Лес, в котором и так никто не разговаривал, стал ещё тише, лишь шорох ветра в листве нарушал тишину.
И Цзюэнь мысленно повторял про себя слово за словом: этот омега тоже высокомерен, только посмотрите, он лишь перед самым расставанием соизволил милостиво спросить его имя, а сто́ит отвернуться — наверняка тут же забудет о нём.
Поэтому он произнёс:
— Случайная встреча, незачем знать друг другу имена.
Линь Масюй возразил:
— Неправда.
И Цзюэнь посмотрел на него.
Линь Масюй фыркнул:
— Как нечестно, ты ведь знаешь моё имя. Линь Масюй, Линь Масюй. Ты поступил в Первую военную академию и хочешь сказать, что не запомнил его?
Он тоже был омегой, которого с младых ногтей баловали из года в год, разве мог он совсем не иметь характера?
И Цзюэнь опустил взгляд:
— Меня зовут И Цзюэнь.
Линь Масюй громко произнёс:
— И Цзюэнь!
Он выглядел победоносным генералом — гордым и важным.
Впрочем, они действительно скоро должны были расстаться, к тому же они не обменялись контактами.
И Цзюэнь думал, что ему совершенно всё равно, но всё же не удержался, когда Линь Масюй схватил его за руку:
— Больше никогда не подходи к людям вот так запросто с предложением изучить их физиологическое строение.
Линь Масюй удивился:
— Разве я веду себя запросто?
И Цзюэнь парировал:
— Разве нет? Мы ведь совершенно незнакомы. Будь я плохим человеком, твой маточный отдел сейчас уже был бы...
Слово сорвалось с его языка, прокрутилось на кончике и проглотилось обратно.
Линь Масюй сказал:
— Ты меня недооцениваешь.
И Цзюэнь ничего не ответил.
Линь Масюй пояснил:
— Я тщательно выбирал. Если бы передо мной не был такой послушный и пай-мальчик, я бы ни за что не обратился с подобной просьбой. Но больше я не буду вести себя так опрометчиво.
И Цзюэнь уловил подтекхст, на его лице застыло выражение полного краха мировоззрения, а в душе царили оцепенение и растерянность.
Он? Послушный? Пай-мальчик?
Глава 8 08
— Ваше Величество, я беседовал с тем юным господином лишь однажды, при поступлении в военную академию, а после мы больше не виделись и не поддерживали связь. — И Цзюэнь на мгновение задумался. — Если выражаться точнее, мы никогда не встречались наедине в частном порядке.
На его красивом лице почти не отражалось эмоций, карие глаза излучали холод и отрешённость, а голос звучал беспристрастно.
Император бросил на него глубокий, мрачный взгляд и тихо рассмеялся:
— Советник И, ты всё так же хладнокровен. Мне просто стало любопытно, я задал личный вопрос, не стоит так напрягаться.
На лице И Цзюэня по-прежнему не было особого волнения: в отличие от остальных, кто трепетал перед Императором, он не выказывал ни страха, ни неуважения.
Услышав эти слова, он отозвался:
— Хорошо.
Императора вовсе не задело его отношение; потерев подбородок, он произнёс:
— А ведь я слышал от других, что тот младший омега из семьи Линь благоволит к тебе. До твоего выпуска он каждый раз здоровался с тобой, стоило ему прийти в Первую военную академию.
И Цзюэнь ответил:
— Когда он впервые встречал новобранцев академии, мы мило побеседовали, а позже он стал относиться ко мне как к обычному знакомому.
Император хмыкнул:
— Вот как. Но даже такого уровня особое отношение вполне способно вызвать у других зависть. Уж это-то мне известно: пышущие молодостью и силой альфы наверняка с трудом выносили его внимание к тебе.
И Цзюэнь подтвердил:
— Да, тогда мне пришлось хлебнуть лиха.
Можно сказать, что в Первой военной академии ему завидовал практически каждый.
Альфы и беты из аристократических семей вечно оценивали и изучали его придирчивыми взглядами: с чего это вдруг какой-то бета удостоился личного внимания Линь Масюя? Даже простолюдины, альфы и беты с отдаленных звёзд, словно мухи, вились вокруг него с расспросами, напускали на себя дружелюбный вид, а за спиной плели противные пакости.
К счастью, все эти хлопоты и лишения в итоге стали лишь ступенями для его взлёта на вершину.
Рассказывая об этом, он звучал так, будто повествовал о чужой жизни, и в его голосе не слышно было волнения.
Император легко рассмеялся:
— Ладно, не будем ворошить прошлое и предаваться ностальгии.
Кстати говоря, семья Линь и семья Куан затеяли помолвку. Избранником моего дорогого маршала Куан Сюйвана станет тот самый младший омега из семьи Линь — Линь Масюй. Хм, а ведь все эти кланы, возвысившиеся на Имперской Звезде, раньше пели совсем иначе: требовали, чтобы я чтил заветы предков и в будущем женился исключительно на омеге-простолюдине, а сами меж тем выбирают себе в пары наиболее подходящих людей из знатных родов ради укрепления позиций.
Сказав это, Император перевёл взгляд на И Цзюэня:
— Советник И? Советник И?
И Цзюэнь резко очнулся:
— Прошу прощения, Ваше Величество, я только что отвлёкся.
Император некоторое время изучал выражение его лица и наконец произнил:
— Похоже, в последнее время объём работы стал слишком велик, в этом нет твоей вины.
В глазах И Цзюэня всё ещё мелькало замешательство.
В золотистых глазах Императора мелькнула тень, они стали ещё темнее:
— Советник И, сегодня как раз день прибытия новых учеников, почему бы нам не прогуляться вместе и не развеяться среди суеты государственных дел?
Зрачки И Цзюэня на миг расширились, но он тут же взял себя в руки:
— Слушаюсь.
*
Первая военная академия.
На уроке истории в Павильоне Тунцзянь преподаватель увлечённо вещал с кафедры:
— В 850 году по звездной эре Главный Искусственный Интеллект потерпел поражение в борьбе с человечеством, в конце концов, он всего лишь творение рук человеческих...
Лишь немногие курсанты в аудитории слушали лекцию внимательно: большинство копалось в терминалах, зевало, болтало друг с другом или тайком жувало сладости.
Куан Янья тоже уткнулся лицом в парню, прикрыв глаза, чтобы немного отдохнуть — монотонный голос преподавателя лишь клонил ко сну.
Однако голоса сидевших позади него ребят становились всё наглее:
— Сегодня прибывают новички, омеги из Академии невеСТ тоже приедут.
— Линь Масюй здесь?
— Ещё бы, в какой год он пропускал нашу Первую военную академию?
— Кхе-кхе, кхе-кхе!
— Чего ты, в горле першит? Хочешь, куриных лапок тебе дам погрызть?
Изгоявшегося наглеца угодила прямо в макушку летевшая ручка, и преподаватель с кафедры озарил аудиторию лучезарной улыбкой:
— Этот студент, будь добр, ответь на вопрос, который я только что задал.
Под звуки скорбных стопов соседей Куан Янья приподнял голову, и в его памяти всплыл изящный силуэт.
С той памятной встречи он больше ни разу не видел Линь Масюя.
Да и понятия не имел, простил ли его Линь Масюй вообще.
Какая же капризная и хлопотная... будущая невестка.
...
Серебристые ворота военной академии снаружи казались абсолютно монолитными, без малейших следов человеческого вмешательства. Они сурово возвышались впереди, не излучая ни капли тепла, и на расстоянии десяти ли вокруг не было ни единой живой души.
Новобранцы гуськом спускались по ступеням, словно цыплята, и, задрав головы и глядя на ворота, умолкали, чувствуя себя так, будто их схватили за горло самой судьбы.
Пусть они уже много раз видели фотографии ворот в звездной сети и прекрасно знали об их величии и неприступности, давление при встречке лицом к лицу всё равно оказалось огромным.
Многие не удержались от вздохов:
— Вот она, Первая военная академия.
Линь Масюй уже стоял у входа, прерывая их бесконечные мысли:
— А теперь заходим на территорию, все выстраиваемся в очередь для регистрации.
Строй выровнялся с поразительной быстротой.
У поста охраны несколько альф даже не пытались скрыть потрясенные лица:
— Сколько раз ни смотрю, а всё равно восхищаюсь обаянием Линь Масюя.
— Надо же, заставить новичков так беспрекословно слушаться.
— Как у тебя язык поворачивается их упрекать? Я помню, ты при поступлении перед ним вёл себя точно так же: вилял хвостом, как послушный щеночек, ха-ха-ха.
Поболтав ещё немного, они быстро вернулись к своим обязанностям и приняли суровый вид.
Заметив грозный и неприступный облик старших, новобранцы тоже взбодрились и, вспомнив прежнюю строевую подготовку, выпрямились по струнке, забыв про ухмылки.
Главный из дежурных альф вышел вперёд и холодно произнёс:
— Перед тем как начать регистрацию, я хочу сказать вам, новобранцам, несколько слов. В военной академии превыше всего ценятся правила. После регистрации вы обязаны строго соблюдать здешнюю дисциплину. Поступление в академию — это вам больше не детские игры и тренировки в утеху.
— Опоздали — будете наказаны, бросили снаряжение где попало — не ждите пощады, а если кто посмеет дерзить инструкторам, преподавателям или того хуже — прогуливать занятия, хах. Если вы боитесь, собирайте свои манатки и убирайтесь отсюда на все четыре стороны пока не поздно!
С первых же минут новичков встретили обязательным для военных заведений холодным душем.
Линь Масюй сморщил личико, радуясь, что сам не учится в академии — от одного рыка этого альфы у него перехватывало дыхание.
Чоу Цяньцянь, трусливый как хомячок, дрожал, вцепившись в руку Линь Масюя, и жаловался:
— До чего же противные эти парни! Неужели нельзя быть помягче, раз тут присутствуют омеги?
Си Линь, напротив, ничуть не изменился в лице от давления альфы; в глубине его глаз полыхало какое-то раскаленное, исступленное чувство — бесконечное пламя под названием жажда.
Замыкавший регистрационную колонну Ливэй скользнул взглядом по Си Линю, его узкие глаза напоминали лезвия, а голос звучал холодно и пренебрежительно:
— Ты же омега... а всё туда же, испытываешь такую страсть к опасной резне.
Взгляд Си Линя был холоден как лед:
— Твои представления об омегах слишком стереотипны, увлечения никак не связаны с полом.
— Прости. — В голосе Ливэя не чувствовалось раскаяния. — Я думал, что за эти пять лет в Академии невеСТ с тебя полностью сбили все шипы и спесь.
Кулаки Си Линя сжались, костяшки хрустнули; если бы взгляды обладали физической силой, Ливэй уже был бы утыкан кинжалами.
Очередь продолжала медленно продвигаться, и стоявший в самом её начале Линь Масюй вдруг что-то почувствовал и поднял голову. Си Линь испугался, мгновенно смягчив свой колючий взгляд.
— Ты сейчас говоришь так специально, чтобы задеть меня? Мне уже скоро выпускаться, я вовсе не хочу по-настоящему с... — Си Линь вовремя оборвал себя на полуслове.
Он изо всех сил старался взять эмоции под контроль, но в голосе всё равно проскальзывало раздражение.
Ливэй оставался невозмутим:
— Если бы я шёл сюда специально ради того, чтобы потрепать тебе нервы, стал бы я тащиться в Первую военную академию, чтобы передать тебе вещь?
Лицо Си Линя просветлело.
＊
Чоу Цяньцянь убежал в лавку за мороженым, и в комнате отдыха остались только Линь Масюй и Си Линь.
Линь Масюй подпер подбородок рукой:
— Кажется, ты очень доволен.
http://bllate.org/book/36903/4592339
Готово:
