Глава 10
Отец с сыном спозаранку помчались в закусочную. Цзян Лэ припарковал электроскутер, за руку завел сына внутрь и сразу предупредил сестрицу Ли, что сегодня вечером освободится пораньше.
— Сестрица, побеспокоюсь о тебе сегодня вечером — присмотри за Дуду.
Сестрица Ли беззаботно погладила Дуду по голове:
— Конечно, не переживай, ступай спокойно. Наш Дуду такой послушный, какое же это беспокойство?
Улыбаясь, Цзян Лэ аккуратно убрал маленький рюкзачок Дуду, усадил сына на стул, велев ему сидеть смирно, и тут же закрутился в хлопотах по заведению.
Быстро наведя порядок, чтобы всё было готово к приему гостей, Цзян Лэ чуть перевел дух. Повернув голову, он увидел, что сын во все глаза смотрит на улицу. Этот умилительный пухлый малыш заставил его сердце затрепетать от нежности. Цзян Лэ вытер руки полотенцем, подошел, присел рядом с Дуду и ласково потрепал мальчика по большой пушистой макушке.
— Малыш, на что смотришь?
Цзян Сыянь сморщил носик и обиженно протянул, глядя на папу:
— Папа, почему старший брат до сих пор не пришел поиграть с Дуду? Мы же вчера еще договорились.
Услышав это от собственного сынишки, Цзян Лэ невольно вспомнил вчерашнего крутого паренька и едва сдержал улыбку.
Он погладил пушистую головку сына, утешая его:
— Милый сынок, это ведь ты с ним договорился, а он, возможно, тебе ничего не обещал.
Дуду еще долго с надеждой глядел на дверь, пока окончательно не убедился, что красивый старший брат действительно не придет играть с ним. Совершенно по-взрослому тяжело вздохнув, малыш взял свои карточки и принялся сам увлеченно с ними возиться.
Цзян Лэ трудился в закусочной весь день — с утра до вечера он старался переделать как можно больше дел, пока около семи часов вечера ему не позвонил Тан Вэньбо.
— Цзян Лэ, времени почти не осталось, не опаздывай.
Цзян Лэ бросил взгляд на часы, тут же ответил, сбросил вызов и снова завертелся, разнося гостям тарелки.
Выставив из кухни все приготовленные блюда на столы, Цзян Лэ наконец перевел дыхание. Быстро развязав фартук, он громко окликнуў сестрицу Ли, которая была по горло занята работой:
— Сестрица! Мне нужно срочно отлучиться! Закусочная и Цзян Сыянь — вся надежда на тебя!
Наступил самый жаркий час, и сестрица Ли успела лишь махнуть ему рукой, показывая, что всё поняла.
Цзян Лэ чувствовал себя немного виноватым, надеясь после встречи со спонсорами сразу же вернуться и помочь в заведении.
Хорошо бы обойтись без форс-мажоров, способных впустую потратить время.
Не теряя ни минуты, он торопливо вытер вспотевшее лицо, быстрым шагом подошёл к Дуду, опустился на колени и положил руки на детские плечики:
— Дуду, папе нужно ненадолго уйти. Веди себя в заведении послушно и никуда не убегай, ладно?
Дуду задрал личико, глядя на отца:
— Папа, Дуду будет ждать тебя здесь.
Цзян Лэ уже предупреждал сына сегодня, и малыш вел себя на редкость послушно, совсем не капризничая.
Цзян Лэ наклонился и мягко прижался щекой к сыну, ласково капризничая:
— Малыш, поцелуй папу.
Влажный поцелуй звонко шлепнул Цзян Лэ по щеке.
Только после этого Цзян Лэ остался доволен. С улыбкой в глазах, чувствуя легкую укол жалости к пухлым щечкам сына, он выпрямился и уже собрался выходить.
Тут к нему подлетела сестрица Ли с раскрасневшимся от жары и работы лицом и озабоченно окинула его взглядом с ног до головы:
— Лэ-лэ, ты что, в таком виде собрался идти к боссам?
Цзян Лэ опустил глаза, скользнув взглядом по собственной одежде, и легко закусил губу. Ему не впервой приходилось бывать в подобных ситуациях, и он понимал, что сейчас выглядит не совсем подобающе.
— Сестрица, мы же просто встретимся, тут не до церемоний.
Сестрица Ли вздохнула, уставилась на простую белую рубашку Лэ-лэ и тяжело опустила руку ему на плечо:
— Ступай уже. Выше голову, расправь плечи — повидайся и сразу назад, Дуду ведь тебя ждет.
Цзян Лэ тихо кивнул, быстро выбежал из закусочной и поймал на дороге такси.
В то же время ровно в половине восьмого вечера на всех каналах шоу Милый малыш и папочка завершились прямые эфиры.
Поскольку официальный блог опубликовал предупреждение еще утром, пользователи сети сразу поняли, почему трансляции закончились.
Поняли-то поняли, но смотреть всё равно хотелось.
Ой! Ну нет! Неужели нельзя потранслировать, куда отправятся гости? Цзян Лэ поехал прямо в белой рубашке, так хочется посмотреть, как он опозорится!
И то верно, на других каналах гости давным-давно начали подбирать себе официальные костюмы, и только Цзян Лэ выглядит полнейшей белой вороной. Так и жду, когда он выставит себя дураком.
У других гостей украшения на месте, обязательный Haute couture, а Цзян Лэ... словно деревенщина, впервые выбравшийся в город.
Как ни бесновались зрители в чате, съемочная группа вовремя отключила эфиры, и возобновлять их никто явно не собирался.
Цзян Лэ сел в такси, помчался к отелю «Синшэн» и, сжав сердце от боли за потраченные деньги, быстро расплатился с водителем. Выскочив из машины и уже собираясь вбежать в фойе, он услышал за спиной фальшиво-дружелюбный голос.
Оглянувшись, он увидел Чжоу Вэньлиня. Тот был одет в сшитый на заказ костюм из актуальной коллекции, прическа волосок к волоску, на ногах блестели туфли. Чжоу Вэньлинь с улыбкой направлялся к нему, а позади стоял роскошный фургон для звезд, на котором его привезли.
Дешевое зеленое такси, привезшее Цзян Лэ, еще не успело уехать, и на фоне шикарного фургона выглядело убогим и сиротливым.
Чжоу Вэньлинь с показной широтой протянул руку, Цзян Лэ молча ответил на рукопожатие, а поджидавшие в засаде папарацци тут же щелкнули затворами камер.
Чжоу Вэньлинь непринужденно заговорил:
— Цзян Лэ, сегодня у нас ужин со спонсорами. Раньше ты вряд ли бывал на мероприятиях подобного уровня, но одеться по форме — это как минимум проявление уважения к принимающей стороне.
Он пристально посмотрел на белую рубашку Цзян Лэ и участливо предложил:
— Как раз в машине остался еще один мой костюм, правда, ношенный. Если не брезгуешь, могу одолжить.
Цзян Лэ разжал ладонь и покачал головой:
— Спасибо, мне и так хорошо.
Появиться на таком приеме в чужих обносках было бы ничуть не лучше его нынешнего вида; а если бы всплыло, что он нарядился в поношенные вещи Чжоу Вэньлиня, сколько бы на него обрушилось насмешек и издевок.
В глазах Чжоу Вэньлиня промелькнула тень разочарования:
— Ну ладно, тогда пойдем скорее внутрь.
Цзян Лэ слегка нахмурился и вошел в отель плечом к плечу с Чжоу Вэньлинем, где их тут же перехватил услужливый швейцар.
Добравшись до заказанного отдельного кабинета, швейцар почтительно распахнул двери.
Цзян Лэ и Чжоу Вэньлинь вошли вместе, и Цзян Лэ в своей простецкой белой рубашке смотрелся в этом роскошном интерьере чужеродным элементом.
Тан Вэньбо и двое других гостей уже были на месте, и все они щеголяли в строгих костюмах, на фоне которых Цзян Лэ казался захудалым работягой, случайно забредшим в высший свет — жалко и смешно.
Оценив внешний вид Цзян Лэ, Тан Вэньбо испытал жуткое разочарование. Он же специально намекал парню, что инвестор, похоже, к нему благоволит, а этот глупец всё пропустил мимо ушей и явился в таком виде. Просто безнадежный глупец, из которого ничего не слепишь.
Едва перешагнув порог, Цзян Лэ скромно присел на краешек. Хотя все они были участниками одного шоу, видеться в подобной обстановке им еще не доводилось.
Зато Вэй Цзин, как старший товарищ, проявил инициативу и первым поприветствовал Цзян Лэ и Чжоу Вэньлиня. Так, обменявшись дежурными приветствиями, все отцы снова заняли свои места.
Посидев какое-то время, Цзян Лэ не удержался и бросил взгляд на часы: уже перевалило за восемь. Мысли о Цзян Сыяне и закусочной не давали покоя, и он, подняв голову, робко обратился к Тан Вэньбо:
— Режиссер, на который час у вас назначена встреча со спонсором?
Тан Вэньбо неодобрено покосился на него:
— Не суетись. Тут каждый занят куда больше твоего.
Цзян Лэ опустил взгляд и умолк.
Конечно, все они занятее его. Цзян Лэ тихо вздохнул: судя по всему, придется задержаться.
Прошло еще минут десять, остальные гости уже вовсю оживленно беседовали. Цзян Лэ то и дело поглядывал на циферблат, а Тан Вэньбо лишь мысленно вздыхал.
Да любой из присутствующих зарабатывает в разы больше Цзян Лэ! Почему он такой недалекий? Стоило бы завязать полезные знакомства с соседями по столу, глядишь, в будущем перепали бы ресурсы в киноиндустрии. Ну до чего же бестолковый!
Когда Цзян Лэ в очередной раз украдкой полез в карман за телефоном, из коридора донесся звук распахивающихся дверей и сладкий, почтительный голос швейцара:
— Господин Янь, прошу сюда.
При звуке этой фамилии Цзян Лэ словно по рефлексу сжался: его зрачки сузились, он резко вскинул голову, и взгляд приковался к вошедшему мужчине — он в упор уставился на человека, образ которого въелся в самые кости.
Цзян Лэ проигрывал в голове тысячу и один сценарий новой встречи с Янь Чжанем.
Либо он, накопив достаточно денег, летит с Дуду на чужбину к возлюбщенному и, словно снег на голову, появляется перед Янь Чжанем, громко заявляя со смехом, что пришел забрать его.
Либо возвращается сам Янь Чжань, а у него, Цзян Лэ, уже налажена жизнь, и их пути романтичным образом пересекаются в каком-нибудь красивом месте после долгих лет разлуки.
Сколько бы вариантов ни рождалось в его воображении...
Ни один из них не был похож на это.
Всё должно было быть неожиданным, романтичным, трогательным, а не так, как сейчас, когда он выглядит неуместным клоуном.
Мысли Цзян Лэ метались в панике, кончики пальцев судорожно теребили край одежды. И без того дешевая ткань мялась под его напором, отражая то, как лезвие кромсало сердце самого Цзян Лэ. Кислая волна тоски затопила каждую клеточку тела, отчего глаза защипало до боли.
Только сейчас он по-настоящему пожалел, что ради экономии на приличном костюме довел себя до такого унизительного и жалкого положения.
Ему хотелось немедленно сбежать отсюда, вернуться на час назад... хотя бы ради того, чтобы не выглядеть столь жалко.
Чтобы его старший брат увидел его прежним.
Цзян Лэ... Цзян Лэ даже боялся представить, что подумает брат, увидев его в таком виде.
Сердце сжалось от боли — вся радость долгожданной встречи была напрочь стерта его собственным жалким, убогим обликом.
— Цзян Лэ! Цзян Лэ!
Погруженного в пучину собственных мыслей парня вывел из оцепенения оклик режиссера Тана. Цзян Лэ заторможенно повернул лицо к нему, его покрасневшие глаза были абсолютно пустыми.
Мысленно обзывая Цзян Лэ ничтожеством, режиссер Тан тем не менее натянул улыбку:
— Господин Янь к тебе обращается.
Словно бездушная кукла, Цзян Лэ медленно, рывками повернул голову, и затуманенный от слёз взгляд упал на мужчину, занявшего главное место во главе стола.
В голове снова зашумело. В горле застрял ком, губы едва заметно шевельнулись, и привычное, давно не произносимое обращение «брат» чуть не сорвалось с языка.
Но он вовремя заметил, как дрогнули тонкие губы мужчины на главном месте, и с трудом, словно сквозь вату, разобрал брошенные им слова.
http://bllate.org/book/36875/4589623
Готово:
