Готовый перевод God Hunter Game / Игра на выживание: Охота на богов: Глава 6

Но Лу Сяянь совершенно не смотрел на креветок, он во все глаза пялился на ногти Чжо Тинъань, думая про себя: «У этого человека ногти такие круглые, точь-в-точь сияющие красивые драгоценные камни».

Чжо Тинъань уже привык к тому, что тот на него «пялится». Выдерживая этот прямой взгляд и даже не приподняв век, он зажал креветку пальцами и одним движением снял розово-оранжевое мясо с панциря.

Он бросил креветку себе в рот и спросил:

— Понял, как?

Лу Сяянь кивнул:

— Красиво.

— ...Я просил тебя смотреть, как их чистят, — бесстрастно произнес Чжо Тинъань. — Вся эта тарелка твоя. Я только что показал, делай абсолютно так же. Ошибешься хоть в одном шаге — останешься без ужина!

Лу Сяянь протяжно выдохнул «ось», его взгляд с явным сожалением оторвался от пальцев Чжо Тинъань и переметнулся на тарелку, после чего он принялся чистить их по одной.

Чжо Тинъань едва сдерживал улыбку: насколько этот парень был безжалостен на охоте на демонов, настолько же неуклюжим оказался сейчас.

Они вдвоем: один учил, другой учился, — совершенно не обращая внимания на чувства окружающих.

Кто-то за барной стойкой покрылся мурашками с ног до головы:

— Кажется, между ними что-то не так.

Второй поежился вслед за ним:

— Будь увереннее, отбрось слово «кажется».

— В пригласительном на сегодняшний вечер сказано, что нужно быть в официальных костюмах, — напомнил Чжо Тинъань Лу Сяяню.

— Хорошо. — Лу Сяянь был целиком поглощен чисткой креветок.

— Забудь, — подумав, произнес Чжо Тинъань. — Лучше наденем футболки, в пиджаках драться неудобно.

— Хорошо. — Лу Сяянь все еще был поглощен чисткой креветок.

Чжо Тинъань еще ни разу не слышал от этого человека слова «плохо». Теперь он с легкостью мог переводить любое сказанное им «хорошо» как «гав» и отвечать: «М-м, умница».

Лу Сяянь как раз закончил чистить последнюю креветку. Заметив, что Чжо Тинъань открыл рот, собираясь что-то сказать, он тут же поднял руку и затолкал очищенное мясо тому в рот.

— ?? — Чжо Тинъань настороженно прикусил его палец и невнятно спросил: — Ты чего творишь?

Лу Сяянь недоуменно моргнул:

— Ты же сам сказал — делать абсолютно так же.

Тут Чжо Тинъань вспомнил, что он и впрямь только что, очистив креветку, по привычке отправил ее себе в рот.

— ... — Он разжал зубы, встал, широким шагом направился вперед, но затем резко остановился, обернулся к Лу Сяяню и бросил: — ...Обеда ты лишен!

Лу Сяянь потер укушенный палец — на нем еще оставалась влага и тепло. Язык Чжо Тинъань был таким гладким и мягким, и когда он случайно провел им по кончику пальца, это было очень приятно.

Лу Сяяню жутко понравилось, и ему захотелось коснуться его еще раз.

Но Чжо Тинъань сейчас сердился, и хотя Лу Сяянь не понимал почему, он все равно кивнул и сказал:

— Хорошо.

Чжо Тинъань: «...»

***

Вечер, полседьмого.

Лу Сяянь вел машину, и вместе с Чжо Тинъанем они прибыли ко входу в ту самую отель-гостиницу, завоевавшую награду.

Этот отель находился на северо-западе от Залива Наньхайкоу, всего в пятнадцати минутах езды от «Морских Зарисовок». Выдержанный в ультрамодном стиле высоких технологий, он вполне закономерно пользовался бешеной популярностью.

Хотя Лу Сяянь устраивался на должность дизайнера интерьеров, опираясь лишь на материалы, собранные Капсулой Бэйлу, чтобы не облажаться, в последние дни он усердно подтягивал матчасть. Пересмотрев уйму проектов, он пришел к выводу, что его собственным фаворитом неизменно остаются «Морские Зарисовки».

Двухэтажный особняк, все шесть номеров которого выходили окнами на море, палисадник, засаженный эхинацеей и калибрахоа — стоило толкнуть дверь и сделать несколько шагов, как оказываешься на берегу.

Лу Сяянь был свято уверен: если они не взяли главный приз, значит, у жюри просто ослепли глаза.

В этот час на открытой террасе уже собралось немало гостей, и все, кроме Лу Сяяня и Чжо Тинъаня, были облачены в строгие костюмы.

Они же выделялись на общем фоне ярким пятном: один в футболке с Уткой Дональдом, другой — с Патриком Звездой.

Однако Чжо Тинъань не испытывал ни малейшего смущения. Нацелена прямой дорогой к фуршетному столу, он взял тарелку и принялся накладывать еду.

Лу Сяянь повторил все точь-в-точь: что брал Чжо Тинъань, то слепо копировал и он. К моменту, когда бесконечные речи почетных гостей и руководства подошли к концу, они уже умяли большую часть угощений, а Чжо Тинъань успел приговорить даже два бокала красного вина.

— Сяо Чжо! — протиснулся к ним кто-то из толпы. — А я знал, что ты придешь!

Чжо Тинъань отступил на шаг назад:

— Говори нормально.

К ним пожаловал владелец гостиницы — молодой человек, одетый в ярко-розовый костюм поверх рубашки с мелким цветочным принтом, с зализанными до блеска волосами. Его напыщенный вид резал глаза.

Только что закончив произносить слова благодарности, Ван Чжибинь лучился самодовольством. Широким жестом он закинул руку на плечо Чжо Тинъаня и излился восторгом:

— Мы же старые однокурсники, к чему эти церемонии?

Лицо Лу Сяяня мгновенно потемнело. Ему не нравился этот тип, а лапа, покоящаяся на плече Чжо Тинъань, вызывала у него особую неприязнь.

С абсолютно бесстрастным выражением лица Чжо Тинъань смахнул эту лапу:

— Мы с тобой не настолько близки.

Лу Сяянь перевел взгляд на Чжо Тинъаня:

— Это он?

Тот кивнул:

— Он.

— Чего? — Ван Чжибинь ошарашенно хлопал глазами, наблюдая, как они общаются загадками.

Лу Сяянь:

— Его побить?

Чжо Тинъань усмехнулся:

— Бей.

— Не-не-не, погодите! — заметив, что Лу Сяянь уже занес кулак, Ван Чжибинь поспешил оправдаться: — Сяо Чжо ведь самый младший на нашем курсе в университете. Он перепрыгнул сразу через три класса школы и в девятнадцать лет уже получил диплом бакалавра! Я им безумно восхищаюсь.

Не давая им вставить и слова, он затараторил:

— Ты же его помощник, да? Слушай, наш Сяо Чжо с детства рос сиротой, ему пришлось нелегко, чтобы добиться того, что он имеет! У меня здесь все камеры связаны с полицейским участком, так что давай без самоуправства!

Лу Сяянь впервые услышал о прошлом Чжо Тинъаня, и к тому же из уст незнакомого, неприятного ему человека.

Его это взбесило, но стоило ему нахмурить брови, как Чжо Тинъань протянул руку, потрепал его по макушке и с улыбкой произнес:

— Поколотишь чуть позже.

Злость Лу Сяяня испарилась в ту же секунду — словно маску сменил:

— Хорошо.

У Ван Чжибиня затылок покрылся мурашками — у него было стойкое подозрение, что Чжо Тинъань только что погладил собаку.

— Выкладывай зачем пришел. — Чжо Тинъань чуть приподнял подбородок, глядя на Ван Чжибиня.

— Ладно. — Ван Чжибинь вытащил из кармана сигарету, нетерпеливо чиркнул зажигалкой и жадно затянулся. — Чжо Тинъань, земля в Заливе Нанькоу стоит бешеных денег. Даже при всех твоих талантах к учебе, по идее, ты бы никогда не смог купить здесь недвижимость.

Чжо Тинъань:

— И к чему ты клонишь?

На лице Ван Чжибиня появилась многозначительная ухмылка:

— Вообще-то, я и без твоих признаний знаю, откуда у тебя деньжонки.

Его сальный взгляд недвусмысленно огладил фигуру Чжо Тинъаня:

— Кроме этой физиономии, на что ты еще способен?

Лу Сяянь не до конца уловил смысл сказанного, но выражение лица собеседника понял отлично — во время выполнения заданий ему доводилось бывать в кварталах красных фонарей, и у тамошних обитателей были точно такие же лица.

Однако Чжо Тинъань лишь усмехнулся:

— А глаза у тебя наметанные.

— Еще бы! — Ван Чжибинь растянул рот в улыбке и, уже собираясь продолжить, покосился на стоявшего рядом Лу Сяяня, словно опасаясь этого молчаливого чужака.

Придвинувшись к самому уху Чжо Тинъаня, он пропитал воздух густым табачным перегаром и зашептал:

— Не говори, что старый товарищ не хочет тебе помочь. Я знаю, что в последнее время у твоего бизнеса возникли трудности. Сегодня сюда пожаловал один крупный человек, он заранее заказывал твое общество на полгода вперед. Вот за эту сумму, — он растопырил пять пальцев, — отстегнешь мне четыре десятых в качестве комиссионных, и...

Раздался глухой удар. Ван Чжибинь внезапно погрузился во тьму. Не успев сообразить, что произошло, он очнулся лежащим на газоне. Нос адски горел, а стоило провести по нему рукой — она оказалась вся в крови.

— Твою мать! — взревел он и в ярости попытался подняться.

Окружающие гости тут же сбежались на шум:

— Директор Ван, что случилось? Вы в порядке?

Ван Чжибинь бросил свирепый взгляд на Лу Сяяня и, тряся окровавленным пальцем, ткнул им в сторону Чжо Тинъаня:

— Чжо Тинъань, твою мать, ты теперь даже помощников нанимаешь только ради того, чтобы задницей торговать?

Лу Сяянь действовал левой рукой, поскольку ему запрещалось использовать механический протез против людей. Посмотрев на Чжо Тинъаня, он бесстрастно поинтересовался:

— Всё еще нужно побить?

— Парень, не дай этой красивой мордашке себя одурачить! — брызжа слюной, заорал Ван Чжибинь. — Когда он только перевелся в наш институт, от него так несло вонью, будто он жил на бойне! Позже я выяснил, что он каждый день роется в мусорных баках!

Лу Сяянь уловил, как на лице Чжо Тинъаня мелькнула тень.

Ван Чжибинь злобно осклабился:

— Он отбирал тухлую рыбу у дворняжки! Я сам видел, как он обнимал какую-то звериную лапу и грыз ее — сырую, с мясом и кровью!

Среди собравшихся были и коллеги по цеху, и крупные тревел-блогеры. Теперь они смотрели на Чжо Тинъаня с нескрываемым отвращением, а кое-кто уже достал телефоны, исподтишка снимая происходящее на видео.

Лу Сяянь инстинктивно шагнул вперед, заслоняя собой Чжо Тинъаня.

Тяжело дыша, Ван Чжибинь думал об этом всё больше, и ему начинало казаться, что та лапа вполне могла принадлежать недавно подохшей бродячей собаке, отчего его едва не стошнило.

— Даже в самой нищете люди не опускаются до такого! Предложить тебе выгодное дело было проявлением моего великодушия! Кто в здравом уме станет общаться с тем, кто пережил столь жуткое зрелище? Я тогда сделал те снимки только из страха, что от голода ты начнешь жрать однокурсников!

Швырнув окурок на землю, Ван Чжибинь вытащил смартфон, открыл галерею и, полистав фотографии, включил функцию трансляции экрана, выведя снимок на наружную стену гостиницы:

— Глядите все!

Слова Ван Чжибиня прозвучали громовым раскатом в ушах Лу Сяяня:

— Да он сущий демон!

Зрачки Лу Сяяня сузились — на фотографии был запечатлен Чжо Тинъань в студенческие годы.

Мужчина на снимке сидел на корточках посреди груды мусора. Его длинные волосы закрывали пол-лица, он судорожно сжимал в руках какую-то звериную кость и с озверелым видом разрывал ее зубами, а на щеках виднелись розовато-белые ошметки, похожие на сырое мяса — зрелище было поистине жуткое.

Если бы не те выразительные черно-белые глаза, Лу Сяянь едва ли смог узнать в этом существе Чжо Тинъаня.

— Да кто в здравом уме поселится в его отеле?! Меня бесплатно позови — и то не пойду! — скрежетал зубами Ван Чжибинь. Посчитав, что проекции на стене недостаточно для широкой огласки, он переслал снимок в временный чат сегодняшнего приема.

Вокруг царила мертвая тишина, как вдруг кто-то сдавленно выдохнул:

— Ух… — и тут же громко расплакался от подступившей тошноты.

На секунду Лу Сяянь испытал потрясение: эта сценическая картина до боли напоминала ту историю с демоном-птицей, пожирающим людей.

Но он привык полагаться на факты. Рационы демонов и людей отличались как небо и земля: демоны не то что человеческую еду есть — от одного ее вида могли три дня кряду извергать желудочный сок, и с людьми дело обстояло точно так же.

Он сам ежедневно трапезничал вместе с Чжо Тинъанем, и тот не то что не блевал, а уплетал всё за обе щеки. К тому же он уже сканировал его с помощью МИНИБЧЕЛЫ, и одна-единственная фотография еще ничего не доказывала.

Поэтому он быстро взял себя в руки, списав случившееся на грязные происки конкурентов, решивших очернить «Морские Зарисовки».

— Ван Чжибинь, — с презрительной усмешкой произнес Чжо Тинъань. — Сначала ты подкупил жюри, чтобы увести мой грант, а теперь из кожи вон лезешь, чтобы потопить мой отель. Чего же ты не боишься, что во мне проснется звериная сущность и я проглочу тебя живьем?

http://bllate.org/book/36819/4582265