Убранство и отделка — как снаружи, так и внутри — отчетливо свидетельствовали о тонком вкусе хозяина особняка.
Ю Цзюэ вошел вслед за дядей Цинем. Верхние этажи виллы были погружены во тьму, свет горел лишь в гостиной на первом этаже. Переступив порог, он увидел человека четыре, сидевших в комнате. Какая-то незнакомая женщина обнимала за плечи знакомую ему девушку, которая тихонько всхлипывала.
Остальные молчали, атмосфера царила тяжелая и давящая.
Услышав звук открывающейся двери, сидевший на диване мужчина средних лет с напряженным лицом тут же вскочил на ноги, схватил с дивана диванную подушку и швырнул ее в пришедшего.
Резкий окрик мгновенно оборвал женские рыдания.
— Ты еще смеешь возвращаться!
Ю Цзюэ поймал летевшую подушку и с легким вздохом произнес:
— Разве не ты сам велел мне вернуться?
Хотя еще в недавнем телефонном разговоре тот был не так разъярен — с чего бы вдруг снова срывать злость?
Впрочем, гнев явно утих по сравнению с тем, что слышалось по телефону, но в сочетании с суровым и властным выражением лица давление все равно ощущалось изрядно.
Рыдания женщины возобновились, прерывистые и надрывные, от них уже перехватывало дыхание — судя по всему, она плакала довольно долго.
Ю Цзюэ тут же всё понял и отчасти посочувствовал чувству Юй Тяньту: в такой атмосфере немудрено взбеситься, тут волей-неволей начнешь искать на ком сорвать злость.
У Юй Тяньту были резкие, мужественные черты лица. Напустив на себя суровый вид, он отчитал сына:
— Ты еще смеешь огрызаться? А ну маршируй сюда и объясняй всё толком!
Ю Цзюэ шагнул вперед и встретился взглядом с сидевшим рядом с Юй Тяньту молодым человеком поразительно яркой и красивой внешности; во взгляде юноши мелькнуло легкое удивление.
Совершенно не меняя выражения лица, Ю Цзюэ отвел взгляд от пытливых глаз парня, перевел его на ссутулившуюся женщину, которая жалась к дивану напротив, и холодно произнес:
— Госпожа Цзян, как вы здесь оказались?
Плач Цзян Юнь на секунду затих, а затем раздался с новой силой — децибелов на несколько выше. Сама она смотрела в пол, зато женщина, успокаивавшая ее рядом, подняла голову, уставилась на Ю Цзюэ и возмущенно выпалила:
— Да ты же издеваешься! Неужели сам не понимаешь, что ты сотворил с нашей Юнь-Юнь?
Ю Цзюэ уточнил:
— Прошу прощения, а эта дама?..
— Линь Мэй, мама Цзян Юнь. Можешь звать ее тетушкой Линь, — тут же представил ее Юй Тяньту.
Ю Цзюэ кивнул:
— Тетушка Линь, простите, но я действительно понятия не имею.
Женщина опешила, и ее лицо помрачнело:
— Это что еще за шуточки? Ты что, не собираешься нести ответственность за Юнь-Юнь?
— Ну так объясните мне, тетушка, с какой стати я должен отвечать перед госпожой Цзян? — Ю Цзюэ вернул мяч обратно.
— Да ты... ты лишил мою дочь невинности, а теперь строишь из себя невинную овечку и хочешь всё спустить на тормозах, да? И еще спрашиваешь с какой стати, у тебя у самого совесть вообще есть?Ю Цзюэ поддакнул ей и кивнул:
— Угу, верно, мне действительно стоит знать своё место. Вот только я не пойму: ты сегодня привела сюда дочь — это ты сама не знаешь своего места или у тебя в голове вообще пусто?
Как только прозвучали эти слова, лица стоявших вокруг зевак переменились, а сидевший на диване молодой человек и вовсе в упор уставился на Ю Цзюэ, разглядывая его.
— Ах ты! — Линь Мэй была уже немолода, в уголки её глаз врезались глубокие морщины, однако одета она была изысканно и сохраняла былую привлекательность. Получив отпор от Ю Цзюэ и мысленно выругавшись, она побелела от злости и, больше не желая препираться с ним, напрямую обратилась с жалобой к Юй Тяньту:
— Господин Юй, вы говорили, что вернёте сына и дадите нам с дочерью объяснения. И что в итоге? Ваш сын ведёт себя вот так, а вы молчите в тряпочку. Что же нам теперь делать?
Ваша семья Юй обладает огромным влиянием и колоссальной властью. Нам с вами не тягаться, остаётся только проглотить обиду вместе с выбитыми зубами.
Но ваша семья Юй вырастила вот такого сынка! Спит с девушкой в столь юном возрасте, и ладно бы не желал брать на себя ответственность — он даже вину признавать отказывается! Если подобные нравы станут достоянием общественности, неужели у вас ещё останется хоть какое-то доброе имя?
Слова Линь Мэй попали в самый болезненный для Юй Тяньту узелок. Больше всего на свете его всегда тяготило то, что в семье Юй издавна царили строжайшие порядки, а все поколения до единого отличались безупречной честностью и праведностью.
И надо же было такому случиться, чтобы Юй Цзюэ рос распутным и разнузданным! Несмотря на то, что все эти годы отец держал его в ежовых рукавицах, обуздать парня так и не удалось, из-за чего семья Юй то и дело становилась предметом для сплетен за чашкой чая.
Однако реакция Юй Тяньту оказалась несколько иной, чем предполагал Ю Цзюэ. Хотя услышанное помрачило его лицо, срывать злость прямо на Ю Цзюэ он не стал.
Ю Цзюэ задумался.
Пожалуй, всё дело было в том, что прежний хозяин этого тела уже столько раз портил репутацию семьи Юй, что все к этому давно привыкли.
Юй Тяньту обменялся взглядами с сидевшим на диване молодым человеком, чьё лицо оставалось совершенно непроницаемым, а затем перевёл взгляд на Ю Цзюэ и деревянным, чеканным голосом произнёс:
— Ю Цзюэ, что ты сейчас нёс? Выражайся яснее, держись уважительнее и говори прямо, чтобы люди поняли, какое именно своё место ты знаешь и почему это мать с дочерью якобы потеряли стыд.
Тоном школьного учителя Юй Тяньту с абсолютно праведным видом повторил всё, чем Ю Цзюэ только что насмехался над матерью и дочерью Цзян, отчего лица сидевших женщин поочерёдно покрывались то синевой, то бледностью.
Ю Цзюэ послушно признал вину:
— Это я выразился слишком мягко. Тётушка, скажу прямо: сегодня я действительно немного пожимал руки и обнимался с мисс Цзян, и между нами даже случались кое-какие физические контакты, но утверждения о том, будто я затащил мисс Цзян в постель и запятнал её невинность, — чистой воды выдумка и клевета.
Впрочем, я хотел бы уточнить у вас, тётушка: то, что вы называете потерей невинности вашей дочери, — это поцелуи? Если вы требуете, чтобы я понёс за это ответственность, я не стану уклоняться.
Говоривший это Ю Цзюэ даже почувствовал некоторую благодарность к прежнему владельцу тела за оставленные им завалы.
— Но если ради женитьбы на вашей дочке достаточно просто поцелуя, то мне никаких пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать всех девушек, на которых мне пришлось бы жениться. Насколько мне известно, для мисс Цзян это ведь был далеко не первый поцелуй?
http://bllate.org/book/36838/4584341
Готово:
