Если твоя юность полна мучений и терзаний, согласился бы ты, повзрослев, вернуться в школьные годы?
Ответ Ду Го был краток: ни за что.
В разгар обеденного перерыва Ду Го увидел в ленте новую запись, которую опубликовала его помощница Лили:
Тебе никогда не приходилось думать о том, что однажды ты внезапно проснешься и обнаружишь, будто заснул на уроке в старшей школе, а все, что происходит сейчас — на самом деле всего лишь сон. Солнечный свет слепит глаза, заставляя тебя морщиться, и ты говоришь соседу по парте, что тебе приснился невероятно длинный сон. Тот смеется над тобой, называет дураком и велит слушать учителя. Ты понимаешь, что мир вокруг стабилен и безмятежен, годы текут мирно и спокойно, а все вокруг преисполнено надежд. Эх, верните мне мои семнадцать лет!
Ду Го не испытывал никакого отклика на подобные сентиментальные излияния. Если бы ему предложили вернуться в прошлое, для него это стало бы не прекрасным сном, а настоящим кошмаром.
Ду Го занимался важнейшим проектом компании, и у него совершенно не было времени на отдых. Поэтому он отложил телефон и перевел внимание на монитор компьютера.
Тук-тук-тук!
В дверь кабинета Ду Го постучали, и он, не отрывая глаз от экрана, разрешил войти. Однако он еще не успел договорить слово «войдите», как Лили со встревоженным лицом ворвалась внутрь и судорожно захлопнула за собой дверь.
Что случилось? — с недоумением спросил он.
Лицо Лили потемнело, и она выпалила в страшной спешке:
Шеф, скорее проверьте корпоративную почту.
Ду Го был сегодня слишком занят и заглядывал в ящик лишь однажды, с утра. Озадаченный, он заново вошел в систему и открыл папку «Входящие».
Его лицо мгновенно посинело.
Это было массовое рассылочное письмо, тема которого гласила с явным стремлением скрыть шило в мешке: Беспорядочная и грязная личная жизнь одного из руководителей компании. Стоило открыть его, как обнаружилось полное отсутствие текста — лишь несколько предельно чётких фотографий.
На снимках лицо Ду Го просматривалось безошибочно.
Сначала Ду Го запечатлен за ужином с каким-то мужчиной, затем этот мужчина берет Ду Го за руку, а тот не только не возражает, но и обнимает его за талию, целясь в щеку.
Разумеется, лицо того мужчины было заретушировано.
Затем следовали кадры, где Ду Го входит и выходит из клуба в компании мужчины. Ночные снимки получились слегка размытыми, но под воздействием первого кадра зрители совершенно естественно додумывали недостающее, мысленно назначая Ду Го тем самым человеком, который обнимал спутника за плечи и вел себя донельзя фривольно.
Все последующие фотографии были выполнены в том же ключе, но по-настоящему испугала Ду Го самая последняя.
На ней он входил в больницу, причем фотограф предусмотрительно сделал крупный план вывески.
Это был диагностический центр. Смысл снимка читался предельно ясно: он должен был заставить окружающих заклеймить Ду Го как носителя опасного вируса.
Встревоженный Ду Го захлопнул почту, отчетливо понимая, что против него затеяли целенаправленную травлю.
Тридцатилетний Ду Го идеально воплощал собой понятие перспективного молодого специалиста. Высокий, худощавый, с красивыми чертами лица, он каждым своим жестом излучал изящество, а в общении с людьми неизменно держался безупречно. Начальство ценило его, коллеги благоволили, и за всю жизнь он ни с кем не нажил врагов.
Шеф...
В этот момент в кабинет влетел Тан Юй. Вид у него был столь же мрачным.
Ду Го, тебя вызывает директор Фан.
Тан Юй был соседом Ду Го по комнате в университете и его близким другом. Оба они устроились в одну компанию, но благодаря выдающимся результатам и превосходным личным качествам Ду Го быстро пошел на повышение, и теперь Тан Юй работал у него помощником.
Дурное предчувствие зародилось где-то в глубине души. Сделанно успокоив лицо, Ду Го кивнул и направился в кабинет директора Фаня. Всю дорогу пытливые взгляды коллег делали каждый шаг поистине невыносимым.
Директор Фан, разумеется, тоже видел эти фотографии. Ду Го был подчиненным, которого он продвигал собственными руками, и он высоко ценил парня, а потому испытывал еще большую ярость.
Ду Го, объясни-ка мне, что здесь происходит? — сдерживая гнев, спросил директор.
Ду Го всегда вел себя безукоризненно, оставался холостяком почти тридцать лет и даже намеков на интрижки себе не позволял. Лишь в последнее время он всерьез задумался о том, чтобы остепениться, и начал подыскивать пару. Кто бы мог подумать, что стоило ему сделать первый шаг к свиданиям, как его тут же подставили.
Как тут объяснишь? Он — жертва, почему он вообще должен оправдываться?
Директор Фан, полагаю, кто-то намеренно пытается меня потопить. К тому же эти фотографии ничего по сути не доказывают.
Ду Го знал: что бы он ни сказал, это лишь сильнее очернит его в глазах окружающих.
Я понимаю, нынче нравы свободны, и мы не в силах указывать молодежи, какой образ жизни вести. Но нельзя же позволять себя фотографировать! Только что звонили заказчики, они больше не желают с тобой сотрудничать.
Директор Фан с болью в голове потер виски. Надо же было такому случиться, чтобы в компании затаился столь мерзкий тип, который мало того что предал коллегу, так еще и подставил всю фирму.
Я могу выйти из этого проекта, — тут же заявил Ду Го. — Или, может, мне самому объясниться с заказчиком?
Этот проект Ду Го вел с самого начала, и бросать его на середине было невероятно жаль. Но сколь ни велико было сожаление, последствия снимков напрямую зависели от него — он не мог допустить, чтобы из-за его персоны компания понесла убытки.
Директор Фан с сожалением посмотрел на Ду Го: в конце концов, он столько сил вложил в его воспитание, и у него все же щемило сердце.
Не нужно. Ду Го, зайди в отдел кадров, напиши заявление на отпуск и поезжай домой, отдохни какое-то время.
Ду Го недоверчиво уставился на директора.
Директор Фан, вы что же... увольняете меня?
Сказав это, Ду Го сам нервно усмехнулся: лишиться работы из-за нескольких фотографий звучало донельзя абсурдно.
Директор Фан покачал головой:
Я понимаю, времена нынче свободные, устраивать травлю на почве предрассудков нельзя. Но подумай сам: как отреагируют клиенты, если в компании работает руководитель, инфицированный этой страшной болезнью?
Ду Го умолк. Теперь, как бы он ни оправдывался, ему уже никто не поверит. Общественное мнение безжалостно, и ему, привыкшему к сдержанности и внутреннему контролю, придется проглотить эту пилюлю, хочет он того или нет.
Ду Го не помнил, как покинул офис. Находясь в полном отупении, он даже не стал собирать вещи и так, потеряв рассудок, брёл по улицам.
Он уже и сам забыл, сколько лет скрывал свою склонность к мужчинам. Более того, он собирался прятать ее всю жизнь: даже подыскивая пару, он планировал найти человека с такими же наклонностями, чтобы просто делить быт, а перед остальными продолжать притворяться холостяком. Каминг-аут казался ему чем-то совершенно немыслимым.
Он достал телефон и, вполне ожидаемо, обнаружил, что во всех его чатах — среди коллег и однокурсников — все только и делали, что обсуждали его оргии с мужчинами.
Неужели Ду Го — извращенец?
Гомосексуализм еще не болезнь, но зачем же распутничать?
Сразу и не скажешь, что он из таких. Наверняка подцепил заразу из-за своей неразборчивости!
Нам же постоянно твердят: эта болезнь не так уж страшна, при бытовых контактах она не передается.
Ха-ха, языком молоть все мастера.
Тошно даже подумать, что работаешь бок о бок с таким человеком. Вдруг он меня заразит? Меня сейчас стошнит.
Ду Го читал сообщения одно за другим, в его голове стоял невообразимый гул, и он никак не мог поверить, что главным героем всех этих слов был он сам.
Кто? Кто его подставил?
Зазвонил телефон. Взглянув на экран, Ду Го понял, что это его недавний партнер по свиданиям, и без колебаний ответил:
Алло?
М-м, Ду Го...
Услышав неуверенный голос на том конце провода, Ду Го горько усмехнулся:
Хочешь что-то сказать — говори.
Ду Го, давай со всем этим... покончим, ладно?
Ду Го не испытал гнева, словно реакция собеседника была вполне ожидаема. И все же он задал встречный вопрос:
Почему? Разве не ты условился, что я должен предоставить справку о медосмотре, прежде чем мы начнем встречаться?
Именно поэтому его и сфотографировали у больницы, именно поэтому все решили, что он болен!
Прости, Ду Го, это была моя прихоть, но я не хотел, чтобы все зашло так далеко. Прости меня.
Не дожидаясь ответа, собеседник сбросил вызов.
Ду Го даже не успел толком погрустить — следом тут же позвонил Тан Юй.
Алло... — обессиленно отозвался Ду Го; в этот момент казалось, что во всем мире лишь этот человек способен с ним поговорить.
Ду Го, ты где? — хотя Тан Юй задал этот вопрос, в его голосе не было и следа тревоги, скорее даже легкие нотки оживления.
Ду Го нахмурился, и в его сознании мелькнуло пугающее догадкой предположение.
На улице. А что такое?
Тан Юй тихонько рассмеялся:
Да ничего особенного, просто хотел сообщить: те фотографии, пожалуй, уже добрались до твоей матушки. Подумай, как станешь объясняться с тетушкой.
Пальцы Ду Го непроизвольно задрожали. С полудня и до нынешнего момента это был, пожалуй, самый сокрушительный удар, и он отказывался верить происходящему:
Тан Юй, это ты?
С самых юных лет Ду Го привык взвешивать каждое слово, храня в душе множество тайн, которыми не спешил делиться. Тан Юй был единственным другом, который знал его вдоль и поперек.
И единственным человеком, которому он доверил тайну своих предпочтений.
Это я, ха-ха, Ду Го, каково тебе сейчас? Впрочем, не стоит так убиваться. Ты же у нас такой молодец, разве это повод для расстройства?
Ду Го чувствовал лишь то, как его сердце разрывают в клочья удары тяжелого молота. Боль была настолько сильной, что он не мог разогнуть спину, а дыхание перехватывало. С трудом выдавив из себя слова, он спросил:
Зачем ты это сделал?
Тан Юй ответил с невероятной легкостью:
Да просто так. Разве может человек всю жизнь идти по прямой? Ты, Ду Го, слишком уж устроился. Мы ведь одинаковые, так почему у тебя все так гладко? Чем я хуже тебя? Почему в студенческие годы все стипендии доставались тебе, а не мне, а на работе все проекты отдают тебе, а не мне? Эх... пеняй на то, что вечно норовил все сделать лучше других, не оставляя людям шанса. Ну, бывай, заботься о себе, пока!
Боль достигла предела, и Ду Го нервно рассмеялся.
Успех, доставшийся ему ценой упорного труда и пота на долгом пути, оказывается, не оставлял другим шанса?
Телефон надрывался от звонков, экран непрерывно вибрировал. Бросив взгляд на дисплей, Ду Го сбросил их все.
Он не смел показаться на глаза матери — этой жесткой женщине, которая никогда не была им довольна. Он просто не вынес бы ее упреков.
Ду Го бесцельно брел куда глаза глядят. Город казался огромным, но ему было совершенно некуда идти. В тот самый момент, когда аккумулятор телефона уже собирался испустить дух, раздался неожиданный вызов с незнакомого номера.
Ду Го привык сохранять все контакты, поэтому чужие номера высвечивались крайне редко.
Поразмыслив, он решил, что мать точно не станет звонить с чужого телефона, и принял вызов.
Алло.
Эм, это Ду Го? — осведомился чей-то смутно знакомый женский голос.
Да, это я. А вы?
Ой, я Сун Ин, помнишь меня?
Сун Ин... Ду Го действительно вспомнил ее — они учились вместе в старшей школе, хотя после выпуска никогда не общались.
Сун Ин не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу:
Ду Го, я знаю, что у тебя неприятности. Вообще-то, я всегда знала, что ты гей. В старшей школе ты ведь был влюблен в нашего учителя английского Дэвида, верно?
У Ду Го внутри все оборвалось. Сердце, казалось, встрепенулось и забилось с новой силой — даже яростнее, чем прежде:
Что ты имеешь в виду?
Это был секрет, глубоко спрятанный на дне души, о котором не знал даже Тан Юй.
Сун Ин продолжила:
Я просто хочу сказать, что Дэвид недавно совершил каминг-аут. Только что я встретила его в Люксе, и он обмолвился: если ты захочешь с кем-нибудь поговорить, можешь смело обращаться к нему. Я скину тебе его номер, а идти или нет — решай сам. Будем считать, что этим я вернула тебе должок.
Неужели эта долгая, затянувшаяся безответная любовь вдруг обернется неожиданным просветлением в конце туннеля? Глядя на присланный Сун Ин номер телефона, Ду Го испытывал целую бурю противоречивых чувств.
После окончания школы, хотя кто-то из одноклассников и добавил его в общий чат, он никогда первым не связывался ни с учителями, ни с товарищами. Даже новости о Дэвиде он старался обходить стороной. И вот теперь Дэвид случайно оказался в его родном городе — неужели это предопределенная судьбой встреча?
Упавшее на самое дно сердце встрепенулось, словно высохшее дерево по весне. Сжав телефон в руке, Ду Го решил разыскать Дэвида.
Помогите!
Проходя мимо одного из перекрестков, Ду Го заметил толпу людей. Оттуда доносились крики о помощи, но никто из зевак не спешил вмешиваться — все просто стояли плотным кольцом, из-за чего проход для машины Ду Го оказался заблокирован.
Делать было нечего, и Ду Го пришлось выйти из автомобиля, чтобы посмотреть, что стряслось.
Помогите! Убивают!
Посреди толпы на земле лежала женщина, а сверху на ней сидел мужчина, сжимая в руке сверкающее острие ножа, занесенное над ее горлом.
Из-за холодного оружия никто в округе не осмеливался приблизиться — люди лишь успели вызвать полицию, а пока стражи порядка ехали, оставалось только с ужасом наблюдать со стороны.
Мужчина яростно орал:
Говори, кто он! С кем ты путалась?!
Женщина заливалась слезами и в панике мотала головой:
Я ни с кем! Ни с кем! Спасите!
Мужчина чуть подал нож вперед, оставив на шее женщины багровый порез:
Тварь ты этакая!
Оценив обстановку, Ду Го понял, что ситуация критическая и без вмешательства не обойтись. Не раздумывая, он бросился вперед, пытаясь выхватить нож из рук безумца:
Уважаемый, успокойтесь!
Лица мужчины перекосило от бешенства. Заметив Ду Го, он оставил женщину и с диким воплем ринулся на него:
А, это ты!
В толпе пронесся испуганный вздох. Шум внешнего мира в ушах Ду Го внезапно стих, словно отхлынувший океанский прилив. Опустив глаза, он во все глаза смотрел на нож, торчавший из его собственной груди, откуда бурной струей хлестала кровь, пропитывая дорогую качественную рубашку.
Человека убили! Убили!!
Все звуки вокруг мгновенно исчезли для Ду Го. Боль в ране почему-то почти не ощущалась; напротив, он тупо уставился на перепачканные кровью ладони и беззвучно скривил губы в усмешке.
В конце концов, этой судьбоносной встречи ему было не суждено дождаться.
Но за что?
Он всегда относился к людям по-доброму, жил честно и скромно, никому не причинял зла... почему же... почему он должен умереть?
http://bllate.org/book/36910/4593121
Готово:
