Чжоу Чжуфэн стоял позади него, глядя на цифровые значения на экране, и тихо произвел:
— Выдержка должна быть короче, диафрагма 22 — слишком большая, сделай её поменьше, а ISO оставь прежним.
Щелчки управляющего колесика сливались с его голосом, отдаваясь эхом в темной комнате, и звучали очень уверенно:
— Да, вот так.
Снова раздался щелчок затвора, и кадр застыл.
Величественное и суровое здание прижималось к горам в самом центре, а в черном ночном воздухе развевались молитвенные флаги, безмолвно провозглашая веру этих земель. В отличие от природных пейзажей, творения рук человеческих несут в себе дух; точно так же они взирают на всех живых существ свысока, заставляя людей замирать от восхищения.
Свет снова зажегся. Держа в руке фруктовый лед, Чжоу Чжуфэн произнес:
— У тебя есть талант.
— Это босс Чжоу хорошо учит.
Чу Чжунцзю протянул камеру обратно. Он понял, что Чжоу Чжуфэн не просто подбадривает его, а действительно так думает.
— Ты должен верить в себя. На месте того снимка я бы не снял лучше.
Чжоу Чжуфэн надкусил леденец и не взял протянутую камеру.
— Я не силен в съемке архитектуры. Как бы тебе сказать... То, что снимаю я, получается холодным и бездушным, а твои кадры полны человеческого тепла.
Даже в одном и том же месте фотографии каждого человека производят совершенно разное впечатление.
Чу Чжунцзю уже собирался выключить камеру, как услышал, что Чжоу Чжуфэн копошится в настройках.
— Погоди выключать, я тебе объясню три кита фотографии и то, как вообще пользоваться камерой.
Чжоу Чжуфэн закусил леденец, из-за чего говорил немного невнятно.
— Двух... с половиной дневной экспресс-курс мастера. Учитель Чжоу проводит для тебя индивидуальное занятие.
Фотография помимо базовой теории требует еще и личного эстетического видения, а изучение теории по учебным материалам отнимает массу времени. Знания, полученные из книг, еще долго приходится адаптировать к суровой реальности.
Чжоу Чжуфэн не собирался заставлять Чу Чжунцзю учиться лишь по сухим текстам — он хотел, чтобы тот постигал все на практике.
Тибет так огромен, и он может обучать его где угодно.
Чжоу Чжуфэн быстро сгрыз леденец и похлопал по кровати:
— Иди сюда, я объясню, как настраивать параметры при съемке и как менять фокусные расстояния.
Взяв Nikon и сменив объектив на зум 24–70 мм, он уселся на краешек кровати и с надеждой уставился на Чу Чжунцзю.
Чу Чжунцзю придвинул стул, садиться на кровать не стал и развернул экран к Чжоу Чжуфэну.
Чжоу Чжуфэн растерянно моргнул. Зачем Чу Чжунцзю от него так далеко спрятался?
Впрочем, вслух он ничего не сказал, решив, что у Чу Чжунцзю просто такое трепетное отношение к учебному процессу. Открыв камеру и направив ее на светящийся уличный фонарь, он стал пошагово объяснять управление колесиками на корпусе.
Рассказав о сценариях использования различных режимов, он отдельно остановился на авторежиме.
Новичок, только что взявший в руки камеру, поначалу просто не успевает сообразить, какие параметры выставить. Тут выручает глупый автоматический режим, позволяющий запечатлеть прекрасный момент. И пусть к качеству можно придраться, главное — поймать миг, ведь только пойманное мгновение оставляет простор для дальнейшей обработки.
На каждом этапе Чжоу Чжуфэн оставлял время на практику, позволяя Чу Чжунцзю попробовать все самому, и переходил к следующему шагу только тогда, когда убеждался, что тот действительно все усвоил.
Следуя его указаниям, поначалу Чу Чжунцзю справлялся успешно, но вдруг застопорился на какой-то отдельной настройке и битый час не мог найти цветовую температуру.
Чжоу Чжуфэн протянул руку, чтобы помочь ему нажать нужную кнопку, но его ладонь пару раз качнулась в воздухе, не дотянувшись до экрана.
Чу Чжунцзю неподвижно сидел на стуле, вытянув руку и подставив экран прямо под пальцы наставника.
Учитель Чжоу был озадачен, Учитель Чжоу был в растерянности. Он даже машинально потянул за воротник и принюхался — от него вроде ничем не пахло, да и во время объяснений он на ученика не орал. Так почему же тот держится так далеко?
Продемонстрировав настройку еще раз, он украдкой взглянул на часы: было полвосьмого.
— Давай на сегодня закончим, я пойду в душ.
— Хорошо, — кивнул Чу Чжунцзю. — Камеру я уберу сам. Только не мой сегодня голову, а то начнется горная болезнь.
— Ага, — кивнув, Чжоу Чжуфэн шмыгнул в ванную.
Уже зайдя внутрь, он продолжал ломать голову над тем, почему Чу Чжунцзю не сел рядом с ним.
Они спали на одной кровати, но что это было сегодня — излишнее напряжение перед учебой или такое уважение к учителю?
Он нахмурился в раздумьях, а когда сверху хлынула вода, только тогда вспомнил предостережение Чу Чжунцзю насчет того, что мытье головы провоцирует горную болезнь.
За дверью Чу Чжунцзю аккуратно извлек аккумулятор, надел крышку на объектив и привел в порядок дневной мини-прилавок, вернув вещи на те места, где они обычно лежали у Чжоу Чжуфэна.
Закончив уборку, он прихватил мусор и спустился вниз.
Стоя у входа в отель, он сам не понимал, что только что вытворял. Его попытки держаться на расстоянии выглядели слишком очевидными — в конце концов, растерянность Чжоу Чжуфэна была написана у того на лице.
Он действительно хотел проявить уважение к учебному процессу и подарить Чжоу Чжуфэну ощущение особой преподавательской атмосферы, но в это объяснение он не мог поверить даже сам.
Выбросив мусор, он прошел по улице вдоль отеля, сплошь уставленной лотками торговцев.
Назад он вернулся с большим пакетом сладких молочных брусков с самыми разными вкусами и пластиковой коробкой йогурта.
Едва они вошли в комнату, оба переглянулись и заговорили одновременно:
— Я...
Чу Чжунцзю предложил:
— Говори сначала ты.
Чжоу Чжуфэн стоял у письменного стола, а свесившееся на лоб полотенце прикрывало челку:
— Братишка Чжу, у нас тут не школа, и даже если ты что-то не уснешь, я ругаться не буду. Не надо так напрягаться.
Принимая душ, он полностью себя успокоил: у Чу Чжунцзю, должно быть, боязнь преподавателей, поэтому во время урока он и боялся приближаться к учителю — то есть держаться от него подальше!
— Хорошо, — Чу Чжунцзю приподнял пакет в руке. — Я купил йогурт и молочные плитки, хочешь попробовать?
— А? — Чжоу Чжуфэн склонил голову набок, разглядывая его. — Ты же днём говорил, что я ем слишком много сладкого, почему опять накупил конфет?
— Ну... поешь по дороге. Иди быстрее суши голову, а то разболится.
Чу Чжунцзю и сам толком не понял, зачем их купил — просто увидел на улице и подумал, что Чжоу Чжуфэну наверняка захочется попробовать. Его правое полушарие, отвечающее за эмоции, одержало победу в споре с левым.
Высушив волосы, Чжоу Чжуфэн всё же не удержался: зажевал молочную плитку и, устроившись с йогуртом на эркере, поджал под себя ноги.
Сделав пару глотков, он открыл ноутбук, чтобы заняться обработкой утренних снимков с орлом, и заодно решил немного поднять охваты — выложить пост, попутно заглянув в статистику предыдущего.
Статистика оказалась отличной, хвалебных отзывов тоже хватало, но чей-то комментарий в самом центре обсуждения мгновенно привлек его внимание:
«Красиво-то красиво, но не рискует ли блогер жизнью ради пары кадров?»
Его преданные фанаты тут же бросились защищать автора в ветке:
«У Гугу-Фэна всегда такой стиль, он очень предан своему делу!»
«Да это же просто безумие!»
«Ничего же не случилось, чего вы наговариваете, фу-фу-фу...»
«%#&...»
Выйдя из ванной, Чу Чжунцзю застал Чжоу Чжуфэна за записью разговорного видеоролика на планшет.
— Ну а на сегодня всё, мои хорошие! По поводу недавнего видео Фэн-Фэн хочет сказать: пожалуйста, не пытайтесь это повторить. Тогда действительно было очень опасно, и впредь я буду стараться избегать подобных ситуаций. Пожалуйста, не ссорьтесь, давайте просто любоваться красотой!
Заметив вышедшего Чу Чжунцзю, Чжоу Чжуфэн остановил запись и виновато улыбнулся ему.
— Записал? — спросил Чу Чжунцзю.
Глубоко вздохнув и слегка поморщившись от усталости, Чжоу Чжуфэн ответил:
— В комментариях дело шло к драке, пришлось записать видео с объяснениями. Я — сторонник мира и не собираюсь раскручиваться за счет черного пиара.
Не успело видео загрузиться, как спустя пару минут зазвонил видеовызов.
— Это мама, — бросил Чжоу Чжуфэн Чу Чжунцзю и, сдвинувшись к белой стене, принял звонок.
— Какие-то проблемы, мама?
— Волк пришел, а ты и не бежишь? Собрался снова скрывать все от нас, как в прошлый раз, чтобы мы узнавали о тебе из новостей?
Гнев госпожи Бай Лин полился прямо из динамика.
— Твой отец утверждал, что ты снимал в зоопарке, а оказалось — прямо из машины! А если бы они прокусили шину? Ты бы откупился от волков куском мяса или оставил в новостях заголовок: "Жертвую жизнь ради искусства"?
Телефон стоял на громкой связи, и Чжоу Чжуфэн машинально перевел взгляд на Чу Чжунцзю. Поймав его вопросительный взгляд, он растерянно попытался оправдаться:
— Мам, в прошлый раз я спасал человека, это не я...
— И не пытайся мне объяснять! Иди объясняй своему отцу.
Госпожа Бай Лин сунула трубку господину Чэн Чэну:
— Твой отец страшно сердит и говорит, что воспользуется своими родительскими привилегиями.
— Пап?
Чжоу Чжуфэн посмотрел на крайне смущенного Чэн Чэна по ту сторону экрана.
Господин Чэн Чэн произнес:
— Лучше возвращайся домой, моя жена разгневана.
Чжоу Чжуфэн не выдержал и рассмеялся:
— Если мама тебя угрозами заставила, моргни хоть раз.
Глаза господина Чэна замигали с бешеной скоростью, и тут же раздался разъяренный голос Бай Лин:
— Твой сын посреди ночи сидит один в дикой глуши среди волков, а ты еще смеешь говорить ему не возвращаться!
— Не один, когда у меня началась горная болезнь, я встретил прекрасного старшего брата, — перебил её Чжоу Чжуфэн.
Госпожа Бай Лин всплеснула руками:
— У тебя еще и горная болезнь была! И ты даже не сказал мне, что встретил незнакомца.
Чжоу Чжуфэн сложил ладони лодочкой и умоляюще поклонился Чу Чжунцзю, беззвучно шевеля губами: «Братишка Чжу, спасай».
Приподняв бровь, Чу Чжунцзю кивнул ему и принялся рыться в рюкзаке.
Удостоверение личности, справка об отсутствии судимости, полученная для оформления пограничного пропуска, и даже диплом врача — он вытащил всё и целой стопкой положил рядом с Чжоу Чжуфэном прямо в слепой зоне камеры.
Чжоу Чжуфэн передвинул документы в кадр и виновато пробормотал:
— Мам, ты не переживай, братишка Чжу по профессии врач, и теперь дальше мы поедем вместе, так что больше никаких глупостей.
Пристально вглядевшись в стопку документов, Бай Лин немного смягчилась:
— Попроси-ка этого доктора Чу показаться, я хочу взглянуть на человека, способного держать тебя в узде.
— Неудобно же, — Чжоу Чжуфэн легко дернул его за рукав. — Можете показать себя моей маме, братишка Чжу?
Улыбка на лице Чу Чжунцзю слегка застыла. Он молча выпрямил спину и медленно кивнул.
Поднявшись с подоконника, Чжоу Чжуфэн встал рядом с Чу Чжунцзю, и они оба появились на экране.
Доктор Чу приветливо улыбнулся в камеру и кивнул:
— Здравствуйте, я Чу Чжунцзю. Сейчас мы с Чжуфэном находимся в Лхасе. Во время съемоки волчьей стаи я тоже был там, и то, что я не вовремя остановил Чжуфэна — исключительно моя недоработка...
Резко перехватив телефон, Чжоу Чжуфэн оборвал извинения Чу Чжунцзю и развернул камеру на себя:
— Прекрасная госпожа Бай, вы ведь уже сами во всем убедились, больше никаких безумств не будет.
Гнев Бай Лин при виде Чу Чжунцзю почти сошел на нет.
Успокоившись, она произнесла:
— Наверняка это мой непутевый сын таскал тебя черт знает куда. Прости, что доставляет тебе столько хлопот в дороге.
А ты, Чжоу Чжуфэн! Раз уж вы теперь не один, изволь отвечать за человека рядом с тобой и не суйся куда попало.
— Знаю, — Чжоу Чжуфэн мигом растерял весь свой бахвальный вид. — Я буду осторожен.
— Раз знаешь — хорошо, — бросил на прощание господин Чэн. — А мы с женой спать ложимся, ложись и ты пораньше.
Стук — и звонок резко оборвался. Чжоу Чжуфэн аккуратно собрал документы и вернул их Чу Чжунцзю.
— Спасибо, что приглядываешь за мной, братишка Чжу.
— Значит, Фэн-Фэн, теперь ты за меня в ответе? — тут же подхватил Чу Чжунцзю.
— Обязательно, обязательно.
http://bllate.org/book/36900/4592097
Готово:
