— Всё, я свободен. Босс во второй половине дня занят, так что отпустил нас на полгорода. Не хочешь встретиться, прогуляться?
Сюй И уже давно никуда не выбирался — в последний раз это было целых полгода назад.
— С удовольствием.
Договорившись с Чэн Чэньюем о месте встречи, Сюй И поднялся наверх переодеться. Спустившись, он вспомнил, что вчера приехал на машине Линь Минюя, а его собственный автомобиль остался в семействе Сюй. Люди, работающие под началом Сун Вэйяна, обладали исключительной проницательностью: Тетушка Лян, заметив, что он сменил одежду, тут же участливо поинтересовалась:
— Молодой господин Сюй, вы куда-то собираетесь?
— Да, хочу развеяться, Тетушка Лян. Здесь можно поймать такси?
— Здесь такси не поймаешь, могу попросить дворецкого отвезти вас.
Сюй И не любил доставлять людям хлопоты и на мгновение засомневался.
Тетушка Лян, взвесив его выражение лица, предложила:
— Либо можете поехать на собственной машине. В гараже стоят автомобили, и господин Сун перед уходом сказал, что вы можете брать любой. У вас ведь есть права?
Сюй И поспешно кивнул:
— Есть.
Сюй И спустился в гараж. Внутри стояли четыре машины — одна другой роскошнее, одна другой приметнее. Сюй И выбрал наиболее скромный на вид Бентли, настроил навигатор и направился к Город Хай.
Город Хай был альма-матер Сюй И и Чэн Чэньюя. Они оба не любили шумные торговые центры, предпочитая свежий воздух, но парки были слишком многолюдными, поэтому друзья часто назначали встречи именно в родном институте. Город Хай являлся одним из лучших учебных заведений искусств: кампус славился своей творческой атмосферой, огромной территорией, а повсеместные лужайки и скамейки создавали уютную и тихую обстановку.
Чэн Чэньюй был родом из Чуаньчэна. Приехав в Город Хай на учебу, после окончания вуза он устроился на работу в местную студию дизайна интерьеров и тоже страдал социофобией. Они выбрали один и тот же элективный предмет и во время лекций всегда садились на самый последний ряд. Первую половину семестра два закоренелых социофоба лишь вежливо улыбались при встрече, и лишь просидев на соседних местах раз эдак четыре-пять, наконец заговорили. Прошло еще полгода, прежде чем они по-настоящему сблизились и стали друзьями.
Когда Сюй И добрался до института, Чэн Чэньюй уже ждал его на их излюбленном месте — большом гладком валуне под раскидистым баньяном. Чэн Чэньюй как раз сидел на камне и уплетал сэндвич.
Сюй И подошел и, нахмурившись, посмотрел на него:
— Ты что, обедаешь этим?
— Жарко, аппетита нет.
Сюй И немного поколебался, но все же спросил:
— Ты опять всю зарплату отправил домой и сам остался без гроша?
Они прекрасно знали семьи друг друга.
— Нет, у меня есть деньги, правда аппетита нет.
— Тебе нужно откладывать что-то на черный день, хватит слепо отправлять всё родителям.
— Знаю-знаю. Женат всего ничего, а уже ворчишь, как старикашка.
Сюй И бросил на него взгляд, полный разочарования, и устроился рядом.
Чэн Чэньюй окинул взглядом холодный, грубый и жесткий камень, потом посмотрел на его задницу, подтянул лежавший рядом рюкзак и заботливо предложил:
— Хочешь сесть на мой рюкзак?
Раньше они всегда садились прямо на камень — с чего это он вдруг стал таким нежным? Сюй И озадаченно перевел на него взгляд и, заметив, с каким тревожным выражением друг пялится на его сиденье, внезапно всё понял. Лицо его вспыхнуло, он протянул руку, закинул руку другу на шею и прошипел сквозь зубы:
— Чэн Чэньюй, выкинь из головы всю эту пошлятину.
Смеясь, Чэн Чэньюй вывернулся из его захвата и поправил очки:
— Разве ты не переехал вчера к своему мужу? Вы теперь законные супруги, неужели он до сих пор тебя не тронул?
Сюй И выразительно зыркнул на него:
— Нет.
Чэн Чэньюй продолжал бормотать:
— Странно. В университете ты был первой красоткой... то есть, первой звездой факультета, если он по этой части, как он вообще смог удержаться?
Сюй И окончательно сдался. Поняв, что друг и впрямь ломает голову над этим вопросом, он из милосердия пояснил:
— Ничего странного. С его-то положением и внешностью о чем еще мечтать? Кого только он не может заполучить? А я такой зануда, в его глазах, наверное, просто скучное полено.
Чэн Чэньюй тут же запротестовал:
— Ты вовсе не скучное полено, ты во всех отношениях прекрасен! Если он этого не ценит, это его личные проблемы.
Сюй И рассмешило это праведное возмущение на лице друга. Два социофоба болтали о пустяках, сидя спина к спине и ковыряясь в телефонах, и это было невероятно уютно. Перед выходом из дома Сюй И предупредил Тетушку Лян, что не вернется к ужину, и когда настало время, они отправились в студенческую столовую номер два, которую обожали еще до выпуска. Поужинав, Чэн Чэньюй захотел прикупить летней одежды, и Сюй И составил ему компанию на ночном рынке, располагавшемся сразу за территорией кампуса.
Местный ночной рынок представлял собой довольно широкую улицу, по обеим сторонам которой тянулись лавки с одеждой и всякой всячиной, популярной у студентов, а прямо перед магазинами выстроилась длинная вереница палаток с уличной едой. Поскольку они только что плотно поели, еду они проигнорировали и наугад заглянули в один из магазинов одежды.
Хозяин только что закончил ругаться по телефону с женой; с мрачным лицом он бросил вошедшим ледяное «смотрите сами, что нужно». Ни Сюй И, ни Чэн Чэньюй не заметили дурного настроения владельца. Чэн Чэньюй выбрал две футболки и поинтересовался ценой:
— Хозяин, сколько с нас?
Сюй И одежду обычно покупала Сюй Юэ, поэтому в ценах он совершенно не разбирался. Зато Чэн Чэньюй часто ходил по магазинам и прекрасно ориентировался в стоимости вещей. Ему показалось, что продавец заломил цену: качество этих футболок было средненьким, красная цена им — максимум семьдесят юаней. Однако сбить цену с ста восьмидесяти до семидесяти он не отваживался, опасаясь навлечь на себя гнев торговца — как-то раз, слишком сильно сбросив цену, он уже оггреб ругани. Поэтому он самым вежливым тоном попросил:
— Уважаемый, нельзя ли чуть-чуть уступить? За две штуки сто юаней хватит?
По одежде Сюй И сразу было видно, что он человек состоятельный, да и от самого Чэн Чэньюя исходил изнуренный дух офисного работника, но в целом они явно не производили впечатление нуждающихся. Хозяин изначально рассчитывал, что они не станут торговаться, и уже предвкушал отличный навар. Услышав же столь смелое предложение о снижении цены, он взбеленился:
— Два взрослых мужика, а туда же — торгуются! Эти две футболки стоят сто восемьдесят, ни цянем меньше. Нет денег — нечего и глазеть! Полчаса тут копались, только весь товар мне переворошили.
Голос у хозяина был зычным. В магазине помимо них выбирали одежду еще несколько девушек, и на этот крик все тут же обернулись. Чэн Чэньюй почувствовал себя донельзя неловко. Сюй И от такой вне сцены растерялся еще больше, но прежде чем он успел сообразить, в чем дело, Чэн Чэньюй швырнул футболки на прилавок, схватил его за руку и вытащил беглецов на улицу.
Оказавшись на тротуаре, Сюй И наконец пришел в себя и возмущенно воскликнул:
— Постойте-ка, с какой стати он на нас наорал? Что за манеры вообще?!
Чэн Чэньюй тоже кипел от гнева:
— Псих ненормальный!
http://bllate.org/book/36842/4584716
Готово:
