Готовый перевод Years of Taming the Paranoid / Как приручить безумца: Три смерти — не предел: Глава 8

Моррис перевел свой оптический компьютер в режим ожидания, шаг за шагом подошел к двери, сделал несколько глубоких вдохов, а затем резко распахнул её.

— Кто там?! — он нахмурился, полуприкрытые глаза выдавали в нем того, кого только что вырвали из сна. — К чему столько шума...

Голос Морриса становился всё тише. Увидев лицо гостя, он едва не выкрикнул его имя, и лишь вовремя ущипнув себя за ногу, удержался.

За дверью стоял черноволосый трутень и улыбался Моррису:

— Здравствуйте, я Лин Ан, сегодня только что переехал по соседству.

Моррис резко пришел в себя. Он отпустил край двери, за который держался, и лениво уперся рукой в пояс:

— О, Лин Ан... Тот самый знаменитый трутень S-класса. Ты что-то хотел?

Трутень, получивший такой отпор, явно растерялся:

— Нет, я просто хотел...

Он посмотрел на Морриса, затем на корзинку в своих руках и, подхватив её снизу, протянул в сторону соседа:

— Хотел угостить вас печеньем. Только что испек, они еще теплые.

Изначально Моррис хотел, как и прежде, съязвить в адрес гостя, но, увидев, как тот нервничает, не смог проявить жесткость.

— М-м, я возьму, — сухо бросил он. — Еще что-то?

Молодой трутень с черными волосами и глазами покачал головой и тихо добавил:

— Нет, больше ничего.

Увидев это, Моррис собрался захлопнуть дверь, но за мгновение до нажатия кнопки блокировки всё же не сдержался и негромко буркнул:

— Спасибо.

Лишь когда металлическая дверь с тихим стуком плотно закрылась, Лин Ан, стоящий на пороге, осознал, что сосед с дурным характером уже ушел вглубь дома.

Он развернулся и пошел к соседнему дому молочно-белого цвета. Едва переступив порог, он услышал холодный голос:

— Ну как?

Лин Ан промолчал.

Обладатель голоса хмыкнул, отчего воздух в помещении будто стал на несколько градусов холоднее:

— Я же говорил вам: другие трутни не такие, как вы.

Лин Ан на секунду замер, а затем принялся оправдывать Морриса:

— Просто я пришел в неудачное время. Он вовсе не кажется плохим парнем. В следующий раз попробую снова, может, тогда получится пригласить его на послеобеденный чай?

Моррис не знал, о чем говорят в соседнем доме. Он поднялся на второй этаж и, наблюдая из окна самой дальней комнаты за тем, как трутень вошел в свой дом, облегченно выдохнул.

Глядя на пустую улицу, Моррис хранил на лице загадочное выражение, а спустя некоторое время неспешным шагом вернулся в гостиную.

На столе стояла бледно-желтая корзинка, принесенная Лин Аном. Моррис открыл её, взял печенье в форме кролика и осторожно откусил уголок.

Печенье было рассыпчатым. Стоило откусить кусочек, как во рту тут же разлился густой молочный аромат, а в процессе жевания чувствовались легкие нотки цитруса, которые идеально сглаживали излишнюю жирность сливочного масла.

Глаза Морриса на мгновение вспыхнули, но тут же потускнели.

Тот же самый вкус. Очень вкусно.

Но в этой жизни он наверняка ест это печенье в последний раз.

Помимо фигурок кроликов, в корзинке лежали морковки, а также обычные круги и квадраты — у каждой формы был свой неповторимый вкус. Моррис ел очень сосредоточенно, одну за другой, не останавливаясь, даже когда почувствовал, что уже объелся.

На следующий день черноволосый трутень по соседству снова пришел с угощением — на этот раз с ароматным яблочным пирогом и несколькими конфетами из орехов и молока в милых обертках.

Но теперь Моррис не принял подарок.

Он был в пижаме, с растрепанными волосами и крайне раздраженным тоном:

— Больше не приходи. Я не хочу иметь много дел с такой большой звездой, как ты. Здесь живут и другие высокоуровневые трутни, если хочешь завести друзей — ищи их, они наверняка будут только рады.

Сказав это, он с грохотом захлопнул дверь.

Моррис посмотрел на закрытую дверь, сжал зубы и, не сдержавшись, снова побежал на второй этаж.

Сквозь окно он издалека наблюдал за заметно ссутулившейся спиной уходящего Лин Ана, и брови Морриса плотно сошлись на переносице.

Он умирал трижды и трижды возвращался к жизни.

В первой жизни у них с Лин Аном не было никаких пересечений, и Лин Ан всегда жил счастливо.

Во второй и третьей жизнях они стали друзьями. Моррис действительно извлек выгоду из этой дружбы, но жизненный путь Лин Ана изменился из-за его появления.

В этой жизни Моррис хотел лишь одного — чтобы все, кто ему дорог, были в порядке. Он не был гением и не мог придумать ничего лучше, поэтому единственным способом, который приходил ему на ум, было держаться от него подальше.

Моррис задернул шторы, чтобы больше не смотреть.

В комнате, где не было ни солнечного света, ни включенных ламп, стояла кромешная тьма. Вспыхнул нежно-голубой свет, осветив печальное лицо Морриса.

[Слышали, Лин Ан переехал в Рассвет?]

[Эх, а я так надеялся встретить Лин Ана в этот раз, когда вернусь на Столичную планету.]

[А? Как встретить? Разве Лин Ан не живет все время в Центральном лечебном институте на реабилитации?]

[Это из-за сопоставления в Федерации. Ты что, не слышал? Лин Ан лично встречается с самками, которые прошли отбор! Я приложил массу усилий, чтобы попасть в кандидаты.]

[Раз Лин Ан теперь живет в Рассвете, значит, сопоставление прошло успешно. Интересно, кому так повезло.]

Самыми обсуждаемыми темами в Звездной сети всегда были новости о Лин Ане. В любое время он оставался особенным, единственным в своем роде трутнем во всей Вселенной.

— Трутень... — прошептал Моррис и невольно усмехнулся.

Трутень.

Если повторить ложь тысячу, десять тысяч раз, она станет правдой.

Моррис просмотрел несколько комментариев вроде: Что такого особенного в Лин Ане, он ведь просто высокого уровня? — и почувствовал глубокую усталость, пришедшую из ниоткуда.

Он хотел просто побродить по Звездной сети, чтобы отвлечься, а в итоге настроение стало еще хуже.

Моррис не включал голографическую среду, поэтому при выходе не нужно было беспокоиться о нагрузке на нервную систему. Он просто сорвал металлическую наклейку оптического компьютера и небрежно бросил её в сторону.

В комнате ничего не было видно. Моррис раздраженно встал и резко распахнул плотные шторы.

В звездной системе BRF779 не было звезд, и зерги могли существовать и расти без так называемых солнечного света и тепла. Но с момента своего зарождения живые существа инстинктивно тянулись к теплу, поэтому на Столичной планете, которую называли Райским садом, всё еще можно было наблюдать рассветы, закаты и смену времен года.

За окном вечернее солнце окрасило небо в золотисто-красный цвет, облака сияли великолепием.

Солнечный свет падал прямо на стоящую неподалеку самку, словно покрывая её тонким слоем золотого напыления.

Моррис, чье настроение с самого полудня было подавленным, внезапно почувствовал облегчение.

Самка быстро заметила этот взгляд. Он поднял голову, и в тот момент, когда его глаза встретились с глазами Морриса в окне, в его мрачном взоре вдруг загорелся огонек.

Он поспешно сорвал ткань, закрывавшую нижнюю часть лица, радостно просиял и быстро зашагал к дому.

Когда Моррис спустился вниз, самка уже ждал его в прихожей.

Как только их взгляды столкнулись, Дамонниз по привычке опустился на колени и мягким голосом произнес:

— Господин.

Моррис отозвался.

Он медленно подошел к Дамоннизу, поднял руку и осторожно коснулся едва заметного следа на его лице.

Моррис знал: здесь был глубокий-глубокий шрам, который почти лишил Дамонниза головы. Рана была настолько серьезной, что даже с невероятной регенерацией зергов полностью затянуться она не смогла, оставив след на всю жизнь.

Для трутня такой шрам выглядел отвратительно, поэтому Дамонниз всегда скрывал его гримом.

Лишь когда в прошлой жизни Моррис был при смерти, он коснулся этого шрама.

От этого прикосновения Дамонниз поначалу дернулся, но, почувствовав слабое давление на плече, сжал губы и стерпел.

Моррис одной рукой придерживал Дамонниза за плечо и, увидев, что тот замер, удовлетворенно кивнул.

Второй рукой он с усилием стер слой грима, сливавшийся с цветом кожи, обнажив под ним жуткий темно-коричневый шрам.

Шрам тянулся от виска Дамонниза к надбровной дуге, проходил через переносицу и обрывался в паре сантиметров под глазом на другой стороне лица.

Под тревожным взглядом Дамонниза Моррис выпрямился, повернулся лицом к заходящему солнцу и улыбнулся самке:

— Вот так. Теперь я наконец-то могу видеть, как ты выглядишь на самом деле.

Глаза Дамонниза широко раскрылись.

В краткий миг белки его глаз словно почернели, круглые радужки деформировались и вытянулись, став вертикальными щелями в самом центре глаз.

Дамонниз смотрел на Морриса так, словно из его глаз вот-вот вырастут крючки с зазубринами, чтобы намертво удержать перед ним этого трутня.

Как и когда-то давно.

***

Для трутня самка — это своего рода чудовище.

Они обладают огромным телосложением, любая часть их тела может служить оружием, а при наличии достаточного количества материи и энергии они способны к сверхбыстрой регенерации. Кажется, они вовсе не чувствуют боли, и даже получив тяжелое ранение, не умирают.

Но в звездной системе BRF779 ни один трутень не знал, что глаза самки на самом деле имеют вторую форму.

Моррис раньше тоже этого не знал.

По мере изменения состояния глаз дыхание Дамонниза становилось всё чаще, температура тела повышалась, и всего за несколько секунд его пять чувств обострились почти в сотню раз.

Взгляд Дамонниза был намертво прикован к трутню в нескольких шагах от него.

Теперь ему не нужно было моргать, и он, ничуть не скрываясь, пристально всматривался в Морриса, желая разглядеть каждое крошечное выражение лица, каждое движение.

Однако, не увидев на лице Морриса ни малейшей тени страха, Дамонниз замер.

Вскоре он увидел, как Моррис подходит ближе и поднимает руку.

Дамонниз внезапно ощутил дрожь, идущую из глубины костей, и почувствовал, как в сердце разливается облегчение.

http://bllate.org/book/36846/4585294