Ся Сяочунь виновато улыбнулся:
— Я не говорил, он меня не отпускал.
Когда Лу Яошань схватил его, S-класса феромон ударил прямо в голову, и Ся Сяочуню не оставалось ничего другого, кроме как сдаться.
Но раз уж дело зашло так далеко, Шэн Ситао уже не мог винить его. На самом деле, еще в тот день, когда он заметил в машине Лу Яошаня из окна, у него появилось смутное предчувствие беды.
Видя, что тот молчит, Ся Сяочунь переспросил:
— Вы вообще в каких отношениях? Ты что, должен ему денег?
Договорив, он покосился на трех или четырех людей в черном на балконе: стоило только пронестись вести о кончине старшего дяди, как кредиторы тут же заявились на порог.
Вот только в доме шаром покати, остались лишь тетя с двумя маленькими детьми, так что они положили глаз на эту квартиру. Однако бабушка наотрез отказалась, и они уже несколько дней препирались друг с другом.
Ся Сяочуню было известно, что Шэн Ситао содержит целую ораву в монастыре, поэтому он, конечно же, опасался, что того обременят долгами.
К счастью, услышав это, Шэн Ситао покачал головой:
— Не должен.
— Тогда зачем он тебя разыскивает? Между вами что-то было в прошлом?
Сяочунь не стал предполагать, что они старые знакомые, потому что знал: Шэн Ситао открыто презирает альф, а уж тем более альф S-класса.
Кто бы мог подумать, что Шэн Ситао на мгновение замолчит, а затем произнесет:
— Он хочет уйти в монахи.
Не дожидаясь расспросов Сяочуня, он повернулся и окликнул Цун Синя:
— Сходи наниз, посмотри, пришли ли монахи, которых звал старый монах?
Но, судя по всему, внизу не было лысых голов в длинных халатах — там сидел лишь дряхлый сторож, дремавший в бамбуковом кресле.
И стоило ожидать, что Сюй Цзяньго окажется ненадежным.
Шэн Ситао так разозлился, что тут же схватился за телефон, и младшие братья-монахи, стоявшие неподалеку, услышали, как он орет в трубку:
— Паршивый старый монах, где люди, которых я просил?!
— В смысле нет? Что значит нет?
— Проводишь внеплановый обряд в другом месте? Та семья заплатила больше?
Я слышал, что кто раньше умрет, тот раньше переродится, но впервые слышу, что чем больше заплатишь, тем раньше переродишься!
— И что теперь делать с этим домом? Время на исходе, у меня одного рук не хватит...
С балкона доносился раздраженный голос. Лу Яошань, Цун Синь и Цун И стояли в двух метрах от Шэн Ситао: люди в черном, толпившиеся на балконе, в ту же секунду сбились в кучу с правой стороны, полностью уступив левую сторону разозленному монаху.
Хотя все они были незнакомы друг с другом, на лицах каждого читалась сложная гамма чувств.
Лишь два младших брата держались относительно спокойно.
Цун И заметил:
— Всё, этой ночью наставнику снова придется с кем-то делить ложе.
Лу Яошань только собрался переспросить, что это значит, как в следующую секунду услышал, как Шэн Ситао рявкнул в трубку:
— Сами разбирайтесь! Я сегодня заставлю его встать у твоего изголовья!
Лу Яошань: «...»
Люди в черном: «...»
Выпустив пар и швырнув трубку, Шэн Ситао наконец перевел дух, но проблема так и не решилась, поэтому ему пришлось в первую очередь ввести Сяочуня в курс дела.
Ся Сяочунь не особо разбирался в правилах проведения погребальных обрядов, но сейчас в доме ждали родственники, и если вдруг заявить, что провести ритуал не получится, монахи наверняка огребут немало брани — в конце концов, с похоронами медлить нельзя.
Поразмыслив, он потянул Шэн Ситао за рукав и предложил:
— Может, пусть те два молодых монаха почитают сутры, и хватит?
Однако Шэн Ситао решительно покачал головой:
— Нельзя, они оба несовершеннолетние, им не положено заниматься подобным.
Сяочунь засомневался:
— Нарушают табу?
Шэн Ситао:
— Нет, нарушают закон.
Использование детского труда — это вообще-то уголовщина!
Ся Сяочунь помолчал пару секунд, поднимая взгляд:
— А он?
Шэн Ситао обернулся и увидел, что Лу Яошань стоит в полуметре от них с совершенно простодушным выражением лица.
Шэн Ситао тут же поспешил заявить:
— Он вообще не монах.
Сяочунь возразил:
— Ты же сам сказал, что он хочет уйти в монахи.
— Но я его еще не принял.
— Так прими как раз сегодня.
Говоря это, Ся Сяочунь окинул взглядом самый центр траурного зала: на столе стояла увитая цветами черно-белая фотография старшего дяди с лучезарной улыбкой, бабушка сидела в стороне, прижимая к себе внука и причитая, родственники пили чай и болтали, а несколько кредиторов курили и препирались на балконе...
Ся Сяочунь выглядел совершенно умиротворенным:
— Какая прекрасная возможность, так бери и принимай его.
Шэн Ситао: «...»
Лу Яошань понятия не имел, что происходит, но в тот момент, когда его, по сути похитив, привели в ванную и натянули на него монашеские одежды, он подумал, что ему следовало остаться в машине вместе с Цзян Хэ. Более того, когда он увидел, как Шэн Ситао достает из желтой матерчатой сумки гладкую круглую шапочку и собирается надеть ее ему на голову, он наконец не выдержал и перехватил чужое запястье.
Однако Шэн Ситао не только не оттолкнул его руку, но и заговорил почти просительным тоном:
— Только разок, в следующий раз ни за что не стану.
— Но я же не умею читать сутры!
— Я принес книгу, будешь смотреть вниз и читать.
Шэн Ситао уговаривал его:
— Ничего страшного, всего разок, это быстро закончится.
Загнанный в угол Лу Яошань едва не плакал:
— Ты сам сказал — всего разок.
— Обещаю, клянусь, — произнес Шэн Ситао и тут же попытался нахлобучить на него головной убор, будто мешок натягивал.
В этот момент в дверь постучали Цун И и Цун Синь. Увидев эту картину, они одновременно замерли на месте, а на их лицах застыло непередаваемое выражение.
Лу Яошань:
— Все-таки мне кажется, что это плохая идея.
Шэн Ситао тут же показательно кашлянул, обращаясь к младшим братьям.
Цун Синь произнес:
— Ну... э... по-моему, благодетель Лу, кхм, обладает очень сильной кармической связью с Буддой.
Цун И подхватил:
— Да-да-да, я еще никогда не видел такого красивого бодхисаттву-мужчину.
— ...
Невзирая на горькое сопротивление и колоссальное нежелание, старший молодой господин Лу в конце концов смирился с сегодняшней ролью высокопоставленного монаха.
Перед началом он заметил, как Цун Синь вытащил из стопки и протянул ему синюю брошюрку в мягкой обложке.
Благодетель Лу, это Сутровадзо о сокровенных обетах Бодхисаттвы Кшитигарбхи. Можете просто разложить ее на столе перед собой и читать по ходу дела, не нужно стараться читать слишком громко или быстро, и не волнуйтесь, главное — искренность в сердце.
Лу Яошань взял книжку и полистал ее. На первой странице красовалось: Так я слышал. В одно время Будда пребывал на небе Татратисах, проповедуя Дхамму ради своей матери. В то время все бесчисленные и неисчислимые Будды десяти стран света и великие бодхисаттвы-махасаттвы собрались вместе...
Заметив, что он замер, Цун Синь участливо поинтересовался:
— Что такое, вам какие-то иероглифы незнакомы?
http://bllate.org/book/36815/4581621
Готово: