Вэй Сюаньлань снова спросил:
— Так в вашей тюрьме изначально вообще никого не было?
Ху Цинсинь ответил:
— Изначально там было несколько мелких воришек, преступивших закон, но Девять Тысяч Лет проявил милосердие и, ознакомившись с их делами, отпустил их.
Когда они дошли до середины коридора, какой-то человек внезапно подполз к ним, широко открыв рот и издавая мычащие звуки: «А-а-а-а!». Лицо его было неестественно покрасневшим, а в воздухе взмахивали руки — казалось, он пытался взывать к справедливости.
Вэй Сюаньлань остановился возле его руки. Его сапог находился всего в нескольких сантиметрах от исхудавших пальцев, но бедняга, как ни старался, не мог дотянуться до чуей лодыжки.
Вэй Сюаньлань посмотрел в сумрачный проход впереди, и в его голосе прозвучали тяжелые нотки:
— Кто отрезал ему язык?
Ху Цинсинь тут же доложил:
— О, Девять Тысяч Лет изволил сказать: раз говорить не умеет, то и нужды в языке нет.
Вэй Сюаньлань обернулся к нему и переспросил, словно желая убедиться:
— Это твой приказ?
Встретившись взглядом с темными зрачками Вэй Сюаньланя, Ху Цинсинь, несмотря на всё ту же невозмутимую маску на лице собеседника, остро почувствовал неладное и торопливо забормотал:
— Н-нет... то есть не я... Это приказал старина Ли... инспектор Ли...
— Вот как? У меня, знаешь ли, нет милосердия Девяти Тысяч Лет, — Вэй Сюаньлань усмехнулся и бросил взгляд на Жэнь Цзи. — Иди выясни, чьё это распоряжение.
Жэнь Цзи отозвался и зашагал прочь. Ху Цинсинь покрылся холодным потом и поспешно признался:
— Эт... это я отдал приказ! Это я самовольно истолковал волю Девяти Тысяч Лет...
Звонкая пощёчина обожгла щеку Ху Цинсиня, мгновенно окрасив её в ярко-красный цвет. Тот испуганно рухнул на колени:
— Ваше Величество, сжальтесь!
Вэй Сюаньлань бесстрастно бросил:
— Веди дорогу.
Ху Цинсинь вскочил на ноги и поспешил вперёд, но Вэй Сюаньлань не сдвинулся с места. Задрожав всем телом, управляющий оглянулся:
— У Вашего Величества будут еще какие-то указания?
— Эти люди больны, неужели ты не видишь?
Ху Цинсинь на мгновение растерялся, но тут же усердно закивал:
— Да-да, слуга немедленно пошлёт за лекарями для осмотра!
Только после этого Вэй Сюаньлань сделал шаг вперед. По сути, проход был всего один, и после пары шагов они уже добрались до камеры, где содержались Шэнь Ляньюй и Сюэ Чжэнь.
Состояние Шэнь Ляньюя и Сюэ Чжэня было еще сносным. Оба синхронно отдали приветственный поклона:
— Приветствуем Ваше Величество.
— Поднимитесь.
Вэй Сюаньлань перевёл взгляд на Ху Цинсиня, и тот немедля отпер замок. Шэнь Ляньюй и Сюэ Чжэнь вышли из темницы. Никто из них не спешил заводить разговор, и вся процессия направилась к выходу.
Заметив синеву на их лицах и посиневшие губы, Вэй Сюаньлань поинтересовался:
— Вы отравились?
Шэнь Ляньюй помедлил с ответом:
— Нет. В тюрьме сквозняки, просто замёрзли.
Тогда Вэй Сюаньлань спросил Ху Цинсиня:
— Где Хэ Сихуай?
Ху Цинсинь как раз украдкой трогал свою опухшую левую щеку, но при звуках голоса Вэй Сюаньланя мгновенно отдёрнул руку. Хотя Хэ Сихуай прежде велел хранить всё в тайне, сейчас Ху Цинсинь уже не смел утаивать правду и послушно доложил:
— Убыл на Гору Тяньчи залечивать раны.
Вэй Сюаньлань нахмурился:
— Что с ним случилось?
Ху Цинсинь ответил:
— Кажется, ему порезали лицо.
— И как давно он уехал?
— Четыре дня назад.
Приехал пять дней назад, уехал четыре дня назад — то есть не сделал вообще ничего полезного. Ах да, неправда: ещё и издевался над простым народом.
Добравшись до главного зала, Вэй Сюаньлань уселся на почетном месте и, окинув взглядом стоящих внизу троих мужей, произвел смотр:
— Доложите вкратце о проделанной за последнее время работе.
Ху Цинсинь бросил косой взгляд на Шэнь Ляньюя и Сюэ Чжэня и заговорил первым:
— С самого начала бедствия этот слуга доложил обо всём генерал-губернатору. Управление губернатора открыло амбары, чтобы раздать зерно, активно стягивало отовсюду воинские части для спасения пострадавших людей и возводило лагеря для беженцев. Однако бедствие оказалось слишком масштабным, сил не хватало, лагеря для беженцев несколько раз смывало водой, а в амбарах не осталось ни зерна, ни одежды, ни еды. Мы вместе с несколькими инспекторами, чиновниками и военачальниками обошли богатых торговцев в городе, призывая их протянуть руку помощи, но беженцев слишком много, и мы уже физически не в силах продолжать.
По ходу дела Ху Цинсинь принялся утирать слёзы, выглядя до крайности жалостливо. Шэнь Ляньюй и Сюэ Чжэнь хранили молчание. Вэй Сюаньлань перевел взор на них:
— А вы что скажете?
Шэнь Ляньюй обменялся взглядами с Сюэ Чжэнем, и тот ответил:
— Отвечая Вашему Величеству: мы с господином Шэнем, едва ступив на землю Чжандэ, сразу же были брошены в подземелья, и лишь сегодняшнее прибытие Вашего Величества даровало нам освобождение.
Шэнь Ляньюй вторил ему:
— Просим Вашего Величества во всём разобраться.
У Вэй Сюаньланя накопилась целая гора вопросов, но сейчас первоочередной задачей были бедствующие за стенами города люди, поэтому он распорядился:
— Раз уж было упущено столько времени, не стоит вам здесь стоять без дела. Приступайте к работе.
Шэнь Ляньюй и Сюэ Чжэнь снова переглянулись — в глазах обоих читалось немалое удивление. Шэнь Ляньюй произнес:
— Ваше Величество, все средства для помощи пострадавшим находятся в ведении Девяти Тысяч Лет, и без его приказа мы, ничтожные слуги, не смеем ими распоряжаться.
Вэй Сюаньлань повернулся к Жэнь Цзи:
— Возьми Мою золотую пластину и ступай.
Изумление в глазах Шэнь Ляньюя и Сюэ Чжэня стало ещё глубже. Прежде подобных расхождений во мнениях с Хэ Сихуаем никогда не случалось. Впрочем, лишних вопросов задавать никто не стал: Шэнь Ляньюй выступил вперед, принял золотую пластину, и все трое дружно удалились.
Заниматься делами бедствия лично Вэй Сюаньланю нужды не было, поэтому, налив себе чашку чая, он велел:
— Узнай, куда отправился регент.
Жэнь Цзи получил приказ и тут же скрылся. Вэй Сюаньлань еще не успел допить чай, как тот уже вернулся:
— Ваше Величество, князь находится в Зале Синлинь.
Вэй Сюаньлань опустил пиалу:
— Что это за место?
Жэнь Цзи доложил:
— Врачебная лавка.
Взгляд Вэй Сюаньланя устремился на него:
— Он заболел?
— Похоже на то.
Вэй Сюаньлань поднялся на ноги:
— Наведаемся туда.
Они прибыли в Зал Синлинь налегке. У входа дежурили двое стражников; заметив приближение Вэй Сюаньланя, они сложили руки в приветственном желаннии, но Вэй Сюаньлань лишь махнул рукой, запрещая им выдавать его особу.
Шагнув внутрь лечебницы, Вэй Сюаньлань сразу почувствовал густой горький запах китайских снадобий. В самом зале тоже стояли двое стражников, которые при виде гостя тут же почтительно сложили руки. Вэй Сюаньлань осведомился:
— Где регент?
Стражник ответил:
— Во внутренних покоях.
Путь везде охраняли стражники, внутри лечебницы стояла абсолютная тишина — ни звука, помещение явно расчистили от посторонних. Следуя по цепочке постов, Вэй Сюаньлань добрался до задних комнат и увидел стоявшего у дверей Цзи Сяо.
При виде Вэй Сюаньланя тот на мгновение нахмурился, но всё же шагнул навстречу и поприветствовал:
— Ваше Величество.
Вэй Сюаньлань не упустил настороженности в его глазах, однако придавать ей значения не стал и лишь прямо спросил:
— Как дела у регента?
Цзи Сяо отозвался:
— Ему ставят иглы.
— Настолько всё серьезно?
Брови Цзи Сяо сошлись еще круче. На его лице отразилось смешанное с раздражением пренебрежение, смысл которого Вэй Сюаньлань был не в силах расшифровать:
— Старая болячка.
Добиться от Цзи Сяо хоть каких-то подробностей вряд ли представлялось возможным, поэтому Вэй Сюаньлань решил подождать у входа. Они стояли в галерее плечом к плечу; взгляд Цзи Сяо то и дело падал на него, словно тот собирался что-то сказать, но в конце концов неизменно передумывал. Вэй Сюаньлань заметил это, однако расспрашивать не стал — догадывался, что ничего приятного всё равно не услышит.
Плотные тучи в небе окончательно рассеялись, обнажив палящее солнце. Яркие оранжево-золотые лучи дарили приятное тепло. Глядя на персиковое дерево во дворе, Вэй Сюаньлань мысленно определил время года: сейчас должна была стоять ранняя весна.
Время пробуждения всех вещей, полная безграничной жизнедеятельности весна.
Прождав около часа, они услышали, как дверь изнутри отворилась. Оттуда вышел седобородый лекарь годов за пятьдесят, за которым следовал молодой ученик.
Цзи Сяо поспешно шагнул к нему:
— Ну как он?
Ликарь помрачнел лицом и тяжело ответил:
— Холодный злой ци проник до мозга костей, истощение духа и тела предельное, пять органов поражены семью недугами, пять плотных органов иссушены, шесть полых постепенно увядают, застарелый недуг уже не излечить...
Он еще не успел договорить, как из глубины комнаты раздался голос, прервавший его:
— Цзи Сяо, кто там снаружи?
Звучание голоса казалось прежним, но, вспомнив слова лекаря, Вэй Сюаньлань всё же уловил легкую дрожь в интонациях Гу Юэшу.
Цзи Сяо бросил взгляд на Вэй Сюаньланя и быстрыми шагами вошел внутрь. Вэй Сюаньлань последовал за старым лекарем, и лишь завернув за угол, тихо спросил:
— Доктор, неужели его болезнь настолько серьезна?
Лекарь окинул его взглядом:
— А вы ему кем доводитесь?
Вэй Сюаньлань на ходу придумал легенду:
— Я его младший брат. Прежде он всё от нас скрывал, а если бы не сегодняшний день... Ох, старый лекарь, скажите мне правду, что в конце концов с моим старшим братом?
Лекарь ни капли не усомнился в его словах и честно поведал о диагнозе:
— Очень серьезно. Злой холод засел в костях, от него не избавиться, в дождливую и пасмурную погоду будут ломить все суставы. Добавьте к этому застарелую тоску и скорбь в сердце — боюсь, он и десяти лет не проживет.
Вэй Сюаньлань от ужаса широко раскрыл глаза, и в груди поднялась острая, невыносимая тревога:
— Настолько всё запущено? Уважаемый лекарь, умоляю, спасите его! Он же мой единственный старший брат...
На лице лекаря проступило тяжелое выражение:
— Моих познаний не хватает, я бессилен. Разве что...
Значит, надежда оставалась. Вэй Сюаньлань тут же ухватился за неё:
— Прошу, говорите прямо!
Лекарь тяжело вздохнул и продолжил:
— Если удастся разыскать Божественного Врача из Долины Призраков, который скрывается от мира, возможно, ещё удастся его спасти.
— И где же нынче искать Божественного Врача из Долины Призраков?
— На Горе Тяньчи.
Услышав это название, Вэй Сюаньлань на секунду замер в изумлении, которое, впрочем, тут же сменилось странным пониманием:
— Благодарю вас, лекарь.
Вэй Сюаньлань вышел из лечебницы. Гора Тяньчи. Туда же отправился и Хэ Сихуай... Уж не затевает ли тот снова какую-то пакость?
Вернувшись в комнату — дверь оказалась не заперта, Вэй Сюаньлань вошёл без стука, — он увидел Гу Юэшу. Тот лежал в одиночестве на постели, бледный, без малейшего намека на краски в лице, а губы казались побелевшими, словно присыпанными снегом.
Резкий контраст эмоций лишил Вэй Сюаньланя дара речи — он даже не знал, что сказать, и лишь глупо бросил:
— А где Цзи Сяо?
Гу Юэшу скосил на него глаза. В отличие от недавней показной стойкости, сейчас его слабость была очевидна с первого взгляда, а хрупкость достигла предела:
— Уехал в Управление губернатора.
Сердце Вэй Сюаньланя внезапно сжалось от боли:
— Ты же так тяжело болен, зачем ты отпустил его?
Гу Юэшу попытался приподняться на локте, собираясь сесть. Вэй Сюаньлань инстинктивно подался вперед, чтобы помочь, но в тот момент, когда его ладонь коснулась руки Гу Юэшу, оба замерли. Вэй Сюаньлань опомнился первым и неловко произнес:
— Давай я помогу.
Гу Юэшу покорно кивнул:
— Благодарю.
Мысленно глубоко вздохнув, Вэй Сюаньлань помог Гу Юэшу принять сидячее положение и подоткнул по бокам одеяло. Он не смотрел на собеседника, но чувствовал, что взгляд Гу Юэшу неотступно прикован к нему. Понимая, что его собственное поведение выглядит более чем странно, он решил объясниться:
— Тут такое дело... Пару дней назад я сильно ударился головой, довольно крепко так. Так что многое из того, что было раньше, помню с трудом. Скажи, мы случайно не в ссоре из-за какого-то недоразумения?
http://bllate.org/book/36894/4591386
Готово:
