Готовый перевод Why Not? / Почему бы и нет: Год за одной партой: Глава 2

Когда низкий, насыщенный бархатными нотками голос пробился сквозь радиоволны и коснулся слуха, рука, сжимавшая телефон, внезапно напряглась — кончики пальцев побелели от чрезмерного усилия.

— Прошу прощения, что-то случилось? — Хэ Лэ левой рукой обхватил запястье правой, стараясь отвечать максимально спокойно, хотя в его тоне сквозили вежливость и холодная отчужденность.

— «Почему бы и нет»... это еще в силе?

В трубке повисла тишина, слышалось лишь легкое дыхание.

— ...Да.

— Я женюсь. Приходи и забери меня со свадьбы.

Хэ Лэ уже не помнил, давал ли он Цзи Яньтину обещание явиться на свадьбу и «увести» его — требование было абсурдным, — но раз тот сказал, что фраза «почему бы и нет» все еще актуальна, значит, нужно выполнить уговор.

Хэ Лэ ослабил бабочку на шее и глубоко вздохнул. По мере того как на табло лифта поднимались красные цифры этажей, его сердцебиение, вопреки ожиданиям, замедлилось.

Почему бы и нет, в этом нет ничего невозможного, — сказал он сам себе.

Банкет устроили в полуоткрытом зале на верхнем этаже Хэнлу. После выхода из лифта у входа стоял официант, проверявший приглашения у гостей.

Помимо того странного звонка, у Хэ Лэ не было никакого приглашения. Он оказался в затруднительном положении, на лице проступило смущение. Людей вокруг было немного, и, воспользовавшись тем, что основная толпа, шумевшая снаружи, не обратила на него внимания, он отступил на полшага назад, собираясь уйти.

В этот момент к нему подошел человек в строгом деловом костюме-тройке; на нагрудном значке было написано: «Менеджер отеля».

— Вы господин Хэ Лэ?

— Да.

— Пройдемте со мной.

Менеджер повел его к коридору справа. Хэ Лэ терзали сомнения: банкетный зал был прямо за поворотом от лифта, он уже видел за стеклянными дверями воздушные шары, цветы и радостных людей. Куда же его ведут?

Пол пятизвездочного отеля был застелен плотным ковром, поглощавшим любые звуки шагов. Идя по этому безмолвному коридору с витиеватым узором под ногами, Хэ Лэ чувствовал, как внутри растет беспокойство.

— Пожалуй, лучше я выйду и позвоню другу.

— Мы пришли, это здесь.

Менеджер и Хэ Лэ заговорили одновременно. Они остановились в конце коридора, перед большой двустворчатой белой дверью.

— Второй молодой господин ждет вас внутри, — менеджер указал на дверь и развернулся, уходя прочь, оставив Хэ Лэ одного в тихом коридоре. Металлическая ручка двери была отполирована до блеска, в ней отражалось лицо Хэ Лэ, полное тревожных мыслей.

Поколебавшись перед дверью около пяти минут, Хэ Лэ постучал три раза по массивному дереву:

— Кто-нибудь есть?

Никто не ответил. На этом хватит, пора уходить. Только рука Хэ Лэ отстранилась от золотистой ручки, как дверь отворилась изнутри. Столкнувшись нос к носу, Хэ Лэ почесал шею и неловко буркнул «хай».

Никакого пивного живота, никакой старомодной стрижки с пробором. Этот негодник был таким же статным, с ясными глазами и красивыми бровями, как в юности. Нет, даже лучше. Лицо, лишившееся детской припухлости, обрело очарование зрелого мужчины. Его глубокий взгляд, неотрывно следивший за Хэ Лэ, заставлял кожу покрываться мурашками.

— Пришел? — Цзи Яньтин слегка склонился, приглашая жестом войти.

— Угу.

Когда Хэ Лэ вошел, его ухо коснулось прямого переносицы мужчины. Замедленное дыхание Цзи Яньтина практически совпадало с ритмом дыхания Хэ Лэ. Неужели он тоже нервничает? Хэ Лэ поднял глаза и мельком взглянул на него. Лицо Цзи Яньтина оставалось холодным, но слова прозвучали так, будто он пытался сократить дистанцию.

— Ты вырос, — сказал он.

Странно, но Хэ Лэ, соблюдая приличия, кивнул и нарочито легко произнес:

— Почему ты один? Где невеста?

Эта комната, должно быть, была комнатой жениха. Внутри висело несколько изысканно сшитых костюмов, один взгляд на которые говорил о их немалой цене. Среди них был и готовый костюм от Elliot — из той же серии, что и на самом Хэ Лэ.

Сам же жених, Цзи Яньтин, был одет в простейший черный костюм, словно собирался не на свадьбу, а на работу с портфелем в руках. Если бы не тщательно уложенные назад волосы, ни за что не скажешь, что человек пришел на важное событие в жизни.

С того самого момента, как дверь открылась, Цзи Яньтин не сводил с него глаз, будто пытаясь отыскать на лице следы десяти лет разлуки.

Хэ Лэ снова почесал шею — привычка, возникающая у него, когда он нервничал.

Цзи Яньтин сделал два шага навстречу, сократив расстояние до одного шага. Для старых одноклассников, не видевшихся десять лет, это было слишком близко и не совсем уместно.

Хэ Лэ отступил, но Цзи Яньтин последовал за ним.

Воздух будто превратился в неньютоновскую жидкость: он вроде бы и был, но оказался наглухо закупорен.

Спустя долгое время Цзи Яньтин, глядя на него сверху вниз, тихо произнес:

— Ты отчетливо понимаешь, зачем я просил тебя прийти сегодня?

Голос прозвучал совсем близко. Теплое дыхание коснулось нежного пушка на ухе Хэ Лэ, стало щекотно. Рука, чесавшая шею, легла на ушную раковину и потерла ее; лицо залил румянец.

— Понимаю, — прошептал он.

Черные, как перья, ресницы опустились, светлые глаза уставились на коричневые оксфорды. Хэ Лэ подумал, что к костюму подошли бы черные кожаные туфли. Но даже если сменить обувь, что толку? Цзи Яньтин совсем не выглядел так, будто собирается жениться. Его небрежный костюм и несочетающаяся обувь на самом деле создавали некую гармонию.

— Тогда чего же мы ждем?

Морские волны бились о скалы, холодные брызги оседали на тыльной стороне ладони. Хэ Лэ шевельнул пальцами, убирая руку, и перевел взгляд на море. Солнечный ореол слепил, пришлось прищуриться. Водная гладь с бликами казалась туманным сновидением.

Он спросил:

— Какие у тебя планы на будущее?

— Не знаю, — Цзи Яньтин стоял рядом, глядя на макушку Хэ Лэ.

— И что теперь будет?

Хотя семья Хэ Лэ была не такой богатой, как Фу, он понимал, что такое брак по расчету — когда двое чужих людей оказываются связаны семейными интересами. Если Цзи Яньтин просто сбежит со свадьбы, невеста наверняка придет в ярость. Кому понравится, когда об него вытирают ноги?

К тому же, в семье Фу ни Фу Ци, ни Фу Чжихэн не были простаками. Хэ Лэ видел, как отец и старший брат относились к Цзи Яньтину — они привыкли воспитывать детей жесткими методами и бесконечным равнодушием.

При мысли о Фу Ци притворное спокойствие на лице Хэ Лэ исчезло, и под сенью тени Цзи Яньтина оно стало казаться холодным.

— Твой отец...

Цзи Яньтин перебил его:

— Прости.

— Это не твоя вина.

Издалека донесся глухой звон колокола — двенадцать ударов. Они просидели на этом заброшенном пирсе уже больше часа. Хэ Лэ поднял голову и огляделся, обнаружив, что отсюда видна Часовая башня их школы.

Проследив за его взглядом, Цзи Яньтин увидел, как краски в глазах Хэ Лэ померкли, став густыми и непроглядными, словно чернила.

— Пойдем, поедим. Раз тебя так долго не было, может, хочешь чего-то особенного?

Его тон был таким, словно никакие невзгоды его не касались. Хэ Лэ нахмурился и тихо произнес:

— Цзи Яньтин...

— М?

Цзи Яньтин стоял спиной к свету, из-за чего выражение его лица было не разобрать. Хэ Лэ, сидя на камне и задрав голову, с трудом смотрел на него.

— Мне пора возвращаться.

— Куда? — голос Цзи Яньтина вдруг стал очень холодным, словно донесся из глубины прошедших лет.

Хэ Лэ замер и ответил:

— Я слишком устал, еще не перестроился на местное время, хочу вернуться в отель поспать.

Самолет в четыре с лишним утра. Весь полет он разрывался мыслями о встрече с Цзи Яньтином и почти не сомкнул глаз, а по прилете, не успев прийти в себя, рванул в Хэнлу «похищать» человека. Хэ Лэ был истощен — настолько, что стоило дать ему подушку, как он заснул бы под шум морского прибоя.

Было заметно, как напряженное тело Цзи Яньтина немного обмякло. Он промолчал, но присел, взял Хэ Лэ за руку и помог подняться.

— Пойдем, я отвезу тебя отдохнуть.

Возможно, из чувства гостеприимства Цзи Яньтин отвез его в роскошный курортный комплекс. Хэ Лэ в полузабытьи переодели и уложили на массажный стол.

Ароматы благовоний, эфирных масел и приглушенные звуки буддийских напевов сплелись в плотную сеть. Хэ Лэ лежал, уткнувшись лицом в подушку, руки мастера мягко и тепло разминали плечи и спину, погружая в дремоту. Повернув голову, он увидел, что Цзи Яньтин сидит совсем рядом. Хэ Лэ хотел что-то сказать, но мысли стали слишком медленными, чтобы превратиться в слова.

— Спи, — голос Цзи Яньтина звучал нереально нежно. Веки Хэ Лэ отяжелели, и последняя капля света скрылась под длинной ладонью мужчины. Казалось, когда-то давно эта же рука вот так же закрывала ему глаза и щеки, говоря не бояться.

Обрывки воспоминаний, словно фантики от конфет, рассыпались перед внутренним взором. Хэ Лэ изо всех сил потянулся, чтобы схватить хотя бы один. Ах, этот нежно-зеленый цвет юного ростка.

Знойное лето. Пот, падая на землю, испарялся, не успев продержаться и пары секунд. Птицы изнемогали от жары и молчали, лишь цикады продолжали заунывно выводить свою мелодию конца лета.

Хэ Лэ вытирал пот маленьким платком, вставая на цыпочки, чтобы разглядеть списки распределения по классам.

Первый день в старшей школе — важное событие. Еще не успев выйти из машины, он увидел у ворот огромную толпу. В обычное время Хэ Лэ ни за что не стал бы лезть в такую давку, но это были списки, и он обязан был их увидеть. Когда его в третий раз вытолкнули из круга, он глубоко вздохнул и снова нырнул в людское море, источавшее самые разные запахи.

Будучи одновременно низким и худым, он мог разве что превратиться в лепешку. В толкотне Хэ Лэ ударился головой о чью-то крепкую спину. Он с трудом повернул голову.

Боже... какой высокий.

Наверное, чтобы вырасти до такого уровня, нужно было заменить молоко, которое мать давала ему каждое утро, на литровые бутылки и пить их три года подряд.

«Стена» за его спиной, обладая впечатляющим ростом, бросила взгляд на доску объявлений и решительно зашагала прочь. Хэ Лэ хотел посмотреть, как выглядит этот человек, но из-за света, бьющего в глаза, ничего не разобрал. К тому же, точка опоры внезапно исчезла, и Хэ Лэ, пошатнувшись, был вытолкнут из толпы чьим-то толчком. Когда остальные закончили смотреть, он медленно подошел к списку — Хэ Лэ, 1-й класс 4-я группа.

Дон, дон, дон...

Раздался глухой звон колокола.

Часовая башня Средней школы Жундэ получила множество архитектурных наград и теперь стала одной из достопримечательностей Хайчэна. Хэ Лэ еще не видел ее вблизи, невольно замедлил шаг, но тут новый гулкий удар колокола вернул его в реальность.

http://bllate.org/book/36881/4590136