— Третий принц! Третий принц, умоляем, потише!
Мальчик в бирюзовом шелковом халате стремительно несся вперед. За ним, едва поспевая, семенила испуганная толпа слуг — евнухов и служанок. Сюань Е с детства рос непоседливым и живым, за что не пользовался особой милостью у своего венценосного отца. Однако его полюбила великая вдовствующая императрица, а потому обитатели Пурпурного запретного города, мастера угодничества и подлости, зорко следили за каждым шагом мальчика. Они прекрасно понимали: если с головы принца упадет хоть один волосок, их собственные головы мгновенно покатятся с плахи.
Сам беглец мало думал о страхах дворцовой челяди. Он просто радовался теплому дню и долгожданной свободе.
Вдруг сквозь шелест листвы до него донесся злобный, визгливый крик:
— Ах ты, паршивец неблагодарный! Я ведь сжалился над тобой, из канавы вытащил, во дворец пристроил! А ты, вороватая тварь, решил отплатить мне кражей? Да как ты посмел позариться на вещи уважаемого евнуха из Палаты Почтения?! Жизнь надоела, щенок?!
Принц замедлил шаг, прислушался и свернул на узкую боковую тропинку, ведущую к источнику шума. Но дорогу ему преградил один из сопровождавших слуг.
— Третий принц, умоляем, не ходите туда, — елейным голосом зашептал евнух. — Вдовствующая императрица строго-настрого велела нам беречь ваш покой. Там всего лишь старший прислужник наказывает нерадивого мальчишку. Не стоит марать взор столь низким зрелищем.
Сюань Е прищурился, и в его глазах вспыхнули недетские, холодные искры.
— Я лишь хочу посмотреть, — негромко, но веско произнес он. — Или теперь ничтожный раб будет указывать мне, куда ходить?
Слуга никогда прежде не слышал от юного принца такой властной угрозы. Он растерялся, побледнел и торопливо отступил, низко кланяясь и заискивающе улыбаясь:
— Что вы, ваше высочество! Как можно! Вы — наш господин, а мы — лишь пыль под вашими ногами. Путь принца определяют только его желания.
— То-то же. Не забывайся, сколько бы лет ты ни провел во двореце, — отрезал Сюань Е, заставив евнуха внутренне содрогнуться. — Ты, пойдешь со мной. Посмотрим, что там за расправа.
Оставив свиту позади, мальчик уверенно зашагал на крики. Обреченный слуга, мысленно проклиная свою участь, поплелся следом.
За углом галереи, на небольшой вымощенной камнем площадке, ярость пожилого евнуха не утихала:
— Говори, щенок! Куда запрятал вещь начальника Палаты Почтения?! Молчишь?! Вот отправлю тебя в Палату наказаний, там из тебя быстро всю спесь выбьют!
— Из какого ты ведомства? — звонкий детский голос заставил избивающего замереть с занесенной плетью. — Как смеешь ты орать прямо под окнами Дворца Милосердия и Покоя? Если потревожишь полуденный сон Хуан Ма-ма, думаешь, твоя голова удержится на плечах?
Сюань Е шагнул вперед и бесстрашно перехватил руку евнуха с зажатой в ней плетью.
— Шунь-цзи, забери у него это непотребство. Глаза бы мои ее не видели.
Сюань Е брезгливо поморщился и перевел взгляд на скорчившуюся на земле фигурку. На грязных плитах лежал маленький слуга, весь в крови и пыли.
— Ну же, поднимись и отвечай, — приказал принц.
Мальчик, превозмогая страшную боль, медленно пополз вверх, цепляясь за стену, и застыл на коленях, покорно опустив голову в ожидании новой кары.
Сюань Е молча разглядывал его. На вид оборвышу было не больше семи-восьми лет.
— Что такого совершил этот ребенок, раз ты решил забить его до смерти? — спросил принц, не сводя глаз с несчастного, хотя обращался к старшему евнуху.
Тот поспешно согнулся в три погибели, пряча глаза:
— Ваше высочество, нижайший раб служит на Императорской кухне. Несколько дней назад я выезжал в город по делам ведомства и из жалости подобрал этого подыхающего с голоду заморыша. Кто же знал, что пригрел на груди змею! Этот паршивец украл личную вещь самого евнуха Чжана из Палаты Почтения! Вот мне и пришлось проучить вора.
— Чжана? Чжана Юцзина? — Сюань Е хмыкнул. — Его личные вещи вряд ли представляют хоть какую-то ценность. А этот малец, похоже, вот-вот испустит дух. Если продолжишь махать плетью, просто убьешь его.
Сюань Е обошел раненого кругом.
— Послушай меня. С Чжаном Юцзином я поговорю сам. А этот мальчишка отныне переходит ко мне. В конце концов, ворья в этих стенах и без него хватает — если казнить каждого, во дворце и половины слуг не останется. Ступай. Я сам обо всем доложу великой вдовствующей императрице.
Сюань Е бросил выразительный взгляд на следовавшего за ним слугу:
— Шунь-цзи, возьми его на руки и неси в мои покои.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг помедлил и спросил у застывшего на месте палача:
— Постой. Как твое имя?
— Ничтожного раба зовут Сяо Лу-цзи, — пролепетал тот.
— Отлично, я запомню. Сяо Лу-цзи с Императорской кухни, — принц едва заметно улыбнулся. — Когда этот малый поправится, я лично расспрошу его, у кого на самом деле оказалась памятная безделушка Чжана Юцзина.
Как только принц скрылся за поворотом, один из челядинцев испуганно прошептал:
— Евнух Лу, что же теперь будет?..
Сяо Лу-цзи медленно выпрямился, стряхивая пыль с подола. Лицо его исказила злобная гримаса.
— Хватит трястись! Подумаешь, обделенный отцовской лаской принц решил показать свой гонор перед слугами. Пусть тешится. Даже если этот щенок что-то разболтает, трижды подумай: что нам сделает какой-то Третий принц? Не забывай, кто наши покровители. За нашей спиной стоит сама императрица Хэшэли-ши!
Сплюнув на землю, Сяо Лу-цзи бросил полный ненависти взгляд вслед ушедшему Сюань Е и зашагал прочь.
Вернувшись в Обитель принцев, Шунь-цзи бережно опустил бесчувственное тело на кушетку и с явным замешательством обратился к хозяину:
— Ваше высочество, как нам быть с этим бедолагой?
Сюань Е задумчиво разглядывал избитого ребенка.
— Сделай вот что, Шунь-цзи. Отправляйся прямиком к Хуан Ма-ма. Скажи, что я присмотрел себе преданного слугу и прошу ее позволения оставить его у себя. И еще — немедленно пошли за лекарем Лю. Если не обработать эти раны сейчас, мальчишка не протянет и до утра.
— Слушаюсь, — Шунь-цзи поклонился и поспешил исполнить поручение.
Стоило дверям закрыться, как «бесчувственный» пленник зашевелился и с трудом открыл опухшие глаза.
— Очнулся? — Сюань Е подошел к столу, налил в чашку теплого чая и протянул ему. — На, сделай глоток, у тебя совсем губы пересохли.
Мальчик в ужасе уставился на чашку, а затем, превозмогая слабость, буквально скатился с кушетки на пол.
— Ваше высочество! Ничтожный раб не смеет принимать воду из рук благородного принца! — он дважды глухо ударился лбом о деревянные доски пола.
— Полно тебе, перестань, — поморщился Сюань Е. — Только-только в себя пришел, не хватало еще, чтобы ты снова лишился чувств прямо у моих ног. Раз уж ты можешь говорить, ответь мне на несколько вопросов.
Мальчик замер в земном поклоне, боясь поднять голову.
— Раб ответит на все, что прикажет господин.
— Каков подлиза, — хмыкнул Сюань Е. — Сколько тебе лет?
— Десять, ваше высочество.
— Стало быть, на три года старше меня. И как тебя зовут?
— Мое имя — Ли Дэцюань.
— Хорошее имя. Семья у тебя осталась?
— Нет у меня никого, господин. Родители померли, я побирался на улицах Тяньцзиня, пока евнух Лу не подобрал меня и не привез во дворец.
Сюань Е прищурился, вглядываясь в дрожащие плечи собеседника:
— А теперь расскажи мне правду о том, что сегодня произошло. И помни: соврешь хоть в малом — я лично верну тебя Сяо Лу-цзи.
Мальчик снова отчаянно забил поклоны, из его глаз брызнули слезы:
— Ваше высочество, клянусь небом, я ни в чем не виноват! Утром евнух Лу отправил меня помогать на кухню, а после полудня прибежал, вытащил меня во двор и стал кричать, будто я украл вещь евнуха Чжана! Да, я попрошайничал на дорогах, но никогда не воровал! Матушка перед смертью учила меня, что лучше с голоду помереть, чем чужое взять! Я в глаза не видел никаких вещей господина Чжана!
— Верю, верю, довольно ломать лоб, — мягко остановил его Сюань Е. — Я вижу, когда человек лжет, а когда говорит правду. Похоже, этот Сяо Лу-цзи затеял какую-то свою грязную игру. А этот Чжан Юцзин... он говорил, что именно пропало?
— Да, господин. Он кричал, что пропала нефритовая подвеска — подарок самой вдовствующей императрицы за его верную службу в прежние годы.
Сюань Е задумчиво постучал пальцами по столу.
— Вот как... Что ж, Ли Дэцюань, ответь мне прямо: хочешь стать моим личным слугой? Если согласишься, я обещаю, что докопаюсь до истины и очищу твое имя от этой грязи.
Ли Дэцюань посмотрел на него с невероятной, отчаянной надеждой. Он упал ниц:
— Ваше высочество! Да если бы не вы, моя кость уже сегодня гнила бы на задворках дворца! Считайте мою ничтожную жизнь вашим подарком. Для меня величайшая честь служить вам!
— Только помни, — тихо добавил Сюань Е, устремив взгляд куда-то вдаль. — Мой отец, император, ко мне равнодушен. Мое положение при дворе незавидно, я не могу сравниться влиянием со старшими братьями.
— Мне нет дела до других принцев, — твердо ответил Ли Дэцюань, почти прижимаясь лицом к полу. — Я знаю лишь то, что вы спасли меня от смерти. Все остальное раба не касается.
Дверь Обители тихо скрипнула — вернулся Шунь-цзи, ведя за собой лекаря Лю. Сюань Е поднялся навстречу гостю, выказывая подчеркнутое уважение. Лекарь Лю был признанным мастером своего дела, убеленным сединами старцем, который верой и правдой служил династии уже не одно десятилетие. Юный принц искренне почитал его за мудрость и доброту.
— Лекарь Лю, простите, что потревожил вас в столь неурочный час, — вежливо произнес Сюань Е.
— Ну что вы, ваше высочество, — старик тепло улыбнулся и низко поклонился. — Помогать ближним — мой долг. Кого нужно осмотреть?
Принц указал на скорчившегося на полу Ли Дэцюаня:
— Вот его. Раны глубокие, боюсь, как бы не начался жар.
Пока лекарь бережно переносил мальчика обратно на кушетку и осматривал его спину, Сюань Е отвел Шунь-цзи в сторону:
— Ну, что сказала Хуан Ма-ма?
— Великая вдовствующая императрица передала, что раз мальчик вам по душе, вы можете оставить его. Однако велела, как только тот поправится, привести его к ней на очи — бабушка хочет лично убедиться, что этот слуга не замышляет дурного.
— Хорошо. Передай во дворец, что завтра после уроков я приду поблагодарить ее и выразить свое почтение.
Лекарь Лю закончил обрабатывать раны пахучими мазями и повернулся к принцу, вытирая руки чистой тканью.
— Ну, что скажете, уважаемый лекарь? — спросил Сюань Е.
— Жизни этого малого ничто не угрожает, ваше высочество. Внешние повреждения хоть и выглядят страшно, но затянутся быстро. Однако меня беспокоит его пульс. Он крайне слаб. Мальчик, верно, не ел несколько дней?
Ли Дэцюань робко кивнул. Лекарь сокрушенно покачал головой и погладил длинную седую бороду:
— Вот в этом и кроется главная беда. Истощение лишило его тело жизненных сил. Сейчас ему нужен покой, тепло и легкая, питательная еда. Никакой тяжелой работы в ближайшие седмицы. Я выпишу укрепляющий отвар, пусть пьет его трижды в день после еды.
— Я все понял. Благодарю вас, лекарь Лю, — искренне произнес Сюань Е.
— Рад служить вашему высочеству, — старик поклонился, собрал свой лекарский ларец и неторопливо удалился.
Проводив лекаря до дверей, Сюань Е вернулся к кушетке. Лицо его помрачнело.
— Стало быть, этот мерзавец Сяо Лу-цзи морил тебя голодом? — процедил он сквозь зубы.
Сюань Е слышал о евнухе Лу от других слуг. Тот кичился своим родством с императрицей Хэшэли-ши, из-за чего дворцовая челядь обходила его стороной, а сам он с каждым днем наглел все сильнее.
«Жалкий червь, — подумал Сюань Е с презрением. — Неужели он возомнил, что императрица станет покрывать его грязные делишки? Или он забыл, что над Хэшэли-ши стоит великая вдовствующая императрица Сяочжуан? Дурак, круглый дурак».
Ли Дэцюань лежал тихо, боясь проронить хоть слово и нарушить размышления своего спасителя.
— Не бойся, Ли Дэцюань, — Сюань Е тепло улыбнулся, и его взгляд смягчился. — Отныне ты мой человек, а своих людей я в обиду не даю. Отдыхай и ни о чем не беспокойся. Завтра все тайное станет явным. Посмотрим, хватит ли у этого наглеца смелости перечить мне.
— Мой принц... — прошептал Ли Дэцюань, и в его голосе послышались слезы. — Почему вы так добры ко мне? Зачем берете на себя эти хлопоты?
Сюань Е пожал плечами:
— Кто знает... Наверное, просто ты мне приглянулся.
Мальчик уставился на принца широко раскрытыми глазами. С тех пор как умерли его родители, этот юный наследник престола стал первым, кто проявил к нему искреннюю заботу и тепло. Ли Дэцюань пережил разорение рода и сиротство, он слишком рано познал жестокость и равнодушие этого мира, а потому умел ценить доброту.
— Господин, — прошептал он, и его взгляд наполнился твердой решимостью. — Клянусь вам: отныне моя жизнь без остатка принадлежит вам. Если потребуется, я без колебаний отдам ее за ваше высочество.
Сюань Е присел на край кушетки и осторожно накрыл его холодные пальцы ладонью.
— Глупый ты мальчишка. Ты старше меня на три года, а говоришь такие несусветные глупости. Зачем мне твоя смерть? Живи. В этом огромном, холодном дворце у меня есть только августейший отец да бабушка. Теперь ты, Ли Дэцюань, станешь моим самым близким другом. Но горе тебе, если ты предашь мое доверие...
— Никогда! Клянусь небом, ваше высочество, я никогда не предам вас! — Ли Дэцюань впервые нашел в себе смелость открыто посмотреть в глаза принцу. В его испуганном, но отчаянно искреннем взгляде читалась беззаветная преданность. Этот союз был скреплен раз и навсегда. Отныне и до конца своих дней Ли Дэцюань знал только одного господина.
Сюань Е внезапно смутился под этим пристальным, обожающим взглядом. Он незаметно покраснел. Он быстро отвел глаза и поднялся:
— Спи. Сегодня тебе больше не нужно служить мне.
— Простите, ваше высочество... — Ли Дэцюань виновато опустил голову. — В первый же день службы я лежу пластом вместо того, чтобы помогать вам.
— Посмотри на себя, помощник нашелся, — беззлобно усмехнулся Сюань Е. — Сначала раны залечи. В Обители хватает слуг, я забрал тебя не для того, чтобы мучить. Отдыхай. Мне тоже пора спать, иначе завтра просплю утренние занятия.
Он еще раз заботливо поправил одеяло на плечах мальчика и вышел из комнаты.
У дверей он строго наказал дежурным евнухам:
— Беречь его покой. Если с ним что-то случится, пеняйте на себя. Сдеру три шкуры.
Слуги торопливо поклонились, заверяя в своей преданности.
Сюань Е зашагал к своим покоям. В душе его царило странное смятение. Прежде он всегда старался держаться в тени, не привлекать к себе лишнего внимания и осторожничать, следуя правилам выживания в Пурпурном запретном городе. А сегодня вдруг сорвался, ввязался в драку из-за какого-то несчастного оборвыша, пошел наперекор слугам императрицы... Это было так несвойственно ему. Но почему-то, засыпая в ту ночь, Сюань Е впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему счастливым.
http://bllate.org/book/36821/4620489
Готово:
