Готовый перевод Melting Old Snow / Старый снег не тает: История одной встречи: Глава 2

Но она на самом деле была невероятно упрямой, и переубедить её не мог никто.

Помолчав немного,

Вэй Цзыкэ посмотрел на закутанные в грелку и длинные брюки голени Цю Ижань, потом на то, как она с трудом жуёт замерзший рис, и на застывшее красное масло на пластиковой тарелке.

Затем он перевёл взгляд на сияющее здание напротив, долго молчал и вдруг заговорил:

— Как думаешь, такие люди, как они, неужели всю жизнь проживут совсем не так, как мы, — день за днём в полном тумане?

Услышав слова Вэй Цзыкэ, Цю Ижань закинула голову назад на ветру.

В лицо ей бил ледяной ветер, мигали ночные фонари.

Ветер растрепал её волосы в заснеженной ночи, и она снова увидела самое высокое здание во всём Манши.

Какое оно было высокое?

Точной цифры она не знала, ведала лишь то, что это был масштабный проект инвесторов из другого города, и знала, что оно возвышалось над всем крошечным Манши так, что куда ни пойдешь — отовсюду его видно.

Сегодня Цю Ижань проезжала мимо него бесчисленное количество раз.

И всякий раз видела женщину с рекламного плаката в дорогом пуховике, которая снова и снова свысока глядела на каждого проходящего мимо неё человека.

Куда ни посмотри, везде она.

— Ты только подумай об этой женщине с рекламы, о топ-модели, неужели у таких людей вообще бывают какие-то заботы? — глядя куда-то вдаль, произнёс Вэй Цзыкэ с самоуничижительной усмешкой. — У этой топ-модели заболели ноги, так она ведь наверняка не станет, как мы, жалко и скупо прикладывать грелку, верно? И при любой мелкой болячке вокруг неё наверняка толпится куча народу, расспрашивая о самочувствии и выказывая заботу?

Цю Ижань ничего не ответила, лишь с покорным видом прижала к себе грелку — жар и впрямь помогал притупить боль.

— Интересно, что вообще едят топ-модели в повседневной жизни, — пробормотал Вэй Цзыкэ, закинул в рот ложку риса, чуть не выплюнул его обратно, скривился и с крайним отвращением добавил: — Во всяком случае, они не станут в разгар зимы жрать замёрзший рис.

В конце концов грелка остыла, и тупая боль возобновилась с новой, резкой силой, погрузив Цю Ижань в оцепенение.

Она очень медленно прожевала ещё пару ложек затвердевшего риса, массируя ногу, и больше до самого конца не произнесла ни слова.

И больше не поднимала голову, чтобы посмотреть на топ-модели с рекламного щита.

Поужинав с Вэй Цзыкэ, Цю Ижань на машине вернулась в своё жильё.

На улице всё ещё шёл снег. Припарковав машину у дома прямо у дороги, она по привычке обернулась назад, чтобы проверить, не забыл ли кто из пассажиров свои вещи.

И действительно, в зазоре между передним и задним сиденьями нащупала какой-то журнал.

С трудом вытащив его,

она какое-то время пристально всматривалась в лицо человека на обложке. Это был крупный портрет лицом к камере в классическом стиле рембрандтовского света, где отчётливо была видна даже крошечная, неприметная родинка на губах женщины.

Цю Ижань легко смахнула с обложки пыль и налипшую снежную кашу — сегодня шло силое слякотное затишье, многие пассажиры садились в машину со сне S*Wнегом, который к этому времени уже растаял, и журнал в нескольких местах промок.

Достав бумажную салфетку, Цю Ижань тщательно стёрла капли талой воды с каждой страницы, но на одной из них её взгляд внезапно замер.

Это было интервью с Ли Ухуэй.

Всего семнадцать вопросов на двух языках, китайском и английском. В элитном журнале с огромными тиражами интервью с Ли Ухуэй занимало львиную долю страниц. Вопрос на этой странице был уже двенадцатым:

[Q12: Скучаете ли вы по прежней себе?]

[Ли Ухуэй: Скучаю? По-моему, это слово слишком дорогое, не каждый имеет право ностальгировать. Я как раз та, у кого такого права нет. К тому же в конце концов любому человеку и любому событию суждено двигаться дальше.]

Стандартный, но в то же время очень искренний ответ. Было заметно, что этот человек сохраняет трезвость ума и не собирается тонуть в прошлом.

Взгляд Цю Ижань невольно скользнул ниже и остановился на следующем вопросе в самом низу страницы:

[Q13: А что насчёт той истории с Иэн? Вы теперь тоже полностью двинулись дальше?]

Её пальцы замерли и слегка задрожали.

После тринадцатого тринадцатого вопроса на этой странице не было ответа. В самой нижней строке значилась подсказка: ответ Ли Ухуэй на этот вопрос находится на другой странице.

Цю Ижань прикрыла глаза, не стала перелистывать дальше и просто положила журнал на пассажирское сиденье.

Она снимала квартиру над магазинами у самой дороги, и зимние ночи здесь были до жуткого холодными.

Людей на улице в этот час уже почти не осталось.

Лишь смутная тень одиноко бродила за автобусной остановкой, скрытая игрой света и тени, совершенно незаметная.

Цю Ижань сидела в машине, застыв и тупо глядя на эту тень.

Отворив дверцу, она услышала доносившиеся из придорожного караоке звуки — разрывающий сердце женский голос мгновенно заполнил её уши.

— Давным-давно ты владел мной, а я владела тобой.

Левая нога Цю Ижань с трудом оперлась о землю, словно наступив на въевшийся в кости ледяной нож, и пронзительная боль вновь подступила от голени наверх.

В багажнике она взяла пару костылей.

Опираясь ими о влажную и скользкую дорогу, она не останавливаясь и не поворачивая головы, прямо прошла мимо тени под автобусной остановкой.

— Давным-давно ты покинула меня, чтобы парить в далёком небе.

Цю Ижань поднялась на второй этаж, прислонила костыли к стене и задрала штанину левой брючины, грубо закатав её выше колена.

Ниже колена обнажился тонкий металлический стержень.

Это был протез.

Она долго и пристально смотрела на него.

Отрешённо сняла приемную гильзу со своей культи, и обрубок ноги предстал перед глазами во всей своей неприглядности —

всего половина длины голени.

Кожа на всей культе была грубой, красной и опухшей, с содранными местами, похоже, воспалившаяся из-за холодов; мышцы усохли в небольшой комок, извивающийся, будто пожирающий воздух червь.

Любой, кто изо дня в день лицезрел бы этот обрубок, счёл бы его устрашающим.

И Цю Ижань не была исключением.

Она пристально смотрела на него, добела закусив губы.

В старой съёмной квартире всегда было зябко.

Холод, словно острые песчинки, безумно впивался в суставы, и на обнажённом колене постепенно выступала «гусиная кожа».

Цю Ижань глубоко вздохнула.

Оставив протез, она потянулась включить свет, но её качнуло —

не удержав равновесие, она в водовороте головокружения рухнула прямо у кровати. Протез и костыли отлетели в стороны, беспорядочно раскатившись по полу.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на холодном, лишённом тепла полу.

Цю Ижань не сразу смогла прийти в себя.

Тупо повращав колющими от боли глазными яблоками, она поняла, что смотрит прямо на облезлое окно съёмной квартиры.

Словно по воле случая, в следующее мгновение она воочию увидела, как снизу в окно влетает камень.

С громким дребезжанием он ударился о раму, затем скатился вниз прямо возле её протеза и с силой грохнулся о металлический опорный стержень, словно норовя разбить вдребезги выгравированную на нём фразу —

/Ian, You’re here, I’m here/

/Иэн, ты здесь, я здесь/

Цю Ижань отсутствующим взглядом смотрела на эту надпись.

Внизу, в караоке, истошно надрывался женский голос, без устали выпевая:

— Давным-давно ты владел мной, а я владела тобой...

Хлоп.

Снизу прилетел ещё один камень.

В темноте Цю Ижань, свернувшись калачиком на полу, словно выброшенное на берег морское создание, смотрела, как изо рта у неё вырывается облачко за облачком белого пара, и наблюдала, как один за другим падают камни.

В конце концов она просто плотно закрыла глаза, стараясь ничего не слышать и не видеть.

Даже зная, что это Ли Ухуэй.

Та самая, что пять лет назад при первой встрече бесцеремонно обманула и использовала её, а три с половиной года назад, когда Цю Ижань едва не сходила с ума от горя после ампутации, крепко прижала её к себе, залила слезами её шею и выгравировала на её протезе эти полные искренней страсти слова...

И та самая, что прямо сейчас стояла под окнами её съёмной квартиры и бросала камни в это ветхое окно...

Та, кому не следовало бы приходить к ней снова.

Глава 2

Всё началось три месяца назад, когда с Цю Ижань приключилась странная история.

Каждый вечер кто-то стал забрасывать камни к ней наверх.

Она снимала квартиру в полуразвитом жилом массиве, в самом крайнем здании.

На первом этаже находились лавки: там продавали ритуальные деньги, гробы и петарды, а ещё работал круглосуточный караоке-бар, где вечно голосили надрывные песни самыми разными голосами. Со второго по четвёртый этаж жили квартиранты.

На втором этаже аренда была самой дешёвой, потому что снизу располагалась лавка похоронных принадлежностей.

Там она и жила.

Поначалу она думала, что это обычные бунтующие подростки из окрестностей, а поскольку самой ей подниматься и спускаться было не слишком удобно, она не стала обращать на это внимания.

Пока это не повторилось несколько дней подряд.

Несколько мелких камней неизменно прилетало наверх: некоторые летели точно в цель и ударялись прямо о оконную раму, другие летели мимо, но всё равно с звоном грохотали под окном.

Тогда она опиралась на костыли и спускалась вниз, чтобы проверить.

Но двигалась она медленно, и к тому времени, как оказывалась внизу, никого уже не было.

На следующий день, закончив работу поздно вечером, она решила устроить засаду и подождать.

Но странное дело: стоило ей не хотеть никого ловить, как чудак объявлялся каждый день.

А как только она решила выследить, что же это за странный тип, — прождала весь вечер, но так никого и не дождалась.

И как раз с того самого дня в то самое разбитое и непочиненное окно на втором этаже больше не прилетело ни единого камня.

Она решила, что на этом странности закончились.

Но никак не ожидала, что месяц спустя всё повторится снова.

На этот раз, распахнув окно и глянув вниз, она разглядела смутный силуэт.

Было очевидно, что это женщина.

На сей раз женщина не стала убегать или прятаться: она стояла прямо под вывеской отеля «Ночной Париж» на противоположной стороне, глядя на неё сквозь узкую улочку безо всякого смущения, словно специально поджидая её появления.

Но прошло всего несколько секунд, как фигура тут же мелькнула и скрылась.

Когда же Цю Ижань, опираясь на костыли, в спешке спустилась вниз —

напротив простиралась лишь пустая улица, и одиноко мерцал тот самый фонарь «Ночного Парижа».

Тогда она долго стояла под этим светом, едва не поддавшись безумной мысли, что это объявилась та, кому не следовало бы возвращаться.

А ещё это заставило её почувствовать, до чего же она смешна: с чего бы этой женщине появляться здесь?

Это же Манши — маленький городок с тесными улочками. И пусть даже таксомоторная компания, пронизывающая весь город, называется «Сонный Париж», а в каждом переулке на каждом шагу попадаются гостиницы с кричащими вывесками вроде «Водный Париж» или «Ночной Париж»... из-за чего это место в шутку называют «фальшивым Парижем», — в конце концов, всё это лишь дешёвая подделка.

А этот человек бывает только в настоящем Париже.

http://bllate.org/book/36867/4588089