты знаешь, что он... — Чжоу Вэнь на самом деле тоже было любопытно, и он решил воспользоваться случаем расспросить, но не успел он закончить фразу, как Янь Тинмо поспешно выпалил:
— Ничего я не знаю, я понятия не имел, что он подрабатывает там бариста!
Чжан Мяо: «...»
Чжоу Вэнь: «...»
— Мо-цзай, — протянул Чжоу Вэнь, — как же жалко ты выглядишь, когда так отчаянно пытаешься оправдаться.
Янь Тинмо подавился воздухом, его личико моментально залилось крамной краской. Разве это не было равносильно табличке «кладбище не здесь»?
— Говорите, признавайтесь, вы ведь до сих пор не поставили точку в отношениях? — Чжоу Вэнь сидел напротив Янь Тинмо, скрестив руки на груди и глядя на него.
Янь Тинмо не понимал, как всё дошло до такой точки, но сохранял относительное здравомыслие:
— Ничего подобного. Я и сам только сегодня узнал, что он там подрабатывает.
Чжоу Вэнь прищурился:
— Ты что, всё еще любишь его?
— ...А?
Любит ли он? Янь Тинмо на самом деле и сам не знал. Он отвергал близость Ци Сина, отвергал его ухаживания, отвергал абсолютно всё, но вот на признание Ци Сина у него духу не хватало ответить отказом.
Если говорить начистоту, чувства были недостаточно сильными.
Янь Тинмо не умел отличать симпатию от влюбленности. По его разумению, если есть симпатия — значит, это любовь; любишь — нужно жениться; а в одной постели можно спать только после свадьбы. Такое глубоко укоренившееся мировоззрение заложили в него родители с самого детства.
Ци Син хотел сблизиться с ним, но из-за незрелости своих взглядов Янь Тинмо подсознательно отталкивал его. А после того как оттолкнул, из-за пары брошенных в интернете слов взял и расстался с Ци Сином, хотя позже горько плакал и чувствовал себя обиженным, когда кто-то громко заступался за Ци Сина. Значит, какая-то доля чувств всё же была? Янь Тинмо не хотел углубляться в эти мысли: он привык бежать, бежать от всего, что выходило за рамки его понимания.
— Я не знаю, — Янь Тинмо резко поднялся с места и полез на кровать. — Я хочу спать.
— Прямо сейчас? — Чжан Мяо, до этого молчавший, нахмурился и посмотрел в окно. — Еще же даже не стемнело.
Янь Тинмо было всё равно. Раз он сказал, что хочет спать, значит, будет спать.
Чжоу Вэнь и Чжан Мяо ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и оставить его в покое. Они могли защищать Янь Тинмо без оглядки на любые правила, но не имели права бесцеремонно вторгаться в его личное пространство.
Янь Тинмо изначально и не думал спать, но, полежав немного, незаметно для себя провалился в глубокий сон. Когда он проснулся во второй раз, на улице уже стояла темнота, а трое соседей по комнате тесно сплотились вокруг ноутбуков, играя в командную игру.
— Кхе-кхе... — Янь Тинмо высунулся из-за края кровати и не удержался от пары кашлей.
— Проснулся? — Хэ Шиян услышал кашель, поднял на него взгляд и сказал: — Я принес тебе еды, спускайся скорее.
Янь Тинмо тихонько спрятал лицо в одеяло и пробормотал:
— Спасибо.
— За что спасибо, — небрежно бросил Хэ Шиян. — Мы же друг другу помогаем.
Янь Тинмо не стал возражать, но молча достал телефон и перевел Хэ Шияну деньги.
В последнее время он и так доставлял им слишком много хлопот, а объедаться за их счет было бы просто неприлично.
Янь Тинмо отличался хорошими манерами: отправив деньги, он наконец со спокойной совестью принялся за еду.
Хэ Шиян знал, что тот упрям как баран и если уж вбил что-то себе в голову, то переубедить его невозможно, поэтому просто принял перевод — в следующий раз снова принесет ему поесть.
Яркое, похожее на пламя летнее солнце тихо и незаметно скрылось в середине ноября. На смену ему пришло время, когда листья постепенно окрашивались в желтые, красные и коричневые тона. Краски эти расстилались по земле словно живописный свиток, добавляя природе новую живописную нотку.
Янь Тинмо сменил футболки на легкие толстовки. В прогнозе погоды на сегодня обещали облачность, поэтому, выходя из дома, он даже не подумал взять зонт и сразу отправился на занятия.
Инцидент с расставанием с Ци Сином уже остался в прошлом, и хотя окружающие больше не пялились на него с любопытством, желающих пообщаться с ним по-прежнему почти не нашлось.
Янь Тинмо уже привык к такому стилю общения с одногруппниками, но порой даже какая-нибудь мелочь могла больно задеть его и вогнать в тоску.
Сначала кто-то из их группы выиграл престижный конкурс за свою картину и в знак празднования угостил шоколадками каждого студента в классе. Однако, дойдя до Янь Тинмо, этот одногруппник демонстративно обошел его стороной и протянул сладость сидевшему следом.
Шоколад достался всем, кроме него. Он превратился в посмешище в глазах одногруппников и в жалкого шута в собственных глазах.
Он чувствовал неловкость и жгучую боль. Он и сам не понимал, то ли переживает из-за того, что остался без шоколадки, то ли из-за того, что одногруппники откровенно травят его.
Наверное, тут было и то, и другое. Янь Тинмо знал, что одногруппники его не любят. Он всегда обладал здоровой самокритичностью: никогда не лез в групповые обсуждения, не участвовал в мероприятиях и старался лишний раз не мозолить никому глаза. Но он никак не мог взять в толк: что он сделал не так, в чем его изъян, почему все его ненавидят, сторонятся и не считают частью коллектива?
У него не было шоколадки, и все одногруппники считали это само собой разумеющимся. Ну да, с какой стати ему что-то давать, ведь никто с ним не близок.
Верно, не близки.
Именно такой была характеристика, которую давали ему одногруппники.
На людях Янь Тинмо держался невозмутимо и лишь заявлял, что терпеть не может шоколад, но стоило ему выйти из аудитории, как его броня трещала по швам и он прятался в туалете, чтобы всласть поплакать в одиночестве. Выплакавшись и утерев слезы, он снова становился несокрушимым молодцом.
Но стоило опуститься ночи, как он украдкой выбегал из общележия в магазин, покупал коробку шоколада, разворачивал одну конфету и, положив в рот, тщательно разжевывал.
На самом деле — ничего особенного, думал про себя Янь Тинмо, совсем невкусно.
На следующий день после истории с шоколадом Янь Тинмо с удивлением обнаружил на своей парте дорогущую коробку конфет. Опросив всех вокруг, он так и не нашел хозяина.
Янь Тинмо тут же решил, что на него свалилось невероятное везение, но, заглянув внутрь коробки, заметил записку, выведенную аккуратным почерком шариковой ручки:
— Когда ты прав — никто этого не помнит; когда ты виноват — даже твое дыхание кажется ошибкой. Но для меня ты прав всегда.
Почерк был до боли знакомым, и Янь Тинмо был вынужден признать, что у Ци Сина очень красивый почерк.
— Могу я взять одну конфету? — к нему обратилась соседка по парте, миловидная девушка, которая протянула руку просто и открыто, без всякого жеманства и фальши.
http://bllate.org/book/36919/4593964
Готово:
