— Вот, — Ли Сяньцин завороженно поднял две бенгальские огня.
Не Юньчи посмотрел на эти две штучки, и трудно было разобрать, улыбнулся он или нет:
— Бенгальские огни?
Ли Сяньцин уловил в его голосе нотки улыбки, чуть опустил руку и дерзко бросил:
— Да, потом пойдем большой салют ими поджигать.
Его слова только стихли, как Ли Сяньцин вдруг почувствовал, что рядом кто-то качнулся, и на него легло легкое тепло.
Это Не Юньчи наклонился, чтобы зажженной сигаретой поджечь бенгальский огонь в его руке.
К вечеру поднялся ветер, и волосы обоих слегка спутались.
С высоты своего роста Ли Сяньцин видел, как ветер подгоняет его собственные чуть отрасшие пряди, которые цеплялись за растрепавшиеся у лба волосы Не Юньчи, а затем вновь размыкались; еще он видел опущенные глаза Не Юньчи, чьи густые ресницы отбрасывали круглую веерообразную тень.
А еще — как в тот момент, когда Не Юньчи отпрянул назад, бенгальский огонь в его руке с треском начал рассыпаться искрами, словно падающая звезда, прочертившая космос на кончиках пальцев.
Ли Сяньцин посмотрел на этот пучок крошечных искр, тихо вздохнул и негромко произнес:
— Прямо как в кино.
— Что? — Голос Ли Сяньцина был слишком тихим, ветер тут же унес его, не оставив Не Юньчи ни единого звука.
— Я говорю, — Ли Сяньцин упорно смотрел на него, — у меня осталась еще одна палочка, помоги зажечь снова.
На этот раз он поднял бенгальский огонь выше, и Не Юньчи уже не нужно было наклоняться.
— Большой салют передумал оставлять? — подразнил его Не Юньчи.
— Забудь про большой салют, это ужасно неромантично, — вздохнул Ли Сяньцин.
Тогда Не Юньчи замолчал.
Они почти на одном уровне глаз наблюдали за тем, как сгорает и остывает второй бенгальский огонь.
Пламя бенгальского огня трепетало, рисуя светом и тенью причудливые узоры на их лицах: порой было трудно разглядеть очертания бровей друг друга, порой скрывались губы, и лишь этот сгусток огня четко отражался в зрачках обоих.
Неизвестно, кто сделал шаг вперед, и неизвестно, кто отступил назад.
Неизвестно, кто чуть подался корпусом, и неизвестно, кто первым отвел взгляд.
Все происходило в абсолютной тишине.
Вдалеке кто-то включил музыку через Bluetooth-колонку, слова песни обрывались из-за ветра. Можно было лишь смутно расслышать строчку: Я гадаю... пройдя изгибы, чем ближе подходим, тем яснее все становится. Песня звучала нежно и тягуче.
Ли Сяньцин опустил руку, подумав, что у него, должно быть, началась горная болезнь оттого, что он так долго не был на горе Гесанг, иначе почему его грудная клетка гулко колотилась, словно ослабшая барабанная перепонка.
— Как-то шумно... — пробормотал Ли Сяньцин.
Не Юньчи затушил сигарету о пальцы, услышав это, на мгновение замер, а затем слегка отступил назад.
— Я тоже так думаю.
Автор пишет:
На самом деле это очень чистая история о любви.
Когда писал эту главу, в голове крутилась песня Always Online, она так подходит Сяньцину и братцу Чи.
Глава 5. Восход солнца
На следующий день, едва забрезжил рассвет, Ли Сяньцин впотьмах обошел палатки, поднимая гостей встречать рассвет. Затем он подбросил в небольшой костер посреди лагеря, где пламя уже почти угахло, немного папоротника-лигодиума для поддержания огня.
— Ой, как темно и холодно, — сжавшись всем телом, Цзян Чжаоань села перед костром и протянула руки к теплу.
— Когда выйдет солнце, станет легче, — Ли Сяньцин налил ей чашку горячего чаю, выданного лагерем. — Выпей горячего, согрейся.
Затем он налил по чашке и остальным.
Возможно, все еще не до конца проснулись, и компания полукругом сидела прямо на земле у костра, молча глядя на небо в ожидании. Цай Сань почувствовал, что его веки словно смазали клеем, и не удержался — достал пачку сигарет, слегка встряхнув ее:
— Не возражаете?
Ли Сяньцин отреагировал с некоторым запозданием, сообразив, что Цай Сань, должно быть, спрашивает его, и покачал головой:
— Ничего страшного.
Тогда Цай Сань закурил сам и протянул пачку по кругу.
Цзян Чжаоань махнула рукой, достала собственную пачку и вытащила красивую тонкую дамскую сигарету:
— Я не привыкла к твоим, слишком крепкие.
Это даже заставило Ли Сяньцина слегка удивиться: он-то думал, что Цзян Чжаоань не курит, но судя по ее движениям, дело привычное.
Заметив взгляд Ли Сяньцина, Цзян Чжаоань улыбнулась ему лукавым взглядом:
— Что такое, маленький проводник, удивлен?
Ли Сяньцин кивнул:
— Немного. Ты не похожа на человека, который курит.
— Раньше я действительно не курила, но после выхода на работу стало слишком много стресса, иногда нужно заглушать чувства — современный офисный планктон ведь, — вздохнула Цзян Чжаоань. — Об этом еще братец Чи говорил: алкоголь хорош, чтобы отключить голову после работы, а для полуночных переработок приходится подстегивать нервы табаком.
Услышав упоминание о себе, Не Юньчи заговорил:
— Я сказал это, чтобы объяснить собственные поступки, а вовсе не для того, чтобы призывать курить тебя.
Будучи финансовым гастарбайтером, которому приходится подолгу перерабатывать, Не Юньчи на самом деле не страдал никотиновой зависимостью — он лишь зажигал сигарету в те моменты, когда работа затягивалась донельзя, чтобы напомнить своему готоявшемуся бастовать мозгу о необходимости сохранять ясность мысли, ну и заодно снять раздражение и тревогу.
Его наставник, а ныне вице-президент и руководитель всего региона А, Чэн Юй, однажды сказала ему, что в их индустрии нет никого, кто не умел бы пить и курить, и порой к этому прибегают вовсе не ради клиентов, а когда сами уже едва держатся на ногах, выбирая самозабвение.
Кунхэн находился посреди крупнейшего кластера небоскребов в городе А, по соседству с шумным торговым кварталом, где на минус первом этаже всевозможные бары, пабы и идзакаи ровно к десяти часам вечера затапливались только что с работы уставшими трудягами.
Те, кто выглядел с иголочки, но смертельно уставшими, в большинстве своем занимались финансами — их приметой были броские логотипы люксовых брендов; те, кто любил таскать черные рюкзаки и носить очки, чаще всего работали в соседнем здании редких юридических фирм, причем они даже не расставались с привычкой брать с собой в бары ноутбуки; ну а те, кто одевался скромно, имел бледный вид и вечно забывал снять рабочий бейдж, в основном были из интернет-индустрии, а главной их темой для разговоров являлись шампуни против выпадения волос.
Это были заведения для раннего завершения трудового дня.
Мир табака же обитал в залитых ярким светом курительных комнатах офисных высоток посреди ночи, в то время как соседние комнаты отдыха принадлежали кофемашинам, работающим круглосуточно.
Зефир, — Чэн Юй сидела в своем новом кабинете, за ее спиной в панорамном окне сиял огнями и переливался всеми цветами радуги CBD города А, и она, процитировав фразу из фильма, сказала своему ценному подчиненному: — Если мы хотим жить такой жизнью, подобный выбор неизбежен. Ты молод, у тебя есть идеи, я видела все твои успехи за эти годы, но ты и сам знаешь нынешнюю обстановку: стоит тебе выйти за эту дверь, как тут же найдется бесчисленное множество людей, желающих занять твое место. Поэтому я надеюсь, что ты все хорошенько обдумаешь и не станешь шутить со своей карьерой.
Не Юньчи посмотрел на пейзаж за панорамным окном и заметил, как еще одно здание выросло из земли, зажигая окна клетка за клеткой, после чего произнес:
— Одри, когда это слияние завершится, я бы хотел взять пару дней отгулов.
Чэн Юй приподняла бровь:
— Ты работаешь под моим началом уже шесть лет, и это твой первый отпуск.
Не Юньчи попытался выдавить из себя улыбку, но потерпел неудачу:
— Мне кажется, надо отдохнуть. Одри, не беспокойся, я завершу все дела перед тем, как уйти в отпуск.
Чэн Юй рассмеялась:
— Не считай меня такой мелочной, ступай. Используй этот отпуск, чтобы все обдумать, я буду ждать твоего возвращения — сядешь обратно в мое старое кресло.
На этом воспоминания оборвались. Не Юньчи увидел, как Цзян Чжаоань озорно высунула язык и, помахав пачкой сигарет перед лицом Ли Сяньцина, спросила:
— Ну как, маленький проводник? Хочешь попробовать мою? С чернильной капсулой, между прочим.
Ли Сяньцин немного поглазел на пачку, затем протянул руку, взял одну сигарету, зажал ее зубами и нащупал внутри кармана куртки старую серебряную зажигалку — судя по всему, довольно поношенную, с выгравированными сложными узорами, которые от долгого держания в руках успели слегка стерться.
Щелк. Спустя пару движений пламя поглотило кончик сигареты.
Цзян Чжаоань только собралась похвалить маленького проводника за красивую позу при зажигании, как услышала, как Ли Сяньцин закашлялся с первой же затяжки.
— Кхе-кхе-кхе.
Ли Сяньцин с удрученным видом отвел сигарету в сторону — он слишком давно не прикасался к табаку, и пусть даже марка, которую курила Цзян Чжаоань, считалась мягкой, его все равно пробрало до кашля.
Не Юньчи посмотрел на его покрасневшие от кашля глаза, вздохнул и протянул руку, собираясь вытащить сигарету:
— Мелюзга, а туда же — курить.
Ли Сяньцин перевел дыхание, качнул рукой, увертываясь от его движения, и снова зажал сигарету в зубах. Теперь он стоял лицом к Не Юньчи, его губы слегка приоткрылись, и он выдохнул идеальное колечко дыма.
Колечко чуть дрожало, поднимаясь вверх, а затем в тот самый момент, когда оно едва не коснулось Не Юньчи, распалось и растворилось в воздухе.
Глядя на явно опешившее лицо Не Юньчи, Ли Сяньцин радостно рассмеялся:
— Между прочим, это фамильный секретный навык нашей семьи.
Небо начало светлеть. Не Юньчи смотрел, как тепло-желтый свет очерчивает контуры лица Ли Сяньцина, видел, как тот подмигнул ему левым глазом:
— Восход солнца идет.
Не Юньчи обернулся к востоку и почувствовал лишь прохладу и морозность в воздухе, не уловив ни единого намека на запах черники.
Восход на горе Гесанг — одна из самых известных достопримечательностей города Бабу. В тот момент, когда солнце поднимается из-за вершин, все небо окрашивается в нежный розовато-лиловый оттенок, края пиков обводятся бледной лазурью, залежавшийся на вершинах снег отражает перламутровое сияние, а солнечный диск выплывает подобно яркому, лоснящемуся яичному желтку, уничтожая всякую тьму.
— Какая красота.
Это было искреннее восхищение каждого из них.
Встретив рассвет и наскоро собрав снаряжение, они приготовились въехать на машинах вглубь горы Гесанг.
Ая выбежала на дорогу, чтобы подарить Ли Сяньцину бутылку колы, и послушно помахала на прощание.
Выруливая из лагеря, Ли Сяньцин на ходу наставлял гостей в салоне:
— Сейчас мы потихоньку поедем наверх, чтобы у всех было время на акклиматизацию. Участок пути перед самым пиком придется преодолевать пешком, подготовьтесь заранее. Обязательно носите с собой выданные кислородные баллоны, а те, у кого в прошлом были случаи горной болезни, могут принять специальные таблетки по самочувствию. С этого момента, как только въедем в горы, если почувствуете хоть малейшее недомогание, сразу же говорите об этом — вы в ответе за собственное тело.
Машины могли доехать лишь до отметки примерно в тысячу с лишним метров над уровнем моря. Это место люди называли базовым лагерем: раньше здесь находилась ближайшая к горе Гесанг деревня, жители которой редко выбирались наружу, однако теперь, с развитием туристической зоны, они понастроили в базовом лагере торговых рядов, где сдавали в аренду и продавали теплую одежду и обувь, сувениры для памятных фото и прочие припасы. Те же из местных жителей, кто был постарше и не владел путунхуа, в основном устроились охранниками и уборщиками.
http://bllate.org/book/36898/4591949
Готово:
