Готовый перевод Can I Really Catch You? Bag's Gu Zhi / Научи меня соблазнять: История Гу Чжи: Глава 12

Жань Чжаомянь замер, рука его лежала на ране, и он резко поднял голову, посмотрев на него.

Первой реакцией был испуг: не прочел ли тот его тайные мысли и не пытается ли сейчас вежливо отказать? Но ведь он ни о чем таком не просил? Вслед за этим пришло полное недоумение.

— Неужели ты так сильно его любишь? Настолько, что готов унижаться и идти на уступки?

А? Его? Кого?

Жань Чжаомянь судорожно пытался сообразить.

Ци Яньхэн наблюдал, как тот опустил глаза, плотно сжав губы. В памяти Жань Чжаомянь почти никогда не проявлял негативных эмоций, он всегда казался беззаботным и улыбчивым. Стоило ему перестать улыбаться, как становилось невозможно не проникнуться к нему жалостью. Тем более что для Ци Яньхэна Жань Чжаомянь уже давно был словно окутан дымкой детских воспоминаний.

Однако Ци Яньхэн не стал продолжать. Он с досадой потер переносицу:

— Прости, не стоило мне вмешиваться.

Если отношения не достигли определенного уровня близости, бесцеремонное вмешательство в чужие чувства — это переход границ. Его внезапная мягкость была ошибкой, ему не следовало об этом говорить.

— Иди займись раной.

Сказав это, Ци Яньхэн собрался вернуться на свое место.

Жань Чжаомянь посмотрел на свои колени. Рана, мольбы... В одно мгновение его озарило. Неужели под словом «он» тот имел в виду Гуань И?!

Они с Гуань И — двоюродные братья, и эта мысль была настолько глубоко укоренена в его сознании, что он даже представить не мог, насколько двусмысленно выглядела та сцена. Тогда Жань Чжаомянь смутился лишь потому, что человек, который ему нравится, увидел, как он неловко растянулся на полу. Он думал, что Ци Яньхэн тоже всё понимает.

Оказалось, тот решил, что он разбил колени, вымаливая любовь?!

Всё сложилось. Жань Чжаомянь разом все понял. Да, если отбросить начало и конец, со стороны это действительно выглядело подозрительно. Что он тогда сказал Гуань И? Любит его? Умоляет не отвергать?

Жань Чжаомянь: «...»

Неудивительно, что отношение того сегодня стало таким мягким! Эта едва уловимая теплота вовсе не была плодом его воображения — это была жалость.

У Жань Чжаомяня кровь ударила в голову. Господи! Он любит Гуань И? Гуань И?! А? Да Гуань И же!

Он-то еще удивлялся, что происходит, даже специально выставил напоказ такое же кольцо, проверяя его реакцию. А вышло, что он кокетничал со слепым: все усилия впустую, ведь теперь тот считает его безобидным и чистым. Мало того, считает его жалким беднягой, который так сильно и самозабвенно любит другого, что это даже заставило его смягчиться!

Ци Яньхэн уже собрался уходить, но Жань Чжаомянь машинально протянул руку и схватил его за запястье:

— Я...

Он хотел было объясниться, но тут же встретился с опущенным взглядом. У того были прекрасные, сияющие персиковые глаза, но в их глубине таилась природная холодность и отстраненность. Мозг Жань Чжаомяня, работавший на пределе, внезапно заклинило на мысли о том, что «отношение того стало необычайно мягким».

Подожди... мягким...

Жань Чжаомяню стало не по себе. Но, с другой стороны! Сам того не ведая, он решительно кивнул:

— Да, я правда так сильно его люблю.

Ци Яньхэн замер, опустил голову, глядя на руку, сжимавшую его запястье, а затем перевел взгляд на лицо парня. Под тонкой, бледной кожей разливался румянец, поднимаясь от шеи до самых глаз. Ци Яньхэну показалось, что кожа под его пальцами должна быть горячей на ощупь. Его жалкий и беззащитный вид заставлял сердце дрогнуть.

Он услышал тихую мольбу:

— Поэтому, можешь ли ты... помочь мне?

Жань Чжаомянь вдруг подумал, что... кажется, он вполне может немного «полюбить» Гуань И.

Ци Яньхэн вздрогнул. Он не ожидал такого странного поворота событий. Ситуация казалась немыслимой. Поразмыслив немного, он медленно проговорил, пробуя на вкус только что услышанные слова:

— Помочь тебе?

Сказав это, Ци Яньхэн покосился на двух других студентов в комнате, которые все еще были в наушниках, а затем перевел взгляд обратно:

— Выйдем.

Жань Чжаомянь послушно встал и последовал за ним на балкон. Под его изучающим взглядом он набрался смелости и пробормотал:

— Помоги мне... добиться его. Я просто не знаю, что делать.

Пусть заставлять Ци Яньхэна думать, что он влюблен в другого, было не самым разумным способом сблизиться, но это не беда. По крайней мере, это создаст возможность проводить время вместе и ослабит бдительность собеседника — это не так уж и плохо.

В конце концов, Жань Чжаомянь не совсем лгал: он никогда никого не добивался и действительно не знал, с чего начать. Поэтому и придумал этот бессовестный план.

Если бы Ци Яньхэн изначально его ненавидел, Жань Чжаомянь не стал бы навязываться. Но раз тот проявляет мягкость, почему бы не воспользоваться этим и не попытаться? В любом случае, попробовать стоило. Жань Чжаомянь мог спокойно принять поражение после попытки, но если он даже не сделает шаг навстречу, то никогда себе этого не простит.Человек напротив ничего не ответил, а Жань Чжаомянь слегка нервно моргнул: — Так что ты думаешь об этом?

Ци Яньхэн приподнял веки и посмотрел на него: — С чего вдруг ты решил обратиться за помощью ко мне?

Жань Чжаомянь ответил едва слышно: — Эм... Никто больше не знает, что мне он нравится, только ты случайно застал нас в прошлый раз.

— И поэтому решил повесить это на меня? — в голосе Ци Яньхэна послышалась легкая насмешка.

Жань Чжаомянь поднял руку и прижал прохладную тыльную сторону ладони к пылающей щеке, чтобы немного остудить лицо.

Он с самого детства умел лгать, и подстраиваться под собеседников у него уже вошло в привычку, но такую нелепую ложь он произносил впервые.

К тому же... выходило скверно. Стоило только заикнуться о том, что мне нравится Гуань И, как внутри начинал подниматься безымянный гнев, прямо-таки ударяя в голову.

Ци Яньхэн решил, что тот просто стесняется, и, прислонившись к перилам, терпеливо ждал.

Лицо у Жань Чжаомяня было поистине прекрасным: даже несмотря на румянец, взгляд его оставался спокойным, не блуждал и не прятался, глядя прямо на собеседника — ясный и чистый, он не позволял испытать ни малейшего раздражения.

Долго ждать себя Жань Чжаомянь не заставил: покачав головой, он мягко произнес:

— Мне просто показалось, что ты в этом деле настоящий знаток, к тому же вы раньше состояли в одном клубе — вы знакомы, а в конце месяца, когда объединенный студенческий клуб будет набирать новичков, я хочу подать заявку на вступление.

Услышав слово знаток, Ци Яньхэн невольно приподнял бровь, желая узнать, что тот скажет дальше.

— Ты только что говорил, чтобы я не унижался, и что даже из-за сильной симпатии нельзя терять достоинство и самоуважение, но я понятия не имею, как добиваться взаимности. Я подумал, что во время будущих клубных мероприятий ты, возможно, тоже будешь там.

— Ты смог бы приглядывать за мной, чтобы я не творил глупостей, а потом... — Жань Чжаомянь говорил очень медленно, немного поразмыслив и совсем тихо добавив: — Научил меня.

Сказав это, Жань Чжаомянь вдруг вспомнил, что нечто подобное он уже говорил и Гуань И.

Какой же потрясающий этот клуб! Стоит попросить кого угодно, и сразу найдется лазейка!

Ци Яньхэн не стал сомневаться: если этот человек так сильно интересуется Гуань И, ему не составило бы труда узнать, что тот раньше был председателем клуба активного туризма, и уж тем более он бы выяснил, что они знакомы.

Однако он лишь задал встречный вопрос: — И с какой стати мне тебе помогать?

Жань Чжаомянь помолчал несколько секунд: — Из-за того, что мы соседи по комнате... — тон становился все более неуверенным и робким: — По старой дружбе?

Вечерний ветер пронесся за спиной Ци Яньхэна, растрепав его чуть длинные темные пряди, кончики которых коснулись бровей и глаз.

Ци Яньхэн безжалостно рассмеялся: — Зачем ты говоришь о том, чего вообще не существует?

Жань Чжаомянь: — ...

И всё же, к чему такая прямота? Какой же он противный.

Заметив, что собеседник замер с ошеломленным видом, а его лицо помрачнело, Ци Яньхэн слегка склонил голову и приподнял уголки губ.

— Больше нет никаких причин?

Жань Чжаомянь не мог предложить равноценный обмен, а Ци Яньхэн, казалось, ни в чем не нуждался и тем более не собирался сам выкладывать свои запросы.

Он честно признался: — Похоже, действительно никаких причин нет, просто мне показалось, что ты вроде как сочувствуешь мне.

— Но ты же не будешь сочувствовать вечно, звучит немного как детская игра в дочки-матери...

Ци Яньхэн уже собирался продолжить и сказать: извини, но меня это пока не интересует.

Однако вид собеседника заставил слова невольно свернуть с пути: тот медленно опустил голову, уголки его губ больше не взлетали вверх, и выглядел он донельзя жалобно и потерянно.

Поэтому слова, вертевшиеся на языке, сами собой изменили направление: — Я подумаю, а пока можешь хорошенько обдумать причины, которые убедят меня.

Глаза Жань Чжаомяня засияли. По мере того как они обо всем говорили, эта затея казалась ему все более нелепой, и он уже был уверен, что ему непременно откажут.

— Тогда хорошенько подумай!

Заметив, что у собеседника, казалось, даже каждый волосок на голове воспрянул духом, Ци Яньхэн невольно улыбнулся.

Тот всегда реагировал на чужие слова и поступки очень непосредственно, из-за чего создавалось впечатление, будто его так легко подразнить.

Он вдруг вспомнил их первую встречу во Франции двенадцать лет назад.

В тот день маленький Жань Чжаомянь последовал за мамой на ее рабочее место, где она была завалена делами.

Ребенок, которому исполнилось всего шесть лет, не плакал и не капризничал, а просто послушно сидел в комнате отдыха, ожидая ее.

Личиком он уродился утонченным и прелестным, словно фарфоровая кукла из витрины, и каждый проходивший мимо не мог удержаться, чтобы не подшутить над ним или не сунуть какое-нибудь лакомство.

Но всегда находился кто-то вредный — видимо, из-за того, что его эмоциональное состояние было слишком стабильным, какому-то особенно противному взрослому непременно захотелось довести ребенка до слез или разозлить.

Тогда какой-то человек нарочно сказал стоявшему перед ним маленькому Жань Чжаомяню: — Ты так долго не видишь маму, неужели она тебя бросила~?

При этом он даже протянул гласные, с ожиданием глядя на реакцию Жань Чжаомяня.

Как раз когда Ци Яньхэн подумал, что тот сейчас расплачется, маленький Жань Чжаомянь сунул этому человеку конфету и детским, полным недоумения голоском спросил:

— Дядя, а ты никогда не знал любви?

И добавил с абсолютной уверенностью: — Мамочка любит-любит меня. — Он тоже протянул слова: — Такими глупостями детей не обманешь~

http://bllate.org/book/36870/4588690