Гу Сянъяо был готов согласиться стать с ним друзьями — как после этого можно было спокойно уснуть?
Родители Фан Чжи развелись вскоре после его рождения, и оба уехали в большой город на заработки. Прошло совсем немного времени, как у матери появилась новая семья и новый ребёнок. По большим праздникам она присылала пара сотен юаней, но связывалась с ним крайне редко. Отец же не только больше никогда не возвращался, но и вовсе пропал без вести: было неизвестно, жив он или мёртв.
Фан Чжи растила бабушка, однако в детстве она сама была сиротой. Не прошло и нескольких лет после свадьбы, как дедушка надрвался на тяжёлой работе и слёг с болезнью. Из-за нехватки денег на лечение бабушка осталась одна и с невероятным трудом вырастила отца, а затем подняла на ноги и его самого.
Пожилая женщина не имела возможности где-либо работать, и весь их небольшой доход зависел от урожая, сменяющегося круглый год.
С самого раннего детства и до самой старшей школы другие дети после уроков звали друзей играть, а Фан Чжи всегда шёл следом за бабушкой, помогая ей во всём.
Фан Чжи никогда ничему не завидовал и, напротив, был безумно рад тому, что может помочь бабушке. Его единственным желанием было поскорее вырасти — ещё чуть-чуть, быстрее. Когда он обретёт силы, бабушке больше не придётся так тяжело трудиться.
У Фан Чжи не было времени заводить друзей, да и все вокруг говорили, что он одет в какие-то лохмотья, прямо как нищий, и никто не хотел с ним водиться.
Когда они поступили в университет, прежнюю комнату Фан Чжи пришлось расформировать из-за сильной протечки крыши — жить там стало невозможно, и студентов расселили по другим общежитиям. Хотя с теми соседями по комнате они провели бок о бок два-три года, Фан Чжи вечно уходил рано утром и возвращался поздно вечером, так что все они были лишь знакомыми для галочки. Точно так же, как складывались его отношения с Ян Хао и остальными до того, как Гу Сянъяо вернулся ночевать в общежитие.
Оглядываясь на первую половину своей недолгой жизни, Фан Чжи понимал, что Гу Сянъяо был его единственным и самым первым человеком, который согласился стать его другом.
Фан Чжи был так счастлив, что ему хотелось закричать во весь голос, сорваться из общежития, выбежать на спортивную площадку и намотать кругов десять, чтобы хоть как-то выплеснуть переполнявшие его эмоции, но, к сожалению, ночью этого делать было нельзя.
Фан Чжи ворочался с боку на бок, пока наконец не взял телефон, лежавший у подушки и зарядившийся от портативной зарядки лишь наполовину, и разблокировал экран.
Нажал на иконку WeChat.
Никакой реакции.
Нажал ещё раз — по-прежнему тихо.
Фан Чжи впервые в жизни разозлился на свой старый телефон, к которому уже давно привык и на который смотрел с полным равнодушием.
Яростно ткнув пальцем в экран пару раз, он наконец добился перехода в приложение.
Среди ночи студенческие чаты всё ещё бурлили. Сообщения одно за другим выскакивали наверх, вытесняя друг друга и поднимаясь к самому верху списка. Фан Чжи пришлось приложить немало усилий, прокручивая ленту вниз, чтобы отыскать Гу Сянъяо, с которым у них за всю историю переписок были лишь денежные переводы да возвраты средств — ни единого обычного разговора.
Сначала Фан Чжи закрепил чат с Гу Сянъяо наверху, а затем, совершенно не заботясь о том, спит тот или нет и сможет ли ответить вовремя, больше не в силах сдерживаться, зашел в диалог и, набрав сообщение, нажал отправить.
Мы же теперь всегда будем вместе, хорошо?
В самом конце он добавил жалобный смайлик, словно испуганный тем, что его бросят.
Гу Сянъяо, лежавший на нижней койке и болтавший с Сюй Ичи, одновременно с сообщением от Сюй Ичи о том, что Фан Чжи наверняка в него влюблен, получил эти два пугающих послания от Фан Чжи и мгновенно ощутил волну жуткого холода.
Он резко отбросил телефон в сторону, словно тот мог в любой момент взорваться, и больше не смел к нему прикасаться.
Фан Чжи был просто ужасен — у него вообще не было ни капли стыда.
Глава 13 (Ты ведь не будешь ненавидеть меня, правда?)
Фан Чжи смог уснуть лишь под утро, когда небо окрасилось в бледно-серый цвет. В голове у него всё ещё крутилась мысль о том, что надо купить Гу Сянъяо завтрак, но из-за того, что он забыл поставить будильник, проснулся он на следующий день только в одиннадцать часов. К счастью, пары сегодня начинались во второй половине дня.
Стоило Фан Чжи открыть глаза, как он мгновенно соскочил с кровати. Оказавшись на полу, он нервно сцепил руки в замок — волнение было сильнее, чем перед свиданием.
Хотя никаких свиданий у него отродясь не было.
— Гу Сянъяо? — нерешительно позвал Фан Чжи.
— ... — никто не ответил.
Обычно Гу Сянъяо и без того не особо жаловал людей вниманием, если вообще находился в комнате. Фан Чжи, чувствуя себя воришкой, осторожно приоткрыл занавеску на окне и выглянул: постель была заправлена безупречно аккуратно, на кровати не осталось ни единой вещи, а самого Гу Сянъяо и след простыл.
Увидев это, Фан Чжи поспешно схватил телефон и, потратив уйму сил на запуск WeChat, обнаружил, что закрепленный вверху контакт не ответил ни на единое слово.
Фан Чжи стало немного грустно.
Вплоть до окончания дневных пар Гу Сянъяо так и не ответил на его сообщение. Борясь со страхом показаться надоедливым, Фан Чжи не решался писать много и вместо этого воспользовался функцией покалывания, чтобы деликатно напомнить о себе.
Прождав добрых десять минут, он не дождался никаких изменений.
На дворе стоял 2025 год, и телефон был символом чувства безопасности — с ним не расставались ни на секунду, так что возможность потерять связь напрочь отсутствовала.
Единственным объяснением оставалось то, что Гу Сянъяо просто не хотел с ним разговаривать.
Придя к такому выводу, Фан Чжи весь оставшийся день проходил мрачнее тучи.
Вернувшись вечером в общежитие, он с удивлением обнаружил, что Гу Сянъяо всё ещё нет. Прошлой ночью выспаться не удалось, днём он несколько часов подряд подрабатывал официантом и таскал подносы, и теперь его валило с ног от усталости. Подумав, что они ведь не на разных планетах живут и ещё успеют поговорить, Фан Чжи достал из шкафа пижаму и, приняв душ, собирался лечь спать.
Понуро ступая по приставной лесенке, Фан Чжи уже готовился залезть наверх, как вдруг, присмотревшись, замер: в самом центре его матраса темнело огромное мокрое пятно. Очевидно, кто-то вылил на постель воду, и площадь была такой большой, что ложиться туда не оставалось никакой возможности.
Фан Чжи даже не нужно было гадать, чьих это рук дело. Обернувшись, он увидел, что Ян Хао, Ван Вэйчэн и Чжан Синь преспокойно лежат на своих кроватях и листают короткие видео. Ни один из них даже не взглянул в его сторону, и, что удивительно, они даже между собой не перекинулись ни словечком.
Это было уже чересчур.
Фан Чжи от гнева мгновенно пришёл в себя. Ему хотелось потребовать ответа, но, вспомнив, как вчера сорвался на Ян Хао из-за Гу Сянъяо, он тут же растерял всю свою уверенность.
В этот самый момент дверь общежития отворилась — это вернулся Гу Сянъяо.
Они обменялись короткими взглядами на пару секунд, после чего Гу Сянъяо первым отвёл глаза, бросил рюкзак и с вещами направился в ванную.
Гу Сянъяо не собирался мыться за какие-то десять минут, как это делали остальные — он предпочитал не спешить. Однако, выйдя из ванной, он с удивлением обнаружил, что Фан Чжи вовсе не ушёл спать на свою койку, а стоял прямо у подножия его кровати, словно поджидая его.
Сделав вид, что не замечает его, Гу Сянъяо молча прошел мимо Фан Чжи и уже собрался забираться наверх, как вдруг услышал тихий вопрос:
— Гу Сянъяо, можно я сегодня посплю с тобой?
— Ты как думаешь? — лицо Гу Сянъяо приняло странное выражение, хотя отвратительным его назвать было нельзя.
То, что он позволил Фан Чжи добиваться себя, ещё ничего не значило — они ведь всё-таки не начали встречаться. Завалиться спать вместе вот так сходу — это на что вообще похоже?
— Я случайно пролил воду на кровать, теперь там невозможно спать, — продолжал Фан Чжи жалобным голосом. — Можно я прижмусь с краю всего на одну ночь?
Услышав это, Гу Сянъяо поднял глаза и бросил быстрый взгляд на Ян Хао. Тот вроде бы делал вид, что увлечён телефоном, но на самом деле то и дело вытягивал шею в их сторону, пытаясь подслушать, о чём конкретно они тут договариваются.
Заметив на себе испытующий взгляд Гу Сянъяо в тот момент, когда он в очередной раз попытался незаметно подглядеть, Ян Хао тут же демонстративно кашлянул и принялся лихорадочно водить пальцем по экрану.
Его нечистая совесть и страх перед тем, что Фан Чжи на него наябедничает, были буквально написаны у него на лбу.
— Я хочу пить, — Гу Сянъяо перевёл взгляд обратно на лицо Фан Чжи.
— А? — тема сменилась слишком резко, и Фан Чжи на секунду растерялся, но, сообразив в чём дело, тут же бросился наливать воду для Гу Сянъяо.
Черт знает, в какой момент Гу Сянъяо выставил ногу, но Фан Чжи оступился, сделал пару неуклюжих шагов вперед и полетел носом вниз. К счастью, Гу Сянъяо вовремя успел ухватить его за воротник на затылке, рывком выпрямив его корпус и не дав упасть.
Вот только сидевшему напротив Ян Хао повезло куда меньше: хотя Фан Чжи по-прежнему крепко сжимал в руке стакан, вся вода из него беспрепятственно выплеснулась прямо на него.
— Гу Сянъяо! — завопил Ян Хао, мгновенно соскочив с кровати.
Воду пролил Фан Чжи, но Ян Хао отчетливо видел, что подножку ему намеренно подставил именно Гу Сянъяо.
Гу Сянъяо приподнял бровь и уже собирался сделать шаг вперед, чтобы заслонить Фан Чжи спиной, но тот опередил его, стремительно бросившись вперёд и встав перед ним защитным щитом.
— Чего ты орёшь? Воду пролил я, к нему-то чего пристал? — Фан Чжи, только что бывший тише воды ниже травы, вдруг обрёл железобетонную уверенность. — К тому же вода на моей постели — твоих рук дело, верно? Я с тобой еще даже разбираться не начал, а ты что, драться лезешь?
Гу Сянъяо опустил взгляд. При росте почти в метр девяносто, стройный и крепкий, он возвышался над Фан Чжи, который хоть и не был карликом, рядом с ним казался совсем худеньким и невысоким.
Выпад Фан Чжи задел мужское самолюбие Ян Хао ещё сильнее. Пылая от ярости, тот сжал кулаки и двинулся прямо на Фан Чжи:
— Да, мать твою, лезу! И что ты мне сделаешь?
Фан Чжи сочетал в себе одновременно отвагу и полнейшую бесхребетность. Задрав подбородок, он смело шагнул навстречу:
— Бей! Убей меня совсем! Деньги на подработках зарабатываются слишком тяжело, так что лежать в больнице и получать компенсацию, пожалуй, будет гораздо приятнее.
Драка грозила раздуть скандал до небес, поэтому Ван Вэйчэн и Чжан Синь, сообразив, чем пахнет дело, тут же спрыгнули с кроватей и схватили Ян Хао за руки, тем более что в порче чужой постели была и их вина.
— Забей, забей ты на него, видишь же — он просто хочет с тебя денег стрясти, не ведись на его удочку, — попытался успокоить его Ван Вэйчэн.
— Во-во, именно так, — поддакнул Чжан Синь. — С его-то нищенскими замашками, вечно ходит оборванец, будто с помойки сбежал — не доставляй ему такого удовольствия.
В этот самый момент в комнате погас свет. Фан Чжи остался стоять на прежнем месте; в наступившей темноте до него доносились утешающие голоса Вана и остальных, успокаивающих Ян Хао. Поняв, что инцидент, судя по всему, исчерпан и заминается сам собой, Фан Чжи тихонько выдохнул с облегчением.
Он совершенно не умел ругаться, а драться — тем более. С малых лет он знал, что любое непослушание станет лишним бременем для его семьи.
Гу Сянъяо забрался наверх. Спустя пару минут, не заметив от Фан Чжи никаких дальнейших действий — тот даже не включил фонарик и ориентировался лишь по слабому свечению экрана телефона, — Гу Сянъяо приоткрыл занавеску и выглянул наружу. Он увидел, что Фан Чжи в одной руке держит целую охапку одежды, а другой вцепился в приставную лестницу, собираясь карабкаться обратно на свою собственную кровать.
— Ты что делаешь? — спросил Гу Сянъяо.
Фан Чжи тут же виновато улыбнулся ему:
— Я тут подумал... Если я сложу всю эту одежду аккуратной стопкой и постелю её потолще, то как-нибудь да смогу переночевать.
Гу Сянъяо бесстрастно произнес:
— А зачем ты тогда напрашивался спать со мной?
С этими словами он молча задвинул полог занавески и скрылся в глубине постели.
Прошло несколько минут. Фан Чжи отдернул занавеску и просунул внутрь голову:
— Я лезу наверх, ладно?
Ну надо же, как быстро до него дошло, хотя вечно прикидывался тугодумом.
Гу Сянъяо лежал на кровати вытянувшись в струнку, плотно сомкнув глаза и изображая спящего.
Он чувствовал, как кто-то забирается наверх и подбирается всё ближе, отчего и без того тесное пространство становилось невыносимо тесным.
Когда Гу Сянъяо открыл глаза, он едва не подскочил от неожиданности: Фан Чжи, опершись обеими руками о матрас по обе стороны от его тела, навис прямо над ним.
http://bllate.org/book/36879/4589995
Готово:
